Читать книгу Корнишоны любви - - Страница 3

Катер дрейфовал вниз по реке, оставляя позади серый, затянутый дымом мегаполис.

Небо темнело, словно старалось стереть само воспоминание о городе, в котором любовь стала товаром.

Алекс стоял у борта, держась за поручень, глядя, как неон растворяется в воде.

Воздух был горький, пах озоном, горелыми проводами и дождем.

Марина сидела на палубе, кутаясь в плащ, усталая, но собранная.

Только её глаза выдавали тревогу – настойчивую, как зуд в сердце.

Она не просила остановиться, но время от времени смотрела на него, будто проверяя: «Он все ещё здесь? Или уже потерян в своих мыслях?»

Катер шёл тихо.

Они приблизились к техническому причалу в старой промышленной зоне.

Краны, проржавевшие мосты, тишина, где ни сигналов, ни реклам – только прошлое.

Марина посмотрела на часы.

– Через двадцать минут здесь появится дежурный дрон. Нам нужно уйти.

– Куда?

– Я знаю место. Там под прикрытием остатки независимой сети. Люди, которые не продались «Нейрогее».

Он не ответил, только кивнул.

Через лабиринт разрушенных дворов они добрались до старого квартала.

Мокрые стены, вывески на полувыбитых окнах: «ХолодИЛЛюжн», «НейроКофе», всё, что осталось от прошлого мира.

В одном доме – полуразваленном, с металлической дверью – Марина постучала определённым ритмом: три коротких, один длинный, два коротких.

Прошло несколько секунд, дверь открылась.

Их встретила женщина средних лет, широкоплечая, с усталым лицом, в бронежилете с эмблемой – сердце, пронзённое молнией.

– Марина? Жива, чёрт побери.

– Здравствуй, Сандра, – сказала Марина. – Нам нужен приют. И доступ к связи.

– У тебя особый талант находить неприятности, – хмыкнула Сандра. – Проходите.

Они спустились вниз по узкой лестнице.

Подполье представляло собой целый город под землёй – широкие тоннели, переплетения проводов, самодельные генераторы.

Люди в пыльных костюмах, вооружённые, занятые – это были не просто беглецы, это остатки системы, которые отказались подчиняться.

Когда они вошли в большой зал, Алекс замер.

У длинного стола, где дымились термокружки и лежали голограммы карты, стояла женщина…

Та, кого он когда-то любил.

Виктория Ланн.

Его прошлое. Его первая любовь, ещё до Марины.

Она подняла голову, и время словно сжалось.

Глаза – те же серо‑голубые, внимательные, изучающие.

Улыбка – как лезвие бритвы, тонкая и вроде бы дружелюбная.

– Алекс Корвин, – произнесла она тихо, приближаясь. – Если бы мне кто‑то сказал, что я снова тебя увижу, я бы решила, что вирус любви вышел из-под контроля.

– Виктория, – сказал он потрясённо. – Ты… ты здесь?

– А где же ещё, – усмехнулась она. – После того, как нас обоих вычеркнули из списка живых, единственная работа – подполье.

Марина стояла рядом, молча, сдержанно. Только лёгкое движение губ выдало, что внутри всё кипит.

– Значит, вы знакомы, – сухо произнесла она.

– Раньше, – ответила Виктория, не глядя на неё. – Очень давно. Алекс когда‑то считал, что можно объяснить чувства молекулами. Я тоже… верила.

Марина кивнула – вежливо, но глаза остались холодными.

Алекс вдруг ощутил, как между ними мгновенно возникла напряжённая нить – невидимая, но ощутимая.

Снова прошлое

Когда Алекс и Виктория работали вместе, они занимались проектом «Элон‑4» – системой взаимодействия человека и искусственного разума.

Они были молоды, амбициозны, спали по два часа в сутки и мечтали «понять формулу привязанности».

Всё закончилось, когда проект перешёл под контроль военных.

