Читать книгу «Эхо из завтра». Книга вторая - - Страница 3

Звезда не исчезла.

Она повисла над крышей «Созвездия» – не как светило, а как точка привязки. Фиолетовая. Неподвижная. Как будто кто-то вбил гвоздь в само небо и привязал к нему нить из света.

Мальчик вылез из люка. Не дрожал. Не плакал. Просто стоял, сжимая кварц в кулаке, и смотрел на Лину – не с благодарностью. С вопросом.

– Он не исчез, – сказал он вдруг. Впервые – вслух. Голос хриплый, но чёткий. – Он остановился. Между «я здесь» и «я ухожу».

Он помедлил. – Я тоже там.

Пауза.

– Я боюсь… что если я скажу «останься» – он исчезнет. А если скажу «уходи» – я останусь один.

Лина не ответила. Просто взяла его за руку – не ту, где был кварц. Другую. И провела пальцем по ладони.

Там, под кожей, пульсировала тонкая вена. И в её ритме – не один, а два удара.

– Ты не один, – сказала она. – Он внутри тебя. Не как память. Как частота.

Она коснулась своего браслета. – Просто… ты ещё не научился её принимать.

Внезапно дверь зала скрипнула.

На пороге – женщина.

Лет пятидесяти. В простом сером пальто. Волосы собраны в тугой узел. Глаза – уставшие, но не потухшие. В руках – не оружие. Не устройство.

Старый портфель. Кожаный. С выцветшей эмблемой: «Станция Эхо. Отдел временной стабильности».

– Я Елена Сергеевна, – сказала она. – Последняя из команды «Эхо-7».

Она вошла, не глядя на кассеты, не на магнитофон. Прямо к столу. Положила портфель. Открыла.

Внутри – не документы.

Фотографии.

Чёрно-белые. Зернистые. Сняты в 1987 году.

– Это мы, – сказала она, указывая на снимок: группа людей у входа в подземный комплекс. Все молодые. У всех – браслеты. У всех – фиолетовые кварцы.

– Мы не боялись эха. Мы верили в него.

Думали: если можно усилить память – можно исцелить травму. Восстановить утраченное. Вернуть тех, кого потеряли.

Она перевернула фото.

– На обороте – надпись. Моими руками: «Сегодня мы впервые услышали будущее. Оно звучало как смех ребёнка».

– Что пошло не так? – спросил Дан.

– Всё.

Она достала второе фото. Тот же зал. Но пустой. На полу – разбитый резонатор. На стене – трещина. И на ней, мелом: «Он исчез. Потому что я вспомнила».

– Мы нашли способ стабилизировать эхо. Но не учли одно:

Память – не архив. Это живая ткань. И если её растянуть слишком сильно – она рвётся.

Один из нас… вспомнил всё. За один раз.

Его любимый человек. Их последний разговор. И то, что он не сказал: «Я остаюсь».

Он крикнул это в резонатор – и…

Она замолчала. Провела пальцем по краю фото.

– Реальность не выдержала. Разделилась. Он остался в той версии, где сказал. А мы – в той, где не успел.

С тех пор я строю Закон. Не как тюрьму. Как перевязку.

– А если перевязку снять? – спросила Лина.

– Тогда рана откроется снова.

– А если она уже зажила – по-другому?

Елена Сергеевна впервые посмотрела на неё. Внимательно. Долго.

– Ты не из той линии, – сказала она наконец. – Ты – перекрёсток.

– Да, – ответила Лина. – И я не хочу стирать прошлое.

Я хочу, чтобы оно перестало быть приговором.

Женщина медленно кивнула. Достала из портфеля ещё один предмет.

Кассету.

Не красную. Не прозрачную.

Чёрную.

На этикетке – ни цифр, ни слов.

Только символ: ∞, перечёркнутый одной линией.

– Это Архив-0, – сказала она. – Запись с последнего дня станции. Не аварии. Выбора.

Мы голосовали. Оставить эхо свободным – или запереть его в Законе.

Результат: 6:1.

Я была той единственной.

– Почему?

– Потому что я слышала его.

Она сжала кассету. – В тишине после аварии… был голос. Молодой. Женский.

Она посмотрела на Лину. – Твой.