Читать книгу Дом у кладбища - - Страница 16

Джули то не моется неделями, то принимает ванну по два раза в день, чтобы избыточно тратить ресурсы. Это не хаотичная дурь подростка. Это первые эксперименты с инверсией морали. В любой другой культуре (например, японской) это были бы шаги к эстетизированной тьме. Но в англосаксонской культуре, где всё табуировано, рационализировано и внешне «либерально», – мерзость становится ритуальной формой протеста.

Воровство, проституция, отравление клиентов, заражение болезнями, грабёж родителей, садизм – это не симптомы «падения», а практика встраивания в обратную онтологию. Джули осознанно обходит каждый культурный запрет. Она не нарциссична. Она – методична.

«Нет ничего более мерзкого, чем терроризм».

Именно поэтому она выбирает террор. Для неё это – не политика, не борьба. Это форма достижения пика трансгрессии. Она не воюет за правое дело.

Она становится демоном, который сжигает храмы порядка. Порносалоны, электростанции, судьи, заводы – объекты её насилия символичны: они – опоры логоса общества. Уничтожая их, она завершает свой сатанинский обряд.

Важно понимать: терроризм в случае Бельмас – не этика, не политика, не революция, а чёрная магия. Он не требует оправданий. Он требует жертв.

Джули сдала своих соратников. В англосаксонской уранической логике – это позор. Но в хтонической мифологии это змеиная фаза мутации. Предательство здесь не аморально – оно просто один из шагов, как поедание родных или отречение от имени. Она остаётся в тюрьме дольше всех. Она становится неудобной даже для собственных товарищей. Она переполняет логику – и остаётся во тьме.

Сегодня Бельмас – та, кого не принято называть. Участница и символ анархической войны против Империи. И в этом молчании вокруг неё – не стыд, а знак: инициация завершена, она стала.

Хтоническая инициация может быть мерзкой, садистской, патологической – но она не означает морального падения. Она означает сдвиг логоса. В англосаксонской культуре, где само детство уже перформативно и где подростку отказывают в сакральной власти, – мерзость становится сакрализованным актом.

Джули Бельмас не моральный урок и не пример для подражания. Она – пророк тьмы в теле панка. И она показывает: там, где общество не допускает инициации, – она всё равно произойдёт. Но будет страшной.