Виктория ушла, сказав:

«Ты слишком ищешь любовь в формулах. Когда захочешь найти её в человеке – найди меня.»

Он нашёл.

Но уже Мариною.

В подполье

Сандра провела их в командный зал.

На экранах мигали маршруты дронов, секторы города, карты подземных сетей.

– Мы называем себя “Сетью Пульса”, – объяснила Сандра. – Остатки независимых инженеров, журналистов и биотехов. Ты, Алекс, – подарок судьбы. «Нейрогея» охотится за твоим кодом, но теперь он будет оружием у нас.

Алекс нахмурился.

– Я не создавал оружие. Я создавал чувства.

– А теперь чувства стали оружием, – вмешалась Виктория. – Всё зависит от того, кто нажимает на триггер.

Марина села у стены, глядя на неё.

Ревность не была очевидной – ни слова, ни жеста, но взгляд стал настороженным.

Внутри – хрупкое сочетание боли и гордости.

Сандра жестом прервала напряжение:

– Нам нужно решить, что делать с формулой. Алекс, у тебя три ампулы. Если хотя бы одна попадет к ним, игру будет не остановить.

Алекс открыл кейс, достал одну.

Прозрачная, с мягким изумрудным свечением.

– Это не просто химия. Это зеркало. Кто к нему прикоснётся, увидит не то, что хочет, а то, что боится. Любовь всегда обнажает страх.

Марина смотрела на него. Он говорил почти тем же тоном, каким рассказывал ей однажды в дождь о величии человеческого сердца.

Теперь рядом стояла другая женщина, и Марине пришлось приложить усилие, чтобы не позволить зависти вырасти в что‑то большее.

Вечер

Позже, когда собрание распалось, Сандра занялась охраной периметра.

Алекс сидел у генератора, проверяя импланты данных.

К нему подошла Виктория.

– Ты изменился, – сказала она.

– Все мы изменились.

– Нет. Ты стал… мягче. Раньше ты был как формула: точный, беспощадный. Теперь у тебя появилась переменная, которая рушит уравнение.

– Это Марина, – сказал он прямо.

Виктория чуть улыбнулась.

– Я заметила. Смотрит на меня так, будто я вирус.

– А ты вирус? – спросил он спокойно.

– Может быть. Но я всё ещё хочу понять, можно ли излечить человечество от страха любить.

Марина услышала их голоса из соседней комнаты.

Она не подслушивала специально – так просто получилось.

Но слова Виктории обожгли: «Может быть, я вирус».

Сердце Марины сжалось.

Она не сомневалась в Алексe, но знала: прошлое всегда оставляет тень.

Она вернулась в комнату и застала Викторию уже рядом с ним.

– Мы готовы к синхронизации данных, – холодно сказала Марина.

– Отлично, – ответила Виктория, улыбаясь, будто ничего не случилось.

Ночью

Свет в подземелье тусклый, лишь пульсация ламп.

Марина не спала.

Она сидела у стола, печатая на старом терминале текст – статью, начатую ещё до побега.

Заголовок: «Когда любовь становится оружием. Кто нажмёт первым?»

Эта статья должна была выйти в сеть, как только подполье получит доступ к ретранслятору.

Она писала тихо, сосредоточенно, но мысли всё время возвращались к Виктории.

Кому Алекс доверяет больше – себе или прошлому?

Вдруг – щелчок за стеной.

Тишина нарушилась.

Марина мгновенно выключила терминал и схватила пистолет.

Из туннеля вышла Виктория.

– Не спишь?

– Привычка, – ответила Марина, не опуская оружие.

– Нервничаешь из‑за меня?

– Нет, просто не люблю, когда кто-то двигается по ночам без причины.

– Удивительно, – усмехнулась Виктория. – Ты очень похожа на меня шесть лет назад.

Марина молчала.

Виктория подошла ближе, остановилась напротив.

– Он рассказывал тебе обо мне?

