Читать книгу Полмесяца счастья: Бали - - Страница 4

Эта глава – не «аквапарк с экзотическим антуражем».

Это – ритуал без риторики, потому что на Бали они понимают:

*«Мы не моем тело.

Мы восстанавливаем ритм —

тот, что был у нас до спешки, до страха, до слова „надо“».

Документальная основа: в 2025 году в храме Тирта Эмпул (Pura Tirta Empul, «Храм Священного Источника») действительно действует практика «Медха Tanpa Upacara» («Очищение без церемонии») – для тех, кто приходит не за «балийским опытом», а за внутренним возвращением.

Правила храма, выгравированные на камне у входа:

– никаких купальников – только саронг и пояс (предоставляются бесплатно, из переработанного хлопка);

– вход – только босиком,

– никаких фото в бассейне – «камера не видит душу»;

– и – три правила потока:

✓ вход – под струю №1 («смой прошлое»),

✓ погружение – в ванну №7 («прими настоящее»),

✓ выход – из источника №13 («возьми будущее»).

И да – у самого входа в священную зону стоит каменная чаша, а в ней – бамбуковый журавлик с запиской:

«Вы думали, что ищете очищение.

А оказались – тем, кого вода уже простила».

– И Пекерсан»

(имя храмового служителя – «тот, кто помнит источники»)

4. Водный храм Тирта Эмпул: где 13 источников – не для купания, а для возвращения к себе

Утро. Воздух – не «влажный». Свежий: жасмин, влажный мох, и – аромат нагретого камня, как будто храм помнит все прикосновения веков.

И Кетут не ведёт их «на экскурсию».

Он останавливается у круга из гальки у входа.

– «Дальше – не моя земля.

Это – его.

Подойдите сами.

Сердцем вперёд».

Дорога – 15 минут пешком.

По аллее из пальм, усыпанной лепестками франжипани.

Тень – не «прохладная».

Тихая.

Как будто дышит.

У входа – не касса.

Каменная чаша, с выемкой – не от ладони.

От входа.

Из тени выходит мужчина.

Не в мантии.

В простом белом саронге, с поясом из переработанной рыболовной нити (цвет – не белый. Серебристо-серый, как луна над Арасиямой).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «строгие».

Тёплые.

Как вода в источнике.

– *«И Пекерсан», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Пекерсан – „помнит источники“,

но по-балийски – *„тот, кто знает: вода не моет – возвращает“».

Я – не жрец.

Я – проводник без слов».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на грудь Артёма.

Там, где – мы.

– «Здесь. Не здесь.

Ты уже слышишь пульс воды».

Он ведёт их к священной зоне.

Не по тропе.

По каменным ступеням, выстланным мхом, как у Тегалаланга.

Тирта Эмпул – не «бассейн».

Организм.

Длина – 27 метров.

Ширина – 9.

Камни – не обтёсаны.

Живые.

С трещинами, заполненными мхом и солью времени.

И – 13 источников.

Не «струи».

Сердца.

Каждый – с именем:

– №1 «Лепас» – «Отпусти»,

– №7 «Nerima» – «Прими»,

– №13 «Ngelungsur» – «Возвращайся».

И Пекерсан подходит к стойке.

Берёт два саронга – не новые.

Из переработанного хлопка, с заплатами из пепельной бумаги (цвет – не белый. Серебристо-серый).

Подаёт Артёму и Марии.

– «Наденьте.

Не для приличия.

Для равенства».

Они переодеваются.

Молча.

Не «стыдясь».

Доверяя.

И Пекерсан ведёт их к краю бассейна.

– «Сегодня – не день для слов.

Сегодня – день для входа».

Он показывает на №1.

– «Лепас. Отпусти.

Не „брось“.

Отпусти – как лепесток, отпускающий ветку».

Артём встаёт под струю.

Вода – не холодная.

Тёплая.

Как слёзы без боли.

Он закрывает глаза.

И – чувствует:

не «я моюсь».

Я – в резонансе.

Каждая капля – не уносит.

Возвращает.

Песок Синая.

Гравий Рёандзи.

Лаву Исландии.

Глину Марракеша.

Кварц Крыма.

Всё – в одном потоке.

Мария встаёт под струю №7 – «Nerima».

Она не погружается сразу.

Ждёт.

Пока вода не коснётся солнечного сплетения.

И – входит.

Медленно.

Как прилив в Ласпи.

И Пекерсан не смотрит.

Он слушает.

Как пульс глины у Лейлы.

Как дыхание лозы у Дмитрия.

Через 23 минуты – выход.

Не «вылезти».

Выйти.

Артём подходит к источнику №13 – «Ngelungsur».

Берёт бамбуковый ковш (тот же, что у Ньомана).

Набирает воды.

Пьёт.

Вода – не пресная.

Сладкая.

С привкусом камня, мха и чего-то древнего – как будто в ней растворена память храма.

Мария подходит.

Кладёт ладонь ему на плечо.

И – пьёт из того же ковша.

И Пекерсан берёт кусок андезита (тот же).

Макает в воду из №13.

И – пишет на камне:

**«Вода не моет тело.

Она восстанавливает ритм».*

Потом – отдаёт камень Артёму.

– *«Теперь – ваша очередь.

Напишите не что вы отпустили.

А – что вы уже приняли – как своё».

Артём берёт камень.

Касается воды.

И – пишет:

– волну (Лан Ха),

– верблюжий след (Синай),

– 14 точек (Рёандзи),

– пульсирующую линию (Стрейкюр),

– горшочек без дна (Марракеш),

– гроздь винограда (Соколиная скала),

– каплю росы (арык),

– трещину (Дива),

– туман (Чатыр-Даг),

– корень (Малый Маяк),

– арку (Коктебель),

– смех (Орлиное),

– нить (Ласпи),

– выдох (Демерджи),

– ожидание (Тегалаланг),

– доверие (Мандала Сака),

– обмен (Джимбаран),

– и – пустоту в центре.

Мария добавляет – не линию.

Три точки.

Как три чёрные крупинки.

Как три саженца.

Как три жизни, вплетённые в одну.

И Пекерсан смотрит.

Впервые – слеза.

Не на щеке.

В голосе:

– «Вы не помылись.

Вы стали водой.

И теперь – каждый источник

будет помнить:

здесь – уже был возврат».

Он берёт бамбуковый журавлик из чаши.

Разворачивает.

Внутри – записка:

«Вы думали, что ищете очищение.

А оказались – тем, кого вода уже простила».

Кладёт её в руки Артёму.

– *«Заберите.

Не как сувенир.

Как напоминание:

когда забудешь – кто ты,

набери воды в ладони.

И вспомни:

ты – из камня, мха, магнитного зерна и тихого потока, идущего в такт твоему».

Уходя, Артём оборачивается.

Во тьме храма – свет.

Не от солнца.

От воды в №13.

Она светится.

Не фосфором.

Вибрацией.

Как будто слова – уже часть земли.

А на гальке – след:

не ноги.

Два сердца, наложенных друг на друга.

Свежий.

От них.

Вечером Артём открывает блокнот.