Читать книгу Солнце над крышей - - Страница 5

Каждый день в «Эос‑7» начинался с мягкого звона ветрогенераторов – они пели на разной высоте, и Зоя однажды сказала, что это «музыка ветра в миноре». У резервуара с дождевой водой хлопотала Лина: проверяла показатели pH, сверялась с графиком замеров и аккуратно записывала данные в бортовой журнал. Рядом на стойке блестели пробирки с образцами – каждая помечена датой и временем отбора.

– Опять в воде копаешься? – раздался за спиной знакомый голос.

Лина обернулась. Дамир, как всегда, выглядел бодрым – кепка козырьком назад, на рукаве свежая царапина от работы с рассадой. В руках он держал планшет с данными по влажности грунта в вертикальной ферме.

– Не копаюсь, а слежу, – улыбнулась она. – Вода – это пульс квартала. Если она «заболеет», мы все почувствуем.

Дамир кивнул, но взгляд его был рассеянным.

– Что‑то не так? – насторожилась Лина.

– Да вот… – он махнул рукой в сторону ворот квартала. – Приехал мой двоюродный брат, Руслан. Говорит, хочет «посмотреть, как тут у вас всё устроено». Но по голосу чувствую: не верит ни единому слову.

Лина закрыла журнал, вытерла руки о фартук и задумчиво посмотрела на ряды солнечных панелей за окном.

– Гости из «старого мира» – это всегда испытание, – сказала она. – Не потому, что они злые или глупые. А потому, что видят только поверхность: панели вместо кондиционеров, велосипеды вместо машин, людей, которые чинят вещи, а не выбрасывают. И не понимают, как это может быть лучше.

Руслан оказался высоким, поджарым мужчиной с цепким взглядом. Он вошёл в квартал, не снимая тёмных очков, и сразу спросил:

– Где тут у вас супермаркет?

Дамир рассмеялся:

– У нас нет супермаркетов. Есть общий склад, где можно взять еду, одежду, инструменты. Всё – из переработки или местного производства.

– И как вы живёте без выбора? – Руслан провёл рукой по полке с семенами. – Вот это что?

– Базилик, – ответила подошедшая Ая. – Мы его сушим, добавляем в чай. А ещё он отпугивает вредителей, так что рядом можно сажать огурцы.

Руслан хмыкнул:

– То есть вы сами себе и фермеры, и сантехники, и… всё?

– Примерно так, – кивнул Дамир. – Но это не «всё», а… жизнь.

Дамир решил показать брату всё по порядку.

Сначала – вертикальную ферму.

Они поднялись на третий этаж, где под мягким светом светодиодных ламп тянулись ряды грядок. Воздух был насыщен ароматом зелени и влажной земли.

– Вот, – Дамир провёл рукой по листьям салата. – Урожай собираем каждые две недели. Огурцы, помидоры, зелень – всё своё. Полив автоматический: датчики влажности передают данные на планшет, – он кивнул на устройство в руках Аи. – Если уровень падает ниже 60 %, система запускает резервный насос. А вот эти трубки – подача питательного раствора. Состав контролируем ежедневно.

– А если сломается? – спросил Руслан.

– Починим, – просто ответил Дамир. – У нас есть «Школа ремонта». Ая, познакомь брата с системой.

Ая, сияя цветными прядями в волосах, тут же вытащила планшет:

– Смотри: вот график влажности за неделю, вот – уровень питательных веществ. Если что‑то идёт не так, мы видим сразу. А вот тут – схема резервного полива, если отключится электричество. Всё дублируется: даже если один датчик выйдет из строя, остальные подхватят.

Руслан слушал, но в глазах его читалось недоверие.

Затем они пошли к энергосистеме.

На крыше блестели солнечные панели, а рядом тихо гудели водородные аккумуляторы.

– Это наш резерв, – объяснила Лина, показывая на металлические цилиндры. – Если солнца мало, система автоматически переключается на водород. Вот, смотри, – она коснулась экрана на стене: на нём мерцали графики выработки и потребления. – Сейчас 70 % энергии даёт солнце, 20 % – водород, 10 % – запас из общего фонда. Если облачность затянется, включим режим энергосбережения: снизим яркость освещения, отключим второстепенные приборы.

– И вы не боитесь, что всё это рухнет? – спросил Руслан. – Одно отключение – и вы без света, без воды, без еды.

– Мы не боимся, – спокойно ответила Лина. – Потому что знаем: если что‑то сломается, мы починим. Вместе. К тому же система проектировалась с учётом ошибок прошлого.

Дамир добавил:

– Помнишь, как в 2032‑м у нас три дня не было воды из‑за сбоя в городских сетях? Тогда мы поняли: автономность – не роскошь, а необходимость. Построили резервные резервуары, расширили сеть биофильтров. Теперь даже если что‑то пойдёт не так, у нас есть запас.

Наконец, они зашли в мастерскую Зои.

Там пахло деревом и воском. На столах лежали куски переработанного пластика, стеклянные бутылки, лоскуты ткани. Зоя, в платье из разноцветных лоскутов, красила деревянную шкатулку.

– Это для «Музея сломанных вещей», – пояснила она. – Вот эта бутылка – из 2025‑го. Её выбросили, а мы превратили в светильник.

Она включила лампу: свет прошёл сквозь стекло, рассыпаясь на полу причудливыми бликами.

– Красота – это не роскошь, – добавила Зоя. – Это необходимость. Если вещь красива, её не захотят выбросить. Кстати, вот эти лоскуты – из старой школьной формы. Мы их перекрасили, сшили новое платье. Даже швы сделали видимыми: пусть люди видят, что это вторая жизнь ткани.

Руслан долго смотрел на лампу. Потом тихо сказал:

– Я когда‑то возил такие бутылки на свалку. Тысячи тонн.

Он снял тёмные очки. Впервые за день его взгляд стал открытым, будто он только сейчас начал видеть мир вокруг.

Вечером они сидели во дворе, у маленького пруда. Над водой кружились светлячки – их привезли из соседнего леса, чтобы оживить экосистему.

– Так почему вы это делаете? – наконец спросил Руслан. – Почему не живёте как все?

Дамир задумался. Потом сказал:

– Помнишь, как мы в детстве ездили к бабушке в деревню? Там был колодец, огород, баня. Мы ели то, что вырастили, пили воду, которую добыли сами. Это было… правильно. А потом всё стало другим: магазины, доставка, одноразовые вещи. Мы забыли, что можем жить иначе.

– Но это же сложно, – возразил Руслан. – Постоянно чинить, следить, выращивать…

– Сложно – это когда ты зависишь от того, что кто‑то где‑то произведёт и продаст, – вмешалась Ая. – А тут всё в наших руках. Мы знаем, откуда еда, откуда вода, откуда свет. Это свобода.

Зоя добавила:

– И красота. Мы не просто выживаем. Мы создаём мир, в котором хочется жить.

Олег, молчавший до этого, тихо произнёс:

– В 2028‑м мы тоже не верили, что можно иначе. Тогда я хранил старые газеты о дефиците воды, о смоге, о том, как люди дрались за солнечные панели. Думал: «Это конец». А теперь вот – сидим, пьём чай из трав, которые сами вырастили. И светлячки летают.

Все замолчали, слушая шелест листьев и плеск воды.

На следующее утро Руслан ушёл. Но перед уходом задержался у ворот, посмотрел на солнечные панели, на вертикальные грядки, на людей, спешащих по своим делам.