Читать книгу Два невроза – один выход - - Страница 7

Эльвина

КЛИНИКА НЕВРОЗОВ

Итак, моя первая клиника неврозов. Точнее, это скорее неофициальное название подобных частных заведений. Для невротика с тревожным расстройством пребывание там – скорее некая передышка, чем настоящее излечение. Ты попадаешь в место, где ответственность за твоё состояние на себя «берут» врачи. А вокруг тебя люди, которым тоже плохо, а кому-то, возможно, ещё хуже, чем тебе. Всё это может создать некоторую иллюзию того, что ты пребываешь в той среде, где всем тоже плохо, и не ощущаешь этот дикий контраст между жизнью вокруг и своим внутренним состоянием так, как это происходит вне стен клиники. От совокупности этих факторов человеку в моменте может стать легче и проще. Но часто бывает так, что иллюзия быстро заканчивается в тот момент, когда приходит время для возвращения в обычную жизнь.

Всё произошло довольно быстро. Я нашла в интернете частную «клинику неврозов» и сразу туда позвонила. Ответила мне милая девушка-администратор. Я рассказала ей, что у меня невроз и мне срочно требуется помощь, на что она мне тактично ответила: «А по вашему голосу и не скажешь, что помощь нужна именно вам». А это, кстати, была одна их моих «суперспособностей» – когда надо, я собиралась с мыслями и абсолютно спокойно формировала свою речь. Мне даже иногда другие невротики не верили, что я там как-то страдаю, даже прекрасно зная всю мою ситуацию.

С администратором мы договорились о том, что я приезжаю на следующий день в их клинику, примерно к пяти вечера, и ложусь лечить свою многострадальную головушку. Весь вечер накануне я, естественно, терзалась сомнениями насчёт того, правильно ли я поступаю. Ведь и денег всё это мероприятие стоило немалых, и из дома уезжать на целых две недели… Конечно, сейчас, когда я всё это вспоминаю, прихожу к выводу, что любой опыт, полученный мною в этом состоянии, был не зря. Не испробовав против своего расстройства всё что можно и нельзя, я бы так ничего и не поняла, наверное. А в случае с клиникой мне пришлось полежать аж два раза, чтобы «понять». Но об этом тоже позже.

Ну что ж, вкратце расскажу для тех, кто не в курсе, что из себя представляет частная клиника неврозов (обойдемся без названий самой клиники). Для начала отмечу: это не совсем клиника именно неврозов, как все привыкли называть. По сути, это частный психиатрический стационар, с той лишь разницей, что совсем тяжелых психически больных там не держат, ну, по крайней мере, так заявлено официально. А лечат там многое: и неврозы, и депрессии, и разного рода зависимости (алкоголь, наркомания и даже игровая зависимость), расстройства пищевого поведения и многие прочие «не тяжелые» расстройства психики.

Как лечат? В основном, конечно, медикаментозно, а вторично там уже идет психотерапия и физиотерапия, массаж. Там довольно хорошо кормят, условия содержания весьма приличные, и вообще всё это больше напоминает хороший санаторий с уклоном под «лёгкий дурдом».

Чтобы вы понимали, времени от начала невроза прошло примерно 2,5 месяца, в клинику я приехала примерно во второй половине мая 2019 года. Явились мы к назначенному времени, но пришлось подождать, пока врач, который должен меня оформить, отпустит предыдущую пациентку. Стояли с мужем во дворе, курили, он выражал надежду, что мне наконец помогут, и давал напутствие просто лечиться и ни о чем беспокоиться. А я всё больше и больше сомневалась… Моя тревожная трясучка только усиливалась, всё тело кололо иголочками, но я четко была настроена от этого избавиться, понимая, что иначе нормальной жизни уже не будет. Через какое-то время нас пригласили к врачу, мы с мужем вошли к нему.

Мой психиатр оказался достаточно молодым и на вид вполне доброжелательным мужчиной. Я начала ему зачитывать все свои симптомы с самого начала, которые я старательно записала на листок с двух сторон. Не забыла я и свою любимую папочку с обследованиями всего, на что хватило моей фантазии на тот момент времени. Я красочно описывала врачу свои не менее красочные страдания.

Он всё это выслушал и после моего рассказа, так же как и предыдущий психиатр, рассказал мне об истерическом неврозе. Объяснил моему мужу, что это надо лечить, причём начать принимать лечение в клинике и быть готовой пить препараты год после, иначе всё лечение пойдёт коту под хвост. Оформили меня на две недели, сказали мне что-то вроде: «И тебя вылечат», а мужу посоветовали ни о чем не беспокоиться. Мы распрощались с ним в холле, и меня повели в палату – сначала на первом этаже.

Сопровождала меня очень приветливая и веселая санитарка, что-то мне рассказывала – а меня уже душили подступающие к глазам слезы, которые я пыталась скрыть. Она объясняла, что выпускают покурить на улицу только один раз в конце каждого часа. Ну что ж, уже неплохие новости. Сначала меня отвели в двухместную палату. Соседка, по словам санитарки, «постоянно спит». Увидев девушку, я поняла – она основательно накачана лекарствами. Оставаться наедине с бессознательным соседом мне не хотелось, и я попросила перевести меня в палату, где есть «живые».

Отвели меня на второй этаж, уже в трёхместную палату. Там соседками оказались тихая молодая девушка и более зрелая дама, с которой мы впоследствии подружились и общаемся по сей день. Имена я буду менять на всякий пожарный случай, да и не важно это на самом деле. Та, которая более взрослая (пусть будет Ира), встретила меня с хорошим настроением, ей только что сняли капельницу, она села в кровати и начала со мной знакомиться. Ира провела в клинике уже две недели, и ей стало значительно лучше. Диагноз – тревожно-депрессивное расстройство.

