Читать книгу Волчонок Липо. Книга вторая: Морские приключения - - Страница 2

Я ещё долго сидел за столом, сжимая в лапах письмо и ракушку. Бумага чуть мягко шуршала, ракушка была тёплой и тяжёлой, как маленький камешек из дальнего мира. В голове всё время звучало одно и то же слово:

«Море… море… море…»

Иногда оно казалось мне песней, иногда – огромным вопросом.

В какой-то момент я понял: просто сидеть в доме и смотреть на стены – точно не поможет. Когда мне нужно было понять что-то важное, я всегда выходил в лес. Лес умел слушать мои мысли, даже если я ничего вслух не говорил. А иногда и отвечать – по-своему.

Я аккуратно положил письмо обратно на стол, рядом с коробкой, а ракушку спрятал в рюкзак, в самый мягкий кармашек, где обычно лежали вещи, которые я особенно не хотел потерять.

– Сиди тут, – сказал я ракушке. – Ты пока помолчи, ладно? Мне нужно сначала поговорить с лесом.

Рюкзак тихонько хрустнул ремнём, будто согласился.

Я накинул его на плечи, выглянул в окно – лес дышал летним утром всё так же спокойно – и вышел из дома.

Сразу за порогом меня обнял привычный запах: тёплая земля, прогретая с вечера хвоя, свежая трава и лёгкая дымка от далёкого костра, который кто-то, наверное, разжигал ещё ночью. Всё это было моим. Знакомым. Безопасным.

Я остановился на ступеньке, глубоко вдохнул и тихо сказал:

– Привет, лес.

Где-то неподалёку пискнула птица, будто отвечая «привет», а над моей головой лениво качнулась ветка.

Я шагнул на тропинку. Под лапами мягко пружинил мох, иногда похрустывали маленькие веточки. Солнечные лучи пробирались сквозь кроны деревьев узкими дорожками, и иногда мне приходилось переступать прямо через свет, как через ручей.

Я выбрал самую знакомую тропу – ту, по которой ходил уже сотню раз. Она вела к моему Хранительскому месту, где я всегда чувствовал себя особенно спокойно. Сейчас мне именно этого и не хватало.

Пока я шёл, мысли тихо, но упрямо кружились в голове.

«Море зовёт, – думал я. – Меня приглашают провести там каникулы. Это же… это же целое море приключений. Я смогу увидеть то, о чём только слышал. Узнать, как живёт вода, когда её так много. Может, даже подружиться с кем-то, кто никогда не был в лесу».

Я на секунду замер, представив морского друга – того, кто умеет плавать так, как я хожу по тропинкам. Это было захватывающе.

Но тут же в животе неприятно сжалось.

«А вдруг там будет страшно? – тут же подумал я. – Там глубоко. Там всё чужое. В лесу, если становится страшно, всегда можно прижаться к дереву, спрятаться за большой корень, залезть на знакомый пень. А у моря… у моря же совсем другие опоры. И я никого не знаю. Ни одного дерева, ни одного камня, ни одного голоса».

Я шёл и замедлял шаг всё сильнее. Тень от деревьев становилась гуще. Наконец впереди показалось то самое место.

Моё Хранительское.

Там рос большой, очень старый дуб. Его ствол был широкий, с неровной корой, в которой можно было разглядеть узоры, похожие на карты. Я всегда думал, что если как следует присмотреться, можно увидеть, куда ведут эти линии: к тайным полянам, к забытым ручьям, к тем местам, где ещё никто не был.

У корней дуба был небольшой выступ – как удобная лавочка, только живая. Я часто сидел там, когда хотел подумать или просто послушать лес.

Сейчас дуб выглядел так же, как всегда. Но мне почему-то казалось, что он знает о моей посылке.

Я подошёл ближе и остановился прямо перед стволом.

– Привет, – тихо сказал я, положив ладонь на кору. – Это снова я.

Кора была тёплой и шершавой. Под лапой я чувствовал лёгкие неровности, как морщинки на чьём-то добром лице.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом честно выдохнул:

– Мне… мне нужно с тобой посоветоваться.

Конечно, деревья не отвечают словами. Я это знал. Но когда говоришь с ними, внутри как будто становится яснее. Слова сами выстраиваются в нужном порядке.

– Понимаешь… – я провёл лапой по стволу чуть выше, – мне пришло письмо. От Хранителя Глубин. – Я старательно произнёс это длинное, важное имя. – Он зовёт меня к морю. На каникулы. Говорит, что морю нужен кто-то, кто умеет слушать и не смеётся над чужими страхами.

