Читать книгу Голубая стрела - - Страница 2

Едва Кузнецов успел снять фуражку, повесить ее на вешалку и вытереть платком лысую бугристую голову, дверь приоткрылась и с порога раздался голос старшего лейтенанта Егорьева:

– Разрешите, товарищ подполковник?..

Распахивая окно, Кузнецов через плечо добродушно покосился на офицера:

– Разрешаю…

За окном влево и круто вниз спускалась длинная лестница. В свете утреннего солнца ее каменные ступени казались белыми-белыми. По обочинам лестницы сбегали, заворачивая к невидимому отсюда морю, две шеренги веселых близнецов-кипарисов. Вдали клубился парковой зеленью склон горы – со штрихами аллей и яркими вкраплинами светлых зданий санаториев. Воздух был хрустально прозрачным и, как парфюмерный магазин духами, насыщен утренне-сочным ароматом зелени и моря.

– А все же у нас в тайге воздух лучше, – подумал вслух Кузнецов. – И вообще…

И, круто повернувшись, – коренастый, небольшого роста – снизу вверх взглянул на высокого Егорьева:

– Докладывайте.

– В два часа ночи наши «слухачи» засекли работу неизвестного радиопередатчика. С интервалом в три минуты он дважды послал в эфир одну и ту же шифровку, после чего умолк.

– Записать успели?

– Да. Вот…

Егорьев, подойдя к столу, раскрыл папку, которую до этого держал в руке, и подал подполковнику бумажку, покрытую черточками и точками.

– Запеленговать рацию, – продолжал старший лейтенант, – тоже успели. Линия пеленга шла через бухту, пересекая мыс Хорас, и уходила в море. Бухта была абсолютно чистой – передатчик, видимо, прятался где-то на мысе…

– Постойте. Почему вы немедленно не доложили мне об этом? – уколол Егорьева взглядом подполковник.

Старший лейтенант спокойно выдержал взгляд начальника:

– Не видел необходимости, товарищ подполковник. Я, как оперативный дежурный, на свою ответственность принял решение: поднял шифровальщика, приказал ему немедленно взяться за дешифрование радиограммы, а сам с лейтенантом Мякиным выехал на мыс Хорас.

Глаза подполковника подобрели.

– И что же там?

– На гребне Хораса мы обнаружили свежие следы автомобиля «Москвич»: машина свернула с шоссе, через двести метров остановилась на линии пеленга, простояла там, судя по следам от масла, капавшего из картера, минут десять, затем развернулась и ушла обратно. Пассажир или пассажиры из машины не выходили.

– Не глупы. Ну, а машина свою «визитную карточку» оставила?

– Да, товарищ подполковник: левое переднее колесо имеет незначительную «восьмерку», а протектор правого заднего – оригинальную выщербину. Вот я сфотографировал ее отпечаток.

– Хорошо. Дальше?

– Дальше я приказал лейтенанту Мякину разыскать по имеющимся приметам этот «Москвич», а сам вернулся и…

– Радиограмма дешифрована?

– Нет еще, товарищ подполковник, – вздохнул Егорьев, будто сам был повинен в этом, – шифр сложный, посмотрите сами, какие группы. Да и на каком языке – неизвестно.

– Дешифровать – это сейчас самое важное. Немедленно передайте по «ВЧ» копию шифровки в шифровальный отдел.

– Отправлено, товарищ начальник. Вернулся с Хораса, смотрю – шифровальщик наш уже взмок весь от старания, а ключа не найдет. Ну, и отправили в отдел.

– Правильно. Все правильно. Но…

Подполковник быстро обошел стол, сел в кресло и, разглядывая бумажку с перехваченной шифрограммой, поморщился, сильно потер ладонью лысину. Потом спокойно и серьезно сказал Егорьеву:

– Сложное положение. Понимаете, Василий, начинаются учения флота. А тут «стучат» черт знает что, – ткнул он ногтем в шифровку. – От срока ее расшифровки, возможно, зависит очень много, а расшифровать, пожалуй, сможет только отдел…

– Или сам автор, если мы его «очень попросим».