Мы перезнакомились, и в этот момент медсестра принесла мою первую капельницу. Ах да, забыла упомянуть: эта же медсестра взяла у меня очередные анализы крови – обязательная процедура в этой клинике. Я ложусь, иголочку втыкают мне в вену, а Ира в этот момент расспрашивает меня, с чем я сюда пожаловала и так далее. Я начинаю ей что-то рассказывать в ответ и тут понимаю, что по телу разлилось какое-то спокойное тепло, моё тело и разум стали расслабляться, покалывания исчезли как по мановению волшебной палочки! Мне просто не верилось, что вот так, раз-два – и всё может пройти! Так сработала капельница с сильным успокоительным, мне всё стало «по барабану», я просто хотела ощущать этот блаженный долгожданный покой как можно дольше.

Когда пришло время выходить на улицу, я решила непременно присоединиться. Мне было так легко и спокойно – отчего бы не выйти на свежий воздух и не покурить в этом новом, умиротворённом состоянии. Ира предупредила меня, чтобы я аккуратнее вставала, и сразу подбежала ко мне, когда я начала подниматься. Я встала, и меня резко повело, ноги стали ватными, я чуть не упала. Ира и вторая соседка подхватили меня под руки и дали наказ аккуратно спускаться по лестнице. Меня мотало во все стороны, и это не шаткость походки, как при неврозе, а конкретное ощущение корабля в шторм. Однако мне было все равно на все эти физические побочные эффекты, я пребывала в спокойном опьянении.

Нас выпустили в небольшой внутренний дворик со скамейками. На улице уже потемнело, но погода стояла теплая. Я впервые за много времени прямо вот с удовольствием затянулась сигаретой, параллельно знакомясь с окружающими. Очень разношерстные были пациенты, и мужчины, и женщины: кто-то от депрессии лечился, кто-то от алкоголизма, к сожалению, моя молодая соседка вообще оказалась после изнасилования да еще и с имеющейся в наличии эпилепсией. Много разных историй я там узнала, на их фоне мой случай казался самым легким из всех. В тот вечер, несмотря на место моего нахождения, я была весела и полна надежд на исцеление. Вернувшись в нашу палату, я съела вкусный ужин и после дополнительного укола снотворного препарата и какой-то таблетки уснула сладким сном.

На следующее утро я впервые проснулась без тревоги и в очередной отметила про себя, что поехать в больницу было правильным решением. Для тех, кто через это не проходил, сложно передать, какое это счастье: впервые просто проснуться спокойным человеком!

Принесли завтрак. В палате работал телевизор, мы непринужденно общались с Ирой. Позже меня отвели к клиническому психологу на патопсихологическое тестирование. Результат: с мышлением всё в порядке, как ни странно. Потом мне даже сделали расслабляющий массаж.

Дни складывались в чёткий ритм: капельницы, таблетки, перекуры, общение, еда. По вечерам – совместные игры в карты или другие настольные игры. Компания подобралась интересная, все – адекватные люди, несмотря на непростые диагнозы, что было особенно приятно.

Я спокойна. Хотя и вечно «пьяная». «Ура, товарищи, я скоро вернусь домой нормальным человеком…» – опять наивно радовалась я. Как вы уже поняли, это была иллюзия…

Первые несколько дней проходили в клинике действительно хорошо. Я искренне верила, что там я обрела долгожданный покой, как мне казалось. Мы с Ирой даже «выбили» у главврача разрешение гулять за пределами территории. Всё-таки мы же женщины адекватные и для общества и самих себя опасности не представляли, да и бежать оттуда никуда абсолютно точно не собирались. А ведь были там и обитатели поневоле, которых родственники привезли, например.

Клиника находилась рядом с чудесным большим парком. В шатающемся, полусонном состоянии мы всё равно наслаждались прогулками, ходили в летние кафе и мило проводили время. Я даже начала снова наносить какой-то легкий макияж и следить за своим внешним видом.

Но, несмотря на всю эту «красоту», меня все равно полностью не покидали абсолютно навязчивые мысли про «болезнь», которая вот так меня выбила из колеи. Я уже не думала только про рассеянный склероз, а перебирала и другие варианты. Да, я уже могла спокойно себя ощущать, симптомы сошли на нет, но мышление по-прежнему оставалось невротическим, с выраженными ипохондрическими настроениями. И даже в клинике неврозов я умудрилась достать этим всех, до кого могла достучаться.

Начала я с того, что отправилась в кабинет к главному врачу. Я пыталась выяснить у него, возможно ли, что всё-таки мое состояние было вызвано какой-то болезнью, есть ли врачи у них в клинике, которые могли меня бы проконсультировать, и что в конце концов с моими анализами, которые я сдавала еще по прибытии сюда. То есть понимаете, да? «Поперло» опять, что называется. И это под препаратами из клиники неврозов!

Кстати, о препаратах. Обычно врачи в таких местах не разглашают пациентам, что они там дают, но мне врач всё-таки рассказал (ну еще бы, с моей настойчивостью невротика). Все препараты, естественно, рецептурные. Там был довольно сильный нейролептик в капельницах (галоперидол), прием еще одного нейролептика внутрь (сероквель), уколы феназепама[5], а для поддержания общего тонуса организма еще и капельницы со всякими витаминами и прочими полезностями. Антидепрессанты, как он мне заверил, ни к чему в моем состоянии.

Так вот, вернемся к моему разговору с врачом. По поводу моих подозрений на «болезнь» он ответил, что я типичный ипохондрик и «истероид». А еще добавил, что мой маникюр является тому очевидным подтверждением. Хотя такие художества на ногтях присутствуют практически у каждой второй девушки, но почему-то мои удостоились особого внимания. И вообще ни о какой физической болезни речи не идёт, и анализы мои пришли хорошие. Я настаивала на враче, желательно неврологе. Он сказал, что за дополнительную плату невролога мне туда прямо всё-таки позовут. А еще мне можно сделать некую процедуру очистки крови под названием плазмаферез. Ну я, конечно, на всё согласилась. А вот врач, по-моему, решил, что следует дозу препаратов мне немного увеличить.

