Читать книгу Суд нечеловеческий §1 - - Страница 3
3
Оглавление– Ты всё перепутал, и вовсе не Савелий Крамаров это говорит…
– Что? – я открыл глаза.
Только сейчас я понял, что впал в ступор, пытаясь разгадать загадку света без источника.
И увидел перед собой Славика.
Моего одноклассника и друга с первого класса, того самого, Славу Комарова.
Я сразу понял, что передо мной именно он.
И всё бы хорошо, если бы не предшествующий моему пробуждению исключительно странный событийный ряд, и если бы я не знал, что Славика вот уже как с десяток лет нет на белом свете!
Он умер от рака, и я… я лично присутствовал на его похоронах.
Я прекрасно помню тот промозглый пасмурный, осенний день. И Катерину, его супругу – рыдающую у меня на груди навзрыд.
– Да и слова ты переврал, – тем временем продолжил повествовать, как ни в чем не бывало, прислонившись к стене напротив меня, мой почивший друг детства.
– Тут помню, тут не помню… и говорит это Евгений Леонов, а вовсе не Крамаров.
Я почувствовал, как мой разум, который должен после Обнуления быть до краев наполненным чистой логикой, дал сбой. Опять странные выпадающие из ряда вон мысли.
Какого «обнуления»? Я же точно помнил Крамарова!
Но внутренний справочник моего мозга вдруг заскрипел и перезаписал этот факт, не оставив сомнений: Теперь в «ячейке» Крамаров появился Леонов.
Как мёртвый человек может знать о моих внутренних, не озвученных мыслях, да еще и поправлять меня?
– Если быть точным, – лицо Комарова как-то замерло, только губы его зашевелились между будто помертвевших щек, и произнесли ничего не выражающим, документальным голосом: – «…не помню. В поезде я с полки упал, башкой вниз… ударился. Тут помню, тут… ничего…»
Славик пальцами левой руки дотронулся до правой стороны своего лысого, как блестящий бильярдный шар, черепа. Я в немом изумлении уставился на своего старого друга и пытался не верить собственным глазам. Да и одежда на нём какая-то странная, словно пиджак с рубашкой сшили вместе, потом разрезали сзади и Славикины руки в рукава засунули.
И штаны…
Я опустил глаза.
А штанов-то на нём и нет!
Бело-синюшные, лягушачьи ноги с почерневшими пальцами, и сморчок между ними – высохший. Гробовая на нём одежда, точнее верхняя её часть, ведь нижнюю половину тела покойника прикрыли тогда каким-то покрывалом с вензелями.
Вот те на…
– Ты кто? – выдавливаю я из себя риторический, дурацкий вопрос. Понятно же, что у глюка бесполезно спрашивать, кто он такой, ведь глюк и есть глюк – плод моего не в меру разыгравшегося воображения. Я же в космосе, наверное, в этом странном помещении, с ровным светом без видимого наличия светильников. Может, кислородное голодание началось, вот и призраки пожаловали, и первый из них, понятно кто – Славик!
Хотя, всё же странно, как-то я и не вспоминал о нём последнее время. Хотя, откуда я ведаю, что я там, пребывая на МКС, вообще мог вспоминать…
Послышалась сладковатая вонь. Ну правильно, – отметил я. – Мой глюк подпустил реалистичности, вот и трупный запах не замедлил появиться. Куда же без него. Физика материального мира якобы берёт своё.
– Ты имя-то своё вспомнил? – спрашивает тем временем мой покойный друг.
Я молчу и смотрю на него. Имя своё я пока действительно не вспомнил. Вместо собственного ФИО в моей голове чёрная дыра.
– А я знаю, как тебя зовут, – говорит Вячеслав, – и если я, по твоему мнению, всего лишь призрак, как я могу обладать неизвестной тебе на данный момент информацией?
Это был логический удар. Нокаут! Я же только что убедил себя, что это глюк, но глюк не должен знать недоступные мне в настоящий момент данные.
– Может, это я через тебя, как через видение из моего мозга, возвращаю самому себе воспоминания? – предположил я, цепляясь за последнюю рациональную соломинку.
– Не-ка, – Слава мотает головой. – Я ведь могу с тобой и другой информацией поделиться, той, которую ты уж никак знать не можешь.
– Например? – усмехаюсь я.
Разговаривать с плодом собственного воображения кажется мне забавным. Ну точно, кислородное голодание в самом разгаре – ещё немного пообщаюсь сам с собой и благополучно потеряю сознание. Скорей бы!
– Ну, например, – медленно произносит сидящий напротив меня труп моего друга, его посиневшие губы растягиваются в улыбке, которая не выражает ничего, кроме мёртвой пустоты, – где ты находишься и с кем на самом деле сейчас разговариваешь.