Кузнецов невесело улыбнулся.

– Вы полагаете, что сейчас, когда по всему побережью снуют тысячи машин, Мякин так легко и быстро отыщет этого «Москвича» с протекающим картером?

– Он уже сорок минут наблюдает за этим «Москвичом», Сергей Сергеевич, – отпарировал Егорьев.

Подполковник чуть покраснел, и глаза его вновь стали колючими. Зная его вспыльчивость, старший лейтенант поторопился объяснить:

– Товарищ подполковник, я же не закончил доклад. Оставив Мякина на мысе и условившись о связи, я вернулся на дежурство и вскоре получил срочное донесение от нашего сотрудника. Вот, пожалуйста, – Егорьев подал начальнику листок бумаги, добавив: – Речь идет о женщине, которая вызвала у нас подозрения.

Кузнецов прочитал:

«С. К. вчера вечером выехала на своей машине и остановилась у бульвара. На мой вопрос ответила шуткой, что едет на прогулку с «интересным инкогнито» на два – три часа, «Интересным инкогнито» оказался неизвестный в военно-морской форме. С. К. имела при себе кожаный чехол фотоаппарата-зеркалки, но есть подозрение, что вместо фотоаппарата в нем находился какой-то другой прибор или аппарат. Ни через три часа, ни позже домой она не вернулась. Учитывая возможную важность этого, срочно сообщаю о замеченном».

Проследив, как начальник пробежал глазами строчки, Егорьев продолжал:

– Я понимаю, товарищ начальник, что этого еще мало для выводов, но время подстегивало: сопоставив это донесение с тем, что произошло ночью, я нашел взаимосвязь и на свой страх и риск…

– Ясно, – перебил его Кузнецов, весь подавшись вперед. – Ну, и как? Удалось?

– Так точно. Номер машины наблюдаемого лица давно известен, это во сто крат облегчило розыск: к утру машина уже была обнаружена в автотуристском пансионате в Аштауле, куда она прибыла в четыре часа, имея на заднем протекторе выщербину. Все сходится, остается только вопрос: что предпринять с наблюдаемым лицом, но это я уже без вас не решился делать.

– Моряк тоже приехал в пансионат?

– Никак нет.

– Хозяйка машины спит?

– Нет, она повозилась с машиной, заправила ее и вышла из пансионата не то купаться, не то на базар. До вашего решения я приказал держать женщину и машину под наблюдением.

«Молодец, далеко пойдет!» – с удовлетворением подумал подполковник, вглядываясь в умное лицо Егорьева с непокорной прядью волос, свисающей на высокий лоб. И тут же Кузнецову стало как-то горько: вот ночь принесла несколько серьезных и весьма важных вопросов, и молодой офицер в отсутствие начальства толково и оперативно разрешил их так же, как сделал бы это сам Кузнецов. Значит, он, начальник, тут не так уж и нужен, коль подчиненные обходятся без него! А он-то считал!

Кузнецов совсем упустил из вида, что именно он воспитал таким Егорьева – передал ему свою сообразительность, привил самостоятельность в действиях, смелость в решениях. Семя упало на благодатную почву, и пройдет два-три года, поднакопится у Егорьева опыт, знание жизни, переживет ошибки и неудачи – и тогда действительно сможет обойтись без своего учителя.

По широкому лицу Кузнецова с суровыми складками по углам рта пробежала улыбка.

– Видите, Василий, не зря мы подозревали эту кошечку, вот и показала коготки. Что с ней делать, говорите? Брать ее надо немедленно! Раз она так решительно сорвалась с места, значит, обратно она уже вряд ли вернется. Хотите отдохнуть после дежурства?

– Ну какой же тут отдых, Сергей Сергеевич? – обиделся Егорьев.

– Добро. Тогда сейчас же поезжайте к Мякину и тихо, спокойно задержите эту особу. Задание ясно, товарищ старший лейтенант?

– Так точно. Разрешите выполнять, товарищ подполковник?

Минутой позже высокая фигура Егорьева в белом кителе и безупречно отутюженных флотских брюках мелькнула за окном кабинета и скрылась среди деревьев.