И действительно так и сделал. Со следующей капельницы в тот день я стала еще тяжелее волочить своё шатающееся тело по коридорам, а мысли стали более расплывчатые. Хотя, чтобы окончательно избавить меня от навязчивых мыслей, наверное, пришлось бы полностью меня «вырубить» – а это было как-то, наверное, не очень гуманно по отношению к обычному невротику. Поэтому ограничились просто повышением дозы. Но, как вы понимаете, настоящему ипохондрику и это не помеха!

Невролог прибыл в клинику, и я спустилась к нему на приём. Такой он был добродушный и спокойный дедушка. Всё как обычно. Я говорила, говорила… Показывала опять свою папку и плюсом к ней еще новые анализы, зачитывала свой листочек с симптомами. Он меня слушал, задавал какие-то дежурные вопросы, осмотрел, сказал, что здорова, и намекнул на то, что лекарства в клинике всё-таки надо пить исправно.

Да я и так их пила столько уже, что еле мозг собирала по кусочкам. Наряду с ипохондрией и убогим физическим состоянием у меня явно наблюдалась какая-то внутренняя активность, мне хотелось много гулять. Даже не знаю, как это всё тогда сочеталось во мне. Даже после плазмафереза я вскочила сразу на ноги и понеслась на улицу пройтись по территории с компанией пациентов. Естественно, от такого мне стало еще хуже физически.

Иру выписывали, из-за чего я расстроилась, вместо нее к нам в палату заселили девушку, которую я увидела спящей еще в той первой палате, куда меня изначально хотели определить. К моему удивлению, она уже была бодрая и разговорчивая. Как оказалось, она несовершеннолетняя, в клинику ее определила мама из-за каких-то проблем с наркотиками. Но девчонка была абсолютно вменяемая, мы с ней легко подружились.

Всё сильнее и сильнее я ощущала на себе действия препаратов, всё меньше могла нормально соображать. Наверное, нужно было отдаться ощущениям и успокоить тем самым свою нервную систему, но я не могла отпустить этот свой невротический контроль над своим телом и разумом! И я не могла себе позволить, как другие пациенты, просто пить таблетки и спокойно лечить нервы. Мне хотелось докопаться до причины моего недуга, и я ошибочно продолжала искать ее только в физической области. А эта вечная и только усиливающаяся день ото дня «опьянённость» от препаратов уже начинала сама по себе вводить меня в упаднические настроения.

Не знаю, что там творили с дозами, но мне на самом деле начинало становиться только хуже. Я не обвиняю врачей ни в коем случае, это всё как раз была моя заслуга, я не давала мозгу успокоиться сама, мозг очень сильно сопротивлялся угнетающему действию препаратов. Терять контроль над чем-либо невротики не любят. А я ощущала, что теряла его всё сильнее.

Я постоянно заходила в кабинеты к врачам, пытаясь объяснить своё состояние. Кто-то уже закатывал глаза при виде меня. Я начала подумывать о том, чтобы покинуть клинику раньше срока. Тем более с ужасающей тревогой, с которой я поступила туда, я кое-как там уже разобралась с помощью препаратов. Да и смена обстановки сыграла свою роль, как я теперь уже понимаю. Но сейчас мне снова было и физически, и психически плохо, а слушать меня здесь уже никто не хотел. «Вот же бесчувственные люди там работают! Да и лечатся тоже!» – думала я. Смешно и стыдно вспоминать, но такой я была тогда.

Звонила мужу и отцу; по их рассказам, общалась я как пьяная или под наркотическим опьянением. Уговаривала, чтобы за мной приехали и забрали отсюда, неся при этом какую-то чушь. В итоге сошлись на том, что мне всё-таки нужно домой.

Я, еле-еле поднимаясь по лестнице, встретила своего врача в коридоре и, буквально упав ему в ноги, промычала, что выписываюсь. Выглядело очень театрально, но я правда уже не могла нормально передвигаться. Он помог мне встать и сказал: «Это ваше право, но прошло всего девять дней – ещё рановато, я считаю». Я повторила своё твердое намерение. Вздохнув, он согласился выписать меня на следующий день.

Муж приехал за мной к обеду. Мы так же, как и в первый день, вместе зашли к моему врачу. Он выписал мне таблетки (сероквель) и сказал пить их год. И снова атаракс[6], который я уже пила до этого, но на небольшой срок. Не знаю, совпадение это или нет, но каждый раз после недельного приема атаракса у меня опять начиналась полиурия. Впрочем, невротический мозг любит искать везде совпадения, это такая очередная иллюзия контроля и «понимания» обстановки.

Хочу отметить, что, когда я вернулась домой и отходила от тяжелых препаратов, я ощущала себя очень приемлемо ещё где-то неделю. Дальше было: «Наша песня хороша – начинай сначала». После этого меня впереди ждал путь еще путь длиною в 1,5 года, перед тем как я наконец поняла необходимые для жизни с неврозом вещи.

Подведу итог по клинике неврозов.

1. Помогла ли мне клиника избавиться от невроза? Нет, не помогла. Потому что невроз – это характер и образ мышления, а такое не лечится лекарствами в больницах! Максимум глушится, и то, как видите…

2. Помогла ли снять острое состояние на короткое время? Да, помогла, но это ничего ровным счетом не решило, кроме как послужило мне опытом. Ну и очередным прощанием с деньгами. И вообще, конечно, исчезновение физических симптомов после всего одной дозы сильных успокоительных даже мой упрямый мозг навело на мысли о психическом происхождении этого «недуга».

3. Советую ли я ложиться в клинику? Не могу ответить, у всех разные случаи. Лучше всего в таких серьезных вопросах все-таки слушать врачей.

ИНФЕКЦИОННЫЙ ПСИХОЗ?