– Нет. И, наверное, правильно сделал.

– Тогда знай: я его любила. Даже сейчас… возможно, по-своему всё ещё люблю.

Марина лишь кивнула:

– Каждый имеет право на воспоминание. Но будущее – моё.

Они посмотрели друг другу в глаза. В этом взгляде сошлись две силы: огонь и лёд.

Утро наступило слишком тихо. Подземка, обычно полная звуков, будто замерла.

Алекс проснулся с чувством тревоги.

Сандра уже поднимала тревогу:

– Сеть перехвачена. Они знают наше местоположение!

– Кто-то слил координаты, – сказал Алекс, включая сканеры. – Как?!

Ответ пришёл сам: дверной шлюз заискрил, и на экране слежения высветилось исходящее соединение.

Активен протокол «Элон‑4».

Алекс застыл. Этот код мог знать только один человек из всех в подполье.

Он резко обернулся.

Виктории не было.

– Чёрт, – выругался он. – Она увела копию данных!

Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.

Всё встало на место: ночные прогулки, странные разговоры, глазки, брошенные на него.

С потолка прогремел взрыв – подземелье содрогнулось.

Сандра закричала:

– Все наверх! К выходу Б‑12! Они идут!

С потолка падали осколки. Экраны гасли. В коридоре мелькнули тени штурмовиков.

Алекс схватил Марину за руку и повёл через аварийный тоннель.

С потолка капала вода. Где-то позади слышался визг металла – дроны прорывались внутрь.

– Алекс! – голос из темноты.

Он обернулся. Виктория стояла в конце коридора, держа пистолет.

Её глаза светились жёстким, ледяным блеском.

– Отдай ампулы, – сказала она. – Не вынуждай меня стрелять.

– Ты… работаешь на них.

– Я работаю на тех, кто выживет. Ты всё равно создашь то, что не сможешь контролировать.

Марина шагнула вперёд.

– Если ты стреляешь, Виктория, ты убьёшь не человека, а то, что осталось от самой себя.

Та, кажется, дрогнула.

Мгновение – и Алекс воспользовался им. Рывок, удар, оружие отлетело.

Марина схватила кейс, Виктория отступила, в её глазах мелькнуло сожаление – или просто холод вычисления.

– Ты не понимаешь, – прошептала она. – Они уже здесь. Даже если уйдёте – всё равно не спрячьтесь.

Взрыв прервал разговор. Стены подземелья содрогнулись.

Пыль, обломки, крики.

Алекс и Марина успели броситься в боковой коридор, когда потолок рухнул, погребая всё под собой.

После взрыва

Когда тишина вернулась, только треск электричества и запах озона напоминали о сражении.

Алекс вытянул Марину из-под балки. Она тяжело дышала, но была жива.

– Её больше нет, – сказал он тихо.

– Викторию завалило?

– Или она ушла с ними.

Марина села, обхватив колени.

– Меня не удивит, если и то, и другое.

– Прости, – сказал он. – Это моя вина. Я не захотел видеть очевидное.

– Нет, – ответила она устало. – Просто ты всё ещё веришь людям. Это не слабость. Это и есть любовь.

Он посмотрел на неё и впервые за долгое время почувствовал, что жив.

Но внутри – пустота, в которой эхом звучала мысль: если Виктория с «Нейрогеей», они знают всё… и это значит, конец ещё впереди.

Катер, на котором они позже уйдут из города, будет дрейфовать дольше прежнего.

Потому что назад уже нет пути.

Теперь их формула – не спасение, а причина войны.

И где‑то в глубинах технополиса клацают сервера «Нейрогеи».

В одной из лабораторий, подключённая к системам, стоит Виктория.

На её запястье светится логотип корпорации.

Она смотрит на фотографию – старую, ещё с Алексом.

Молча выключает экран и произносит:

– Прости, любовь – тоже вычисление. Только слишком дорогое.