Читать книгу «Эхо из завтра». Книга вторая - - Страница 2

«Созвездие» стояло на окраине Москвы, словно забытая станция на вымершей ветке метро. Бывший кинотеатр 1960-х, с колоннами в стиле неоклассики, теперь покрытыми граффити и трещинами. Вывеска над входом почти обвалилась – осталась только половина: «…ЗВЕЗДИ…». Буква Е качалась на одном болте, скрипя при каждом порыве ветра, как маятник, отсчитывающий оставшееся время.

Они подошли к заколоченной двери. На досках – свежие царапины. Не от гвоздей. От ногтей. Или кольца.

– Здесь, – сказала Лина.

Дан достал устройство – крошечный прибор с кварцевой антенной. Индикатор мигал: фиолетовый – красный – фиолетовый. Нестабильно.

– Эхо есть, – прошептал он. – Но оно… ранено. Как будто его пытались вырезать.

Марк провёл ладонью по двери. Там, где его пальцы коснулись дерева, доска потемнела – не от влаги. От тепла. И в трещине между досками – мелькнул свет. Фиолетовый. Мигнул. Погас.

– Он нас ждёт, – сказал Марк. – Но не внутри здания.

Он посмотрел на Лину. – В архиве.

Зоя вытащила из рюкзака маленький лом – не для взлома. Для резонанса. Когда она постучала им по замку семь раз – с интервалом в секунду – металл зазвенел, и в последнем ударе прозвучал не звон. Голос:

«Входите. Пока помните, как дышать».

Дверь открылась сама.

Внутри – не разруха.

Порядок.

Пыль лежала ровными слоями, будто её не трогали десятилетиями. Кресла в зале – аккуратно расставлены полукругом. На сцене – не экран. Старый пульт звукорежиссёра. Катушки плёнки на столе. И в центре – магнитофон. «Урал-3». Чёрный. Потрескавшийся. Но с лентой внутри.

На полу – следы. Два набора. Детские. Идущие к сцене. И обратно – только один.

– Девочка вернулась, – сказала Лина. – Мальчик – нет.

Она подошла к пульту.

На каждой катушке – этикетка. Рукописная. Одно слово:

«Вспомни»

«Забудь»

«Страх»

«Надежда»

«Исчез»

«Остался»

«Выбери»

Последняя – пустая.

– Это не запись, – сказал Дан, прикасаясь к катушке «Исчез». – Это ловушка памяти. Если включить – лента не проиграет звук. Она вызовет состояние. То, что человек боится вспомнить сильнее всего.

– А если включить «Остался»?

– Тогда…

Дан замолчал. Посмотрел на Марка. – Тогда он почувствует, что ты рядом. Даже если тебя нет.

– А «Выбери»?

– Это не кассета, – ответил Марк. – Это точка бифуркации.

Он подошёл, взял пустую катушку. – В ней – ничего. Пока кто-то не решит: в какую сторону натянуть ленту.

Внезапно – шум.

Не снаружи.

Из-под сцены.

Скрип. Шорох. И – слабый, прерывистый – гитарный аккорд.

Тёма бросился к люку в полу – старый проход к техническому этажу. Замок сломан. Дверь приоткрыта.

– Там кто-то есть.

Они спустились по узкой лестнице.

Внизу – бетонный зал. Бывшая котельная. Теперь – архив.

Полки. Десятки. Сотни кассет. Все – в коробках с надписями: «Линия 1. Потеря», «Линия 3. Предательство», «Линия 5. Прощание».

И – в центре – стол.

На нём – блокнот.

Раскрытый.

На странице – детский рисунок.

Две фигуры. Одна – с длинными волосами (девочка). Другая – мальчик. Между ними – трещина. Чёрная. Глубокая.

А над ней – надпись:

«Он сказал: „Я здесь“.

Но я не услышала.

Потому что вспомнила – как мама ушла.

И подумала:

все, кто говорит „я здесь“ – потом исчезают».

– Она вошла в ловушку, – прошептала Лина.

– Нет, – возразил Марк. – Она увидела ловушку. И остановилась.

Он указал на край страницы. Там, мелким почерком, добавлено:

«Но если бы он сказал: „Я остаюсь“ – я бы поверила».

Внезапно магнитофон наверху включился сам.

Шипение.

Потом – голос.

Не записанный.

Живой.

Женский. Хриплый. Уставший. Но не злой. Больной.

– Вы пришли. Хорошо.

Пауза.

– Я не враг. Я – отказ.

Я та, что сказала: «Хватит».

Когда эхо стало сильнее боли – я выбрала боль. Потому что она… предсказуема.

– Кто вы? – спросила Лина, поднимаясь по лестнице.

– Я – учёная. Последняя из станции «Эхо».

Голос дрогнул. – Я создала Закон. Не как правило. Как спасение.

После аварии… я видела, что бывает, когда память становится сильнее реальности. Люди… растворялись в своих воспоминаниях. Оставались в прошлом. Навсегда.

Я не хотела, чтобы это повторилось.

– Но мы не растворяемся, – сказал Дан. – Мы соединяемся.

– Пока.

Голос стал тише. – А когда эхо станет сильнее? Когда кто-то вспомнит слишком много?

Вы думаете, любовь сильнее времени?

Да.

Но одиночество – сильнее любви.

Оно ждёт. В каждой трещине. В каждом молчании. И как только вы дрогнете – оно ворвётся внутрь.

Как сейчас – у мальчика.

– Где он? – резко спросила Зоя.

– В камере затухания.

Пауза.

– Это не тюрьма. Это… успокоение. Там нет боли. Нет эха. Только тишина. Чистая. Как сон без сновидений.

Он попросил меня. Сам.

Когда девочка сказала: «Может, он тоже исчез?» – он поверил.

Лина подошла к пульту.

На миг закрыла глаза.

И послушала.

Не голос учёной.

А тишину за ним.

И в ней – слабый, но чистый – пульс.

Мальчик.

Он не спал.

Он держался.

За одну фразу.

За тот самый четвёртый аккорд.

– Он не в камере, – сказала Лина, открывая глаза. – Он в интервале. Как ты, Марк. Но не по выбору. По страху.

– И что вы сделаете? – спросил голос. – Ворвётесь? Сломаете систему?

Вы не знаете, что будет, если Закон рухнет.

– Мы не хотим его сломать, – сказала Лина. – Мы хотим переписать его.

Она взяла кассету «Остался».

– Вы создали закон для тех, кто боится исчезновения.

А мы – для тех, кто научился оставаться.

Она вставила кассету в магнитофон.

Нажала play.

Сначала – тишина.

Потом – не голос.

Дыхание.

Ровное. Уверенное.

И в нём – не слова.

Узнавание.

Где-то внизу, в котельной, что-то щёлкнуло.

Люк в полу открылся.

Из темноты – рука.

Мальчик.

Он держал в пальцах – не игрушку. Не записку.

Кусочек фиолетового кварца.

И когда Лина протянула руку – он не сжал её.

Он коснулся браслета на её запястье.

И в этот миг – все кассеты на полках засветились.

Не ярко.

Мягко.

Как звёзды перед рассветом.

Голос учёной замолк.

А из динамика – впервые за много лет – прозвучала музыка.

Три аккорда.

Четвёртый.

И – новый.

Пятый.

Тот, что звучит, когда страх отступает.

И остаётся только – присутствие.

Лина посмотрела на Марка.

– Это не конец ловушки, – сказала она.

– Нет, – ответил он. – Это начало диалога.

Где-то наверху, над крышей «Созвездия», впервые за годы, выглянула звезда.

Не на небе.

В эхе.

-–

Продолжение следует…