Первая неделя после выписки из клиники неврозов проходила весьма сносно. А если быть до конца честной, я бы даже сказала хорошо. Наверное, сказывалось то, что действие сильных препаратов прекратилось, но еще не прошло до конца, что поддерживало меня в некотором нужном балансе. Но тем не менее, оглядываясь назад, я понимаю, что то состояние, которое я определяла как хорошее тогда, сейчас мне видится даже не близким к норме. Муж рассказывал, что по дороге из клиники неврозов я несла всё подряд в состоянии полубреда, а как приехала – сразу легла спать. А я, честно говоря, даже не помню, как попала домой.

Проснулась я на следующее утро после возращения из клиники абсолютно спокойно, без тревоги и без сопутствующих ей спецэффектов. Вроде я была «нормальная», при этом «я не совсем полностью я». Препараты работали. Вообще хочу отметить, что я замечала такое же действие препаратов на себе и позже: вроде ты спокойнее, да только при этом какой-то тонкий канал, соединяющий тебя со своим сознанием и эмоциями, частично утрачивается или же как будто заглушается.

Но меня в тот момент не особо волновали такие нюансы. Спокойна – и отлично! Я продолжала пить нейролептик сероквель и транквилизатор атаракс[7]. Ту первую неделю я бегала по всем делам как заведенная. Хотела успеть сделать всё, что пропустила из жизни за 3 месяца. И мне это удавалось! Неужели вернулась моя нормальная, хоть и слегла приглушенная в эмоциях, жизнь? Ответ: конечно, нет! Через неделю меня сначала посетила полиурия, и я опять стала осаждать фарфорового друга каждые 10–15 минут. Вместе с ней вернулся термоневроз. Ну, здрасьте, приехали…

Кстати, хочу отметить, что у меня всегда при термоневрозе бывало ощущение горящего тела и особенно щек при ледяных руках и ногах. Так что если вам кажется, что вы горите в огне, как будто у вас все 40 градусов, а градусник показывает 36,9-37,5 (хотя у меня и 37,6 бывало), вас знобит, но при этом у вас холодные конечности, – 99 % того, что ваша температура имеет невротическое происхождение. Здесь я бы добавила: «а еще если вы невротик», но об этом никогда вначале не знаешь наверняка. Но это не отменяет того, что все равно стоит проверить своё здоровье, чтобы в этом окончательно убедиться. Так вот, при «настоящих» 38,5, я имею в виду при любом ОРЗ, я не испытывала таких ощущений никогда.

На фоне этих событий у меня вновь начали шалить нервишки. Я позвонила врачу из клиники и с возмущением пыталась выяснить: какого лешего происходит опять, ведь я пью препараты?! Да и вообще, я же только недавно вернулась из клиники?! Врач ответил, что они не волшебники, сложно сразу подобрать лечение, с чем я в принципе согласилась. Предположил приехать и полежать еще дней 10, на что я была категорически не согласна. Ну уж нет! Клиника и так отняла и время, и кучу денег, и я пью в конце концов эти «колеса»! А в итоге что мы имеем? Все симптомы возвращаются!

«Нет, значит, дело не в психике…» – снова решила я.

А все ведь действительно возвращалось. Я продолжала пить лекарства, но все мои физические симптомы появлялись вновь! И опять каждое моё утро стало начинаться с мини-филиала ада на земле. Я всё больше укреплялась в мысли, что всё, что со мной происходит, идёт от физического недуга, а уж психическое состояние уже вторично как реакция на него. Только что это за недуг – где искать, что искать? Мозг не мог зацепиться за какую-то конкретную идею. Пришла опять мысль про «недодиагностированный» рассеянный склероз. А может, и еще что-то… Ипохондрия вернулась и вновь вступила в свои права после недельного перерыва.

Но тем не менее я не начинала свои обследования, потому что не понимала, что еще можно обследовать. Просто погружалась в еще большую тревогу и уже некое подобие депрессии (говорю подобие, потому что через год узнала, что такое настоящая депрессия). Аппетит и нормальный сон опять начали исчезать. При этом таблетки я исправно продолжала пить. Недели три примерно я так протянула. Потом начались новые «приколы». Во-первых, я стала набирать вес, хотя из-за отсутствия аппетита ела гораздо меньше, а во-вторых – извините за подробности – из груди стало подтекать молоко!

Сначала я побежала к гинекологу. Она не нашла проблем по своей части и отправила к маммологу. Тот провёл осмотр, сделал УЗИ и сказал, что всё в порядке – лишь немного расширены протоки в молочных железах. Спросил, не принимаю ли я какие-то препараты. Пришлось сознаться. «Теперь всё понятно, – сказал он. – Нейролептик сероквель, как и многие другие препараты этой группы[8], может вызывать такое побочное действие». Оказалось, это красиво называется гиперпролактинемия – препарат влияет на уровень гормона пролактина. Маммолог посоветовал обсудить с врачом снижение дозы. Но я, честно говоря, боялась даже думать о таком, ведь у меня и на больших дозах наблюдается яркая симптоматика, что же будет, если снизить? А доза и правда была немаленькая: днём по две таблетки по 25 мг два раза, на ночь – четыре. Я чувствовала себя в ловушке: с одной стороны – побочные эффекты, с другой – страх, что без препаратов тревога окончательно поглотит меня. В отчаянии я снова погрузилась в интернет-исследования, бесконечно ища решение своей проблемы.

Однажды мы с мужем повели сына к лору – плановый приём из-за аденоидов и прочих «носовых» проблем. И я по уже сформировавшемуся рефлексу решила поведать врачу и о своём состоянии. Рассказала, как мне плохо и физически, и морально, как не могу найти врача, который бы помог… Лор проникся и посоветовал съездить к одному «светилу»-терапевту, которая вроде как никогда не ошибается с диагнозом. Я зажглась этой идеей – по телу разлился знакомый прилив энергии, который бывает только у ипохондрика, учуявшего новую надежду на обследования. Муж тоже обрадовался и был готов везти меня к этому чудо-врачу хоть сейчас!

