Читать книгу Солнце над крышей - - Страница 2

Из пекарни доносился ритмичный стук лопаты, которой пекарь отправлял в печь очередные багеты. Над крышами плыли тонкие струйки дыма – кто‑то уже растапливал биопечь для завтрака. Где‑то за домами звенел колокол, созывая на обед, – его мягкий звон растекался по кварталу, как мёд.

Ая сидела на пороге заброшенного склада, разложив перед собой детали сломанного проектора. Экран мерцал, выдавая хаотичные полосы, а звук пропал ещё вчера. Рядом валялись отвёртки, паяльник, от него поднимался тонкий запах канифоли и стопка старых схем, которые она вытащила из архива Олега. Холодный металл отвёртки лип к потеющей ладони, но она не обращала внимания.

– Ну давай же, – бормотала она, тыкая в плату щупом мультиметра. Край платы царапнул палец – опять заноза, но Ая даже не поморщилась. – Ты же почти живой.

Проектор был важен: сегодня вечером – уличный кинопоказ. В «Эос‑7» любили такие вечера – когда на стене дома разворачивался экран, а жители рассаживались на складных стульях с чашками травяного чая. Но без проектора всё срывалось.

«Ещё пять минут, – твердила она себе, сжимая щуп. – Если не заработает, придётся отменить показ. А это значит – снова слушать вздохи соседей: „Ну вот, опять у Аи не вышло…“». Она тряхнула головой. Нет. Не сдастся. Вещь не умерла, пока её можно починить».

– Опять воюешь с техникой? – раздался голос сверху.

Ая подняла голову. На лестнице, опираясь на резную трость, стоял Олег. Его круглые очки отражали утреннее солнце, а в руках он держал потрёпанную папку с пожелтевшими листами. Когда он спустился и развернул схемы, послышалось шуршание старой бумаги.

– Он не хочет работать, – вздохнула Ая, отбрасывая щуп. – Чип, похоже, сдох. А нового нет.

Олег присел рядом, осторожно разложил бумаги. Это были схемы старых проекторов – 2020‑х годов, когда ещё использовали лампы и механические затворы.

– Знаешь, – сказал он, проводя пальцем по чертежу, – в прошлом тоже ломали голову над поломками. Только тогда не было интернета, чтобы скачать замену. Люди искали обходные пути.

– Но у нас есть 3D‑принтер! – возразила Ая. – Можно напечатать деталь. Только нужно понять, какая именно сгорела.

– А можно не печатать, а перепрограммировать, – мягко поправил Олег. – Смотри: вот этот узел отвечает за сигнал. Если перенаправить его через резервный канал…

Он достал карандаш, начал чертить на обороте схемы. Ая прищурилась, пытаясь уловить логику. Это было не так, как в её привычных гайдах по ремонту – тут не было чётких инструкций, только намёки, ассоциации, воспоминания.

– Ты пишешь как в древности, – усмехнулась Ая, глядя, как Олег выводит формулы на полях.

– А ты думаешь слишком цифрами, – парировал он. – Иногда нужно просто увидеть линию, а не координаты.

В этот момент в дверях появилась Мария, соседка‑пенсионерка. В руках она несла кружку чая и тарелку с печеньем.

– Когда‑то я чинила радиоприёмник мужа с помощью проволоки и жевательной резинки, – сказала она, ставя поднос рядом. – Главное – не инструмент, а желание. Вы молодцы, что не сдаётесь.

Ая улыбнулась. Даже в детстве, когда она чинила куклу скотчем и нитками, не было инструкций. И всё получалось.

Через три часа они сидели в общественном центре, где на столе стоял тот же проектор, но теперь к нему тянулись дополнительные провода, а рядом мигал самодельный контроллер из старых запчастей. Ая ввела тестовую команду – экран вспыхнул чистым синим цветом. Затем появилась картинка: кадр из старого фильма про садовников‑космонавтов. Звук затрещал, но пробился – тонкий, но узнаваемый.

Но через 20 минут экран начал дрожать, а звук периодически пропадал. Ая каждый раз тянулась к паяльнику, подкручивала контакт. Зрители, однако, не жаловались – кто‑то даже сказал, что «дрожащее изображение придаёт винтажности».

– На экране мелькнула полоса, и Ая мгновенно потянулась к паяльнику. – Держись, – шепнула она проектору. – Ещё полчаса, и ты отдохнёшь.

Олег, заметив её движение, тихо сказал:

– Он благодарен. Видишь, как старается?

В сумерках жители собрались у стены дома. На экране плыли звёзды, а герой фильма сажал семена на марсианской почве. Ая сидела в первом ряду, держа в руках паяльник – на всякий случай. Олег устроился рядом, листая папку со схемами.

Среди чертежей Ая заметила уголок фотографии: мальчик с улыбкой до ушей держит сломанный робот.

– Это…? – подняла она взгляд.

Олег мягко накрыл фото ладонью.

– Мой внук. Он любил разбирать и собирать. Говорил, что каждая деталь – это история. Теперь эти истории – моя работа.

Ая молча кивнула. Теперь она понимала, почему Олег так бережно хранит старые схемы.

Перед запуском фильма они обменялись фразой из картины:

– «Семена не умирают, они ждут», – процитировала Ая.

– «А мы – помогаем им проснуться», – закончил Олег.

Они переглянулись и одновременно нажали кнопку.

Над кварталом зажигались огни – не яркие, как в мегаполисе, а мягкие, тёплые. Солнечные панели на крышах уже спали, но водородные аккумуляторы тихо гудели в подвалах, поддерживая свет. Где‑то смеялись дети, а из пекарни донёсся запах свежего хлеба – завтра будут пироги с малиной из дождевого сада.

Ая посмотрела на проектор, который теперь работал через «костыль» из старых деталей и новых идей. Это был не идеальный ремонт. Но он был их.

Олег провёл пальцем по газете, лежащий на столе:

– Знаешь, – сказал он Ае, – тогда, в 2023‑м, люди поняли: технологии – это не цель. Это мост. А мы – те, кто его чинит.

Ая смотрела на мерцающий экран и понимала: этот проектор – как их квартал. Не новый, не идеальный, но живой. Потому что его чинили руками, памятью и верой.

«Интересно, – подумала она, – а что, если весь мир – такой же проектор?»