Я вздохнул. Ветер чуть шевельнул верхние ветви дуба. Шорох листьев стал немного громче, но мягким, как вздох.

– Я… я ведь люблю приключения, ты знаешь. Я люблю слушать, как ты шепчешь своими ветками, люблю помогать. И мне… очень интересно. Я никогда не видел море. Никогда не трогал лапой тёплый песок у воды. Никогда не слышал, как по-настоящему шумит волна.

Я сел на свой привычный корень, подтянув лапы. Хвост обвил вокруг ног, как мягкий шарф.

– Но… – сказал я и сам услышал, как это «но» прозвучало тяжело, – мне страшно. Море – это не лес. Там всё другое. Вода кругом. Глубина. Новый мир. И я там никого не знаю. А тебя… там точно не будет.

Я снова положил лапу на кору, и левая ухо у меня чуть опустилось.

– Вот я и пришёл спросить: как ты думаешь… мне ехать?

В ответ дуб тихо скрипнул где-то в самой вершине. Ветка чуть сильнее качнулась, хотя ветра было совсем немного. Несколько листьев мягко зашуршали надо мной, как если бы кто-то шепнул: «Слушай…»

Я прикрыл глаза и постарался услышать лес.

Сначала я слышал привычное: щебет птиц, далёкий гук дятла, который проверял чью-то кору, лёгкое потрескивание веточек под мелкими лапами – может, это белка бежала по своим делам. Но потом звуки словно стали мягче, ближе. Я почувствовал, как ветви над головой слегка наклоняются, будто лес прислушивается ко мне в ответ.

– Если я уйду… – продолжил я, немного хрипловато, потому что внутри стало щекотно, – ты… ты не обидишься? Я не хочу, чтобы ты думал, будто я тебя бросаю. Просто… меня зовут. Меня правда зовут.

Где-то рядом вздохнул ветер. Он прошёлся по кустам, по траве, по веткам дуба, и на секунду мне показалось, что он гладит меня по голове, осторожно отводя от глаз чёлку.

Листья над головой вдруг зашуршали чуть громче, но не сердито, а спокойно, как бывает, когда кто-то говорит: «Я всё понимаю».

Я поднял голову. Солнечный луч протолкался сквозь листву и стал полоской на коре прямо там, где лежала моя лапа. Будто лес положил свою яркую ладонь поверх моей.

– Ты… отпускаешь меня? – шёпотом спросил я.

Ответа словами не было, но дуб ещё раз мягко качнул ветвями. В кустах справа что-то тихонько треснуло, и оттуда выглянула маленькая синица, чирикнула один раз и тут же снова исчезла. Я невольно улыбнулся.

Вдруг с другой стороны тропинки зашуршали кусты. Из них выглянули две белки. Одна остановилась, внимательно на меня посмотрела, повела ушами, как будто спрашивая: «Ты чего такой серьёзный?» Вторая тем временем деловито потащила куда-то прошлогоднюю шишку, явно сосредоточенная на своём деле.

– У меня… просто важное решение, – объяснил я им, хотя, возможно, они уже убежали по своим беличьим делам. – Меня зовут к морю. Это далеко. И сложно. И страшно… немного.

Слова «страшно» я почти прошептал. Мне было чуть-чуть стыдно. Всё-таки я – Хранитель Листьев. Исследователь. А тут вот, оказывается, боюсь.

В ответ на это признание тихо качнулась ветка над головой, и несколько маленьких листочков сорвались и закружились, медленно опускаясь прямо ко мне. Один легонько упал мне на нос. Я чихнул.

– Ап-чхи! – выдал я и тут же рассмеялся.

Лес, казалось, тоже улыбнулся. Солнце выползло из-за тучки чуть ярче, свет стал теплее. Где-то совсем рядом пролаяла маленькая лиса – коротко и звонко, как будто сказала: «Эй, ты не один!»

Страх внутри стал меньше. Он не исчез полностью – просто сел тихонько где-то в стороне, оставив место другому чувству.

Любопытству.

Оно осторожно подняло голову и принялось ходить по мне туда-сюда, как маленький зверёк: от груди к животу, к лапам, к ушам, к хвосту. Хвост в ответ дрогнул, словно сам проверяя: правда ли мне так интересно?

«А ведь… – подумал я, проводя лапой по коре, – если лес меня отпускает… Если он не злится, не обижается, а просто ждёт… может, я могу на время уйти? Не навсегда. Просто посмотреть. Узнать. Вернуться – и рассказать?»