И вот уже через некоторое время, воодушевленные, мы прибываем в очередную престижную клинику в Москве. Врач там была не простая, а «золотая» во всех смыслах – терапевт-иммунолог, разработавшая собственную методику, позволяющую «определить группы высокого риска по наличию скрыто протекающих эндокринных, вирусных, бактериальных, аутоиммунных и иных заболеваний». Согласно описанию, её метод позволял распознать тяжёлый недуг задолго до клинических проявлений и выявить истинную причину плохого самочувствия. Таким образом, тяжелый недуг распознается задолго до его клинических проявлений и выявляется основная причина плохого самочувствия. Вау! Звучало очень многообещающе! Вот это я понимаю методика – определяет болезнь тогда, когда никто и нигде не может ее определить! Ну это ли не мечта любого ипохондрика?

На стенах клиники красовались фотографии нашего врача с разными знаменитостями. Всё вокруг выглядело крайне «круто» и внушительно. В общем, зашли мы на приём. Всё опять по старой схеме: моя история, папка с анализами, рассказываю, что уже пила и что сейчас пью. Приём длился почти час, мы послушали лекцию об иммунитете, о её личных методах его диагностики и о том, как эта врач спасала людей, которые до её лечения бывали даже в «дурдомах»! Но потом выяснялось, что причиной их проблем с самочувствием оказывались паразиты, живущие в их организмах! Вот почему и начиналась у них вся эта дискотека с симптомами и психикой, да и вообще за «вегетососудистой дистонией» (ВСД) чаще всего скрываются именно паразитарные заболевания. Она пообещала, что и у меня мы обязательно докопаемся до истинной причины! Ничего себе, подумала я! Ура, наконец-то появился врач, который знает своё дело, а не все эти дилетанты, бесчувственные к моему горю!

Я уже молчу про то, что она сказала, что у кого-то из пациентов как раз и мой «любимый» рассеянный склероз подозревали, и даже рак, а всё решалось лечением организма от паразитов. Ох и тут она прямо попала в самую цель! Ну, эту информацию мне, конечно, не проверить, но как-то сейчас на свежую, «не невротическую» голову я понимаю, что звучало всё это скорее крайне подозрительно, чем воодушевляюще. Но тогда это был светоч надежды. Мы начали обсуждать, какие же анализы мне нужно сдать у них в лаборатории. Итак, с учетом того, что я уже сдавала, она мне назначила сдавать: адренокортикотропный гормон, альдостерон, ренин, витамин Д, гормоны щитовидной железы (хотя я уже сдавала, но она настояла на повторном), пролактин, серотонин, дофамин, норадреналин… Всего не перечислить.

Также я узнала от нее о некоторых болезнях, которые тоже могут вызывать различного рода непонятные состояния у людей: цитомегаловирусная болезнь, вирусы герпеса человека 6 типа и вирус Эпштейна-Барр. На них тоже были взяты анализы, а та же она назначила анализы по своим «эксклюзивным» методам: скрининг-оценка иммунного статуса и показатель «системной эндотоксинемии». А, и паразиты, конечно, почему-то сдавать надо было только три вида: Аскаридоз, Лямблии и Иерсинии. А сверху всего этого уже я сама попросила её проверить меня на все виды рака, которые есть, и я сдала все возможные онкологические маркеры. Уровень моего воодушевления тогда было сложно описать. Как же я надеялась, рассчитывала, ждала…

Я сдала все анализы, оставив, наверное, самую рекордную сумму денег из всех, что я когда-либо тратила на анализы (больше только частная клиника неврозов взяла), и мы поехали домой. Я уже собиралась просто успокоиться и ждать, пока меня доктор вылечит. Но на пути домой словила второй в жизни приступ мигренозной ауры: опять мерцательная скотома заполонила моё зрение. От этого поднялась паника, а состояние было как будто пыльным мешком по голове ударили. Длилось это примерно полчаса, но мне хватило, чтобы еще больше улететь в невротическую бездну, ведь это именно тот симптом, с которого всё началось, и я еще долго потом боялась именно скотому больше, чем всего остального. В будущем этот симптом появлялся, скорее, редко, но каждый раз надежно выбивал меня из колеи. Тогда всё закончилось тем, что у меня опять половина головы заболела тупой болью.

Но вернемся к моему новому витку анализов. Результаты по показателям крови были в принципе неплохие. Только в моче были завышены норадреналин, кортизол и дофамин, но я что-то не особенно доверяю этому анализу, так как в бланке было написано «норандреналин в моче за сутки». Какие сутки, я один раз сдала там анализ посреди дня, и всё. Ладно, едем дальше: ни одного рака по анализам не выявили – и это было замечательно! Зато у меня обнаружили в ПЦР-тесте вирус Эпштейна-Барр. Который, как я потом выяснила, находят у каждого второго… Да и сама врач не обратила никакого внимания на этот анализ, что доказывало, что это была просто трата денег. Но как же паразиты? А вот их и нашли! Лямблии! Вот она, причина моего состояния!

Посмотрела в интернете симптомы лямблиоза:

1) Боли в верхней части живота или в области пупка.

2) Вздутие живота, урчание, тошнота.

3) Запоры, сменяющиеся поносами (испражнения жёлтые, с незначительной примесью слизи).

4) Дискинезии желчных путей.

5) Атопический дерматит.

6) Общая слабость, утомляемость, раздражительность, снижение аппетита, головная боль, головокружение, плохой сон.

Хм… вроде ничего, кроме шестого пункта, у меня даже в помине не было… Причем я даже не поняла, в каком количестве они были обнаружены, что означали цифры, анализ делался на бланке именно этой клиники, и не были указаны референсные значения. Но, возможно, что это просто скрытая форма! Так я и подумала тогда.

На следующем приеме доктор озвучила мне диагноз «инфекционный психоз». Да-да, не невроз, а именно психоз. Опять была лекция про иммунитет и про то, как паразиты жрут мои нервные клетки в мозге. Я сидела и с ужасом хлопала глазами. Муж тоже. Но хорошая новость заключалась в том, что мы их обязательно вылечим! А для этого она выписала кучу препаратов и капельницы, которые нужно обязательно делать именно у них в клинике. Естественно, теперь понимая «истинную причину» своего состояния, я выдохнула и решила, что теперь точно вылечусь.

Но, кстати, врач дала мне довольно дельный совет: в тот момент, когда начинается полиурия, пить супрастин. И это какое-то время правда работало, уж не знаю, как это связано, но антигистаминные препараты вроде как влияют на нашу ЦНС несколько угнетающе, и, возможно, что там что-то успокаивалось. Но эффект был недолгий, а потом и вовсе прекратил работать. По поводу двух моих приступов мигреней с аурами она посоветовала мне на том этапе, когда скотома только начинается, выпивать таблеточку обезболивающего. Нейролептик сероквель[9]порекомендовала снизить, что я и сделала, совершенно не ощутив никакой разницы. Всё, что я тут описываю, ни в коем случае не пробуйте сами без назначения врача!

Итак, вернемся к избавлению от паразитов. Я исправно принимала все таблетки и ездила на капельницы десять дней. Но улучшение так и не приходило. Симптомы оставались прежними, тревога не отступала – даже усиливалась, а депрессивные настроения снова подобрались ко мне. На очередном приеме я спросила у нее: «Когда мне станет легче?» Она ответила, что лямблии так сильно повредили мне там всё в организме, что нужно хотя бы полгода на восстановление, но сейчас она назначит лечение, и после него всё точно пройдет. Выписав очередные лекарства, она отпустила меня с миром. Я робко заметила, что подобные препараты мне уже назначали – и они не помогали. На что получила ответ: «Это потому, что вам не пролечили лямблиоз! Теперь препараты заработают как надо».

Я помню, как вышла из клиники и смотрела на лист с назначениями. Она выписала мне цитофлавин и нооотропил… витаминки Б и ноотропный препарат… коими меня пичкали с самого начала моего невроза. Бумажку хотелось выбросить прямо там, у входа. Для полной картины не хватало лишь таблички «Лох» на груди. Внутреннее ощущение полностью соответствовало этому слову.

Итак, что я сейчас думаю уже по поводу всего этого своей уже ясной головой, через почти 6 лет? Может, где-то в мире и правда существует опасный лямблиоз, не спорю, но я абсолютно уверена, что в моем случае это всё было вообще ни при чём. Сомневаюсь, что у меня вообще были эти паразиты – скорее, их либо выявили в незначительном количестве (как у большинства людей – мы все живём с различными микроорганизмами), либо анализ был ошибочным. И, кстати, повторный контрольный анализ она даже не назначила. И да, конечно, ничего у меня так и не прошло через обещанные полгода после лечения. А над диагнозом «инфекционный психоз» потом смеялись все психиатры и неврологи, с которыми я консультировалась.

Тем, кто ищет причину своего невроза и тревоги в инфекциях и паразитах, хочу сказать: в подавляющем большинстве случаев вы просто тратите время и деньги. Даже если вы что-то находите, не спешите приписывать свой невроз этому явлению. Как говорится, «мухи отдельно, котлеты отдельно». Случаи в жизни, конечно, разные бывают, но я выскажу мнение, основываясь на своём опыте и опыте многих знакомых мне невротиков: невроз и все его симптомы у вас именно потому, что вы невротик, и других причин, как правило, нет, как бы вам ни хотелось их найти! Но об этом всём я расскажу позже, ведь моя «эпопея» на этом не закончилась.

ФОРУМЫ ПРО ВСД. АНТИДЕПРЕССАНТ, КОТОРЫЙ «СРАБОТАЛ»

Ну что ж, находясь в состоянии разочарования после «лечения паразитов», я начала искать спасения на форумах, посвящённых неврозу и ВСД. Создавала темы, задавала вопросы – но всё сводилось к одному: «А у вас было такое?» Это самый любимый вопрос многострадальных невротиков.

«Когда я хожу, меня шатает влево (или вправо, не важно, хоть сверху вниз), а у вас было такое?»

«Я иногда ощущаю нехватку дыхания, вот как будто в груди все сжимает, у вас было такое?»

«А у вас было такое, что сердце как будто замирает, а потом резко начинает тарабанить?»

«У меня покалывает в сердце, сводит кишечник, простреливает в голову, ухо, глаз, немеют ноги или руки или всё вместе, ощущаю слабость мышц, туман в голове, мушки в глазах, тошнит, ком в горле, тахикардия, побледнение, покраснение, почесывание, вибрации… У ВАС ТАКОЕ БЫЛО?!»

Список можно продолжать бесконечно. Те, кто в теме, сами всё прекрасно знают. Я читала это повсюду и писала это сама. «А что вы делали, когда у вас такое было? Что проверяли?» Если зайти на любой форум или канал такого плана, то можно заметить, что разные люди обсуждают одни и те же симптомы годами!

Несомненно, есть большая польза в том, что невротик-ипохондрик, зашедший на такой ресурс, увидит примеры других и поверит, что и у него, возможно, просто невроз… Но проблема в том, что он всё же в это не верит.

«Да, несомненно, у этого человека, у которого невроз, почесывания под левой лопаткой, но у меня всё-таки они чуть правее к позвоночнику, поэтому у меня же там явно всё не так просто».

Утрированный пример, но в этом вся суть! Так мыслит ипохондрик, который всегда сомневается в том, что его причина имеет психические истоки, и мучает себя еще дольше и дольше. Симптомы, конечно, на фоне такого нервного напряжения не проходят, а даже, скорее, усиливаются! Или проходят, но сменяются другими, которые в очередной раз привлекают к себе фокус внимания этого несчастного. И всё идет дальше по кругу.