Я вспомнил, как иногда возвращался с дальних тропинок и рассказывал дубу, что видел: как ручей нашёл новый камень, как муравьи перенесли свой дом, как лягушка решила жить не у лужи, а у маленького озера. Может, теперь я смогу принести истории… о море.

– Слушай, – сказал я дубу чуть громче, – а если я поеду… я ведь потом вернусь. Точно. Я не хочу жить где-то совсем-совсем далеко. Просто… просто хочу заглянуть. На время. А потом прийти сюда и рассказать тебе всё. Как там. Какие там ветры. Какие волны. Какие живут рядом с водой… ну, морские жители.

Я почувствовал, как внутри от этой мысли стало светлее. Страх ещё был, но теперь он выглядел иначе. Не как огромная, чёрная туча, а как небольшое облако, которое можно разглядеть и даже потрогать.

– Мне всё равно страшно, – честно признался я, погладив кору костяшками пальцев. – Но… мне очень интересно. Прямо… очень-очень. Понимаешь?

Лес понимал. Я это чувствовал.

Ветви ещё раз мягко качнулись, и листва зашуршала так, будто кто-то медленно, терпеливо говорит: «Иди. Если зовут – иди. Мы здесь. Мы будем».

Я поднялся со своего корня и немного размял лапы. Сидеть долго оказалось труднее, чем ходить.

– Спасибо, – сказал я лесу. – Правда, спасибо. Я всё равно немного боюсь… ну… совсем чуть-чуть… – я показал лапой, насколько «чуть-чуть», но получилось всё равно довольно много, – но теперь… как-то легче.

Я решил пройтись ещё по знакомым тропинкам, как будто прощаясь – но не навсегда, а как перед длинной дорогой.

Сначала свернул к маленькому ручью. Он зазвенел громче, заметив меня.

– Привет, – сказал я, присев на корточки у самой воды. – Меня зовут море к себе. Ты же о нём всегда мечтал, да?

Вода заплясала между камешками так весело, что я понял: да. Ручей точно не обидится, если я отправлюсь навстречу тому самому большому дому воды, о котором он так часто говорил.

– Я потом приду и расскажу, – пообещал я. – Как оно на самом деле. Как звучит. Может, тебе будет приятно это услышать.

Ручей забулькал ещё громче и плеснул мне на лапу небольшой каплей. Лапа стала прохладной, но внутри – наоборот, тёплой.

Дальше я заглянул на солнечную полянку. Там ползали жуки, прыгали кузнечики, над цветами кружили пчёлы.

– Я ненадолго исчезну, – сказал я им. – Но вы и без меня справитесь, я знаю. Только, пожалуйста, не устраивайте слишком больших переполохов, пока меня нет.

Жук повернулся в мою сторону и чуть шевельнул усиками, а кузнечик подпрыгнул так высоко, что на секунду почти сравнялся с моим носом. Я рассмеялся.

Чем дольше я ходил по лесу, тем меньше он казался собранным в тугой узел в груди. Лес не держал меня. Не цеплялся ветками за рюкзак, не закрывал тропинки. Наоборот – словно осторожно подталкивал вперёд, к границе, где заканчивался знакомый мир и начиналось что-то другое.

Когда я возвращался домой по той же тропинке, по которой утром вышел, мне вдруг стало понятно: внутри меня что-то немного поменялось. Страх всё ещё шёл рядом – как тихий, серьёзный спутник. Но теперь он шёл не один. Рядом с ним бодро шагало любопытство, и иногда даже слегка подталкивало страх в бок.

«Ну же, ну же, – будто говорило оно, – давай посмотрим! Да, страшно, и что? Зато как интересно!»

Я дошёл до дома, остановился на пороге и обернулся к лесу.

– Я ещё не сказал ракушке «да», – сказал я вслух. – Но… – я улыбнулся, – кажется, моё «да» уже начало собираться. По кусочкам. Из твоих веток, шорохов, запахов. Спасибо, что не держишь меня.

В ответ в кроне ближайшей ёлки мягко прошуршал ветер, и одна-единственная еловая иголка, оторвавшись, медленно спланировала вниз, прямо ко мне под лапы.

Я аккуратно поднял её и спрятал в кармашек рюкзака рядом с ракушкой.

– Будешь со мной, – сказал я ёлочной иголке. – Чтобы море знало: у меня есть лес. И я вернусь.

И пока я закрывал за собой дверь, сердце стучало уже не так тревожно. Оно по-прежнему волновалось, но теперь в каждом ударе было больше ожидания, чем страха. Как будто внутри меня шагнуло навстречу миру ещё одно маленькое, но очень важное «да».