Если вы столкнулись с чем-то подобным, то необходимо понять, что если врачи не находят у вас ничего, чтобы сошло за вменяемый диагноз, а не то, что они вам пишут в карточке, чтобы вы просто отвязались, то ваше сомнение – это, скорее уже, не признак вашей бдительности, а яркий симптом нервно-психического расстройства! Вот туда, кстати, тоже не особо сильно копайте, а то начнете искать у себя тяжелые психотические болезни. И с этим столкнулась я тоже, но позже. Поэтому «лечите» именно невроз, граждане! В кавычках, потому что он не лечится, а меняются невротические установки человека, он по-другому начинает воспринимать свою жизнь и своё состояние, и после этого его наконец «отпускает».

Еще веселее, когда вместо успокоения ипохондрик прочтет какого-нибудь другого невротика, который с такими же симптомами подозревает у себя страшную болячку! А еще если вдруг кто-то из них написал, что болячку подозревает врач, а не он, тогда эта жертва ятрогении может довести такого вот чувствительного читателя до новой паранойи. Или кто-то написал, что мучается всем этим, скажем, 15 лет… «Ну всё, я обречен».

Да, невротики прекрасно умеют индуцировать друг друга. Поэтому, любители подобных форумов и чатов, обращаюсь к вам: держите всё это в голове и вообще включите там рациональные фильтры, насколько сможете, прежде чем начинать читать такое! Учитесь видеть только позитивную для вашего выздоровления информацию в таких местах, ее там на самом деле много очень. Негативную же вы и сами придумаете. А еще лучше оставить эти все тематические форумы и чаты, иначе вы еще долго будете вариться в теме «неврозов» и уже сами себя оттуда не будете выпускать. Всё это имеет пользу только на начальном этапе, когда ты ещё не совсем понял, что с тобой происходит.

А я именно и была таким невротиком, который допускал все эти ошибки. Помимо форумов, я изучала еще много видео разных психологов. И это хотя бы реально могло принести только успокоение без риска получить от кого-то очередной невротический выброс в мозг (главное, в комментарии не заглядывать). Люди на этих каналах тоже рассказывают нужную информацию о том, как работать с собой. Проблема в том, что невротик, находясь в острой фазе своего «загона», не совсем правильно воспринимает это всё в силу специфического состояния своего мышления в этот момент. И чересчур хочет от этого состояния избавиться, чем еще больше расшатывает себя. Нет принятия себя таким вообще! А следовательно, невроз продолжается и дальше цветет и пахнет. И человек страдает дальше. А на самом деле вся работа над собой, если уместить в одну фразу, заключается в том, что нужно прекратить этим именно страдать.

Еще тогда же я начала читать всевозможные книжки о ВСД и неврозе. И вот везде, что бы я ни делала, читала ли форумы или книги, смотрела ли видео, меня интересовало только одно: найти там среди всего этого волнующий конкретно вот меня и конкретно вот сейчас симптом. Убедиться, что он описан как симптом невроза, а не болезни, которую я боюсь, или какой-нибудь другой болезни, о которой я еще не знаю, еще и наверняка с каким-нибудь невыговариваемым названием. Очень раздражало, когда в очередном видеоролике психолога или блогера не упоминали волнующие меня симптомы. А хотя, даже когда упоминали и упоминали сто раз, мне это все равно не помогало надолго. Причем тут как с наркотиками: чем больше ты про это слушаешь или читаешь, тем на меньшее время тебя уже это успокаивает. Потому что это не работа над собой, это скорее проявление невротического ОКР (обсессивно-компульсивного расстройства), только компульсиями выступают просмотры и «прочитки» про свои симптомы и состояние.

В общем через какое-то время я так же, начитавшись не только хорошего, но и плохого (а для мозга невротика негатив всегда привлекателен гораздо больше, даже если его там 1 %), решила, что нужно пойти еще раз к неврологу. Записалась к какому-то новому в одной из местных клиник нашего района, ну он же меня еще не видел, пусть послушает и, может, поможет… Или, может, всё-таки диагностирует у меня этот рассеянный склероз… или полинейропатию… или фибромиалгию… не важно, пусть сделает уже хоть что-нибудь! «Ой, да ладно, это очередной врач, который скажет «ты здорова» и отправит домой дальше мучиться», – уже привычно думала я.

И тут я сорвала джекпот. Неврологом оказалась очень профессиональная взрослая женщина со вторым высшим образованием психолога. И дело тут было не в ее корочках, это был реальный специалист, зрящий в корень! Честно говоря, забегая вперед, я могу даже уверенно сказать, что она мне стала дорога. Да и она ко мне относилась хорошо, хотя в общении она была всегда довольно жесткая и прямолинейная. Но и доставала я ее потом очень сильно, как самый что ни на есть бешеный, наглый и крайне инфантильный невротик, ищущий помощи от кого угодно! Она часто соглашалась поговорить со мной по телефону и всегда как «хорошая, но строгая мама» спускала с сумасшедших катастрофических фантазий на землю. Но я на тот момент умела хорошо слушать, а не слышать… Сейчас я вспоминаю многое из того, что она говорила и что другие врачи и психологи говорили мне, и уже понимаю, о чем была речь на самом деле. А еще мне казалось, что у нас есть что-то общее, она как-то слишком хорошо шарит в этом всём… и так и оказалось, она сталкивалась с похожими физическими симптомами в более молодом возрасте, а незадолго уже до нашей встречи (может, год назад примерно) перенесла клиническую депрессию сама.

Но вернемся к моему первому приёму у неё. Она меня осмотрела и сказала, что с моим неврологическим статусом всё в порядке – впоследствии этот сценарий повторялся у нее на приемах стабильно раз в месяц. Потому что почему-то именно ее словам я могла верить хотя бы на месяц, а для меня тогда это был рекордный срок. Вот такая убедительная она была женщина. Ну так вот, послушав всю мою историю, она сказала мне наконец-то, наверное, самый точный диагноз, о котором я услышала от врача впервые: генерализированное тревожное расстройство (ГТР).

Я сразу залезла в интернет и открыла Википедию.

Генерализованное тревожное расстройство – психическое расстройство, характеризующееся общей устойчивой тревогой, не связанной с определёнными объектами или ситуациями. Часто сопровождается жалобами на постоянную нервозность, дрожь, мышечное напряжение, потливость, сердцебиение, головокружение и дискомфорт в районе солнечного сплетения. Нередко может присутствовать страх болезни или несчастного случая, распространяющийся на себя и/или на близких, а также другие разнообразные волнения и дурные предчувствия.

Согласно МКБ-10, для постановки диагноза у больного должны быть первичные симптомы тревоги большинство дней за период по крайней мере несколько недель подряд, а обычно несколько месяцев. Эти симптомы обычно включают:

• опасения (беспокойство о будущих неудачах, ощущение волнения, трудности в сосредоточении и др.);

• моторное напряжение (суетливость, головные боли напряжения, дрожь, невозможность расслабиться);

• вегетативную гиперактивность (потливость, тахикардия или тахипноэ, эпигастральный дискомфорт, головокружение, сухость во рту и пр.).

У ГТР гораздо больше симптомов, Википедия просто поскромничала. Да я на тот момент еще не словила их все и даже не осознала, что такое ГТР в полном масштабе. Я еще не знала тогда, что бывают такие состояния в ГТР и СТДР (смешанное тревожно-депрессивное расстройство), что ты уже готов согласиться на любую физическую болезнь, лишь бы убрали этот ужас из разума. Я спросила ее тогда: «Так вы уверены, что это просто ГТР?»

Она ответила: «Уверена, но ГТР – это вовсе не просто…»

Мне был назначен антидепрессант бринтелликс. В поддержку к нему нейролептик тералиджен (с предыдущего нейролептика сероквеля я ушла на нём за неделю). И чтобы легче заходилось на антидепрессант – на неделю прописала транквилизатор феназепам[10]. Она дала мне свой номер телефона, чтобы я звонила, если что… мда… у невротика всегда «если что».

Я начала употреблять препараты, побочных эффектов почти никаких не было, кроме небольшого помутнения зрения, но не пугающей меня скотомой, а лёгкой пеленой, это прошло через три дня. То ли на меня хорошо подействовала эта доктор, то ли заработал антидепрессант, но дней через 10–14 ко мне вернулся аппетит, появились какие-то желания, кроме «сканирования и поиска ответов», убралось угнетенное настроение и наконец снизилась тревога! Нет, она не прошла полностью, но снизилась до вообще комфортных уровней. Навязчивые мысли о болезни стали посещать меня крайне редко. Ну, может, раз в месяц (и я сразу бежала на приём к неврологу), и таких вот прекрасных месяцев с перебоями было почти 3! И всё-таки сейчас я могу сказать, что вроде хоть и сработал тогда препарат, но я не была излечена.

Препараты тем и плохи, что не работают вечно, и тем и хороши, что во время их приема у тебя есть возможность поработать над собой самой или с психологом. Но мне не до этого было, меня просто практически отпустило – и отлично, а то, что я такой же невротик внутри, который даже не до конца верит в то, что у него именно невроз, у которого по-прежнему внутри сидят невротические требования, меня не особо волновало, и это мне, конечно, аукнулось потом. После того, как препарат прекратил действовать, несмотря на повышение дозы, я стала медленно спускаться на еще более глубокое дно, чем то, на котором я была ранее. Поэтому хочу сказать вам, друзья: никогда не рассчитывайте только на волшебные таблетки! Работайте над своим мышлением и убирайте свои невротические ожидания быстрого исцеления!

ИПОХОНДРИЯ. ПРО ТО, КАК У МЕНЯ «НАШЛИ КОЕ-ЧТО»

Итак, как я уже сказала, антидепрессант[11]в какой-то момент начал переставать работать. Я пила бринтелликс, и где-то на третьем месяце поняла, что что-то становится не так. Помимо уже имеющихся моих ипохондрических загонов стабильно раз в месяц (с которыми я как-то еще умудрялась жить более-менее нормальной жизнью), начали появляться депрессивные настроения, я стала ощущать себя очень-очень несчастной, в моем общении с близкими стала проявляться агрессия, а тревога вновь начинала взмывать вверх. Симптомы стали проявлять себя ярче, и на этом фоне ипохондрия только усиливалась.

Я целями днями проводила время на форуме таких же страдальцев. И там же познакомилась с одним человеком, с которым мы продолжаем отлично общаться по сей день. На тот момент он уже более-менее вылез из острого состояния, и мне был важен его опыт. Общались мы с ним очень много, делясь своим опытом. Но до меня тогда было сложно достучаться через его рациональные объяснения, я находилась почти всегда исключительно в пространстве своих ощущений и сверхценных ипохондрических идей.

Да, именно вот эти сверхценные идеи хорошо выражены при ипохондрическом расстройстве, когда человек становится одержим идеей о своем здоровье, а точнее о нездоровье. Ипохондрики в этом плане ведут себя куда хуже по-настоящему больных людей. Да, вы сейчас скажете: а как можно не думать о здоровье, если я так себя плохо чувствую и вообще разваливаюсь? Да, можно, если вы, обследовав всего себя 100500 раз, как вы это обычно и делаете, и потратив кучу денег и времени, поверите в невротическое происхождение вашего плохого самочувствия и целенаправленно займетесь своей психикой наконец. Вам следует осознать, что, несмотря на любые, даже реальные, болезни, люди без данного расстройства так не мыслят. И это проблема именно в вашем восприятии, которую надо решать, а не потакать ей. Невозможно постоянно думать о возможной болезни и полноценно жить. Как я уже говорила, эта «бдительность» о своём здоровье – всего лишь симптом расстройства в вашей голове. Это важно осознать.