Читать книгу Ваш заказ задерживается - - Страница 4

– И ты его не стал забрать? Ну, пакет, в смысле.

– Не до пакета там. До лифта бы удачно добежать!

Уже дома, отдышавшись и скинув кроссовки у входной двери, пришлось осознать, что работа теперь любая идет с пометкой «с риском для жизни». Витька сидел дома как раз, вечер все-таки. По учебе что-то опять делал, хоть и без особого энтузиазма. Умная, но не во всем умная, конечно, колонка тратила заряд на кухне. Почти полная громкость позволяла выжившей части соседей наслаждаться группой «Сектор Газа».

Вообще с каждым месяцем, по логике вещей нынешних реалий, соседей должно было становиться все меньше, однако вопрос жилищный был все еще самым актуальным. Поэтому, едва одни съезжали или помирали на улице, на месте них оказывались другие. Семьи с маленькими детьми у нас особо не водились. Встретить таких в лифте – редкий случай. Сейчас еще действует предложение со скидками на жилье в особо защищенных районах города. Цены, естественно, кусаются, зато карапуза воспитывать в таких условиях проще – нет нужды ставить решетки на окна или брать с собой на улицу какое-никакое оружие. Все уже было сделано. И заборы там стоят будь здоров, и охрана круглосуточная, и отдельная бронированная комнатка для старенькой консьержки. Все для светлого будущего поколения, решившего родиться в разгар новой красной чумы. Нет, у нас, да и в других домах, конечно, тоже семьи с детишками никуда не делись – все-таки предложения сильно ограничены, на всех таких ЖК не хватит. Вот и продолжали некоторые ютиться в однушках, наследовать бабкины квартиры с высоченными потолками или продолжать традицию коммуналок. Если брать конкретно наш с Витькой дом, то, вроде бы, я видел парочку мальчишек лет десяти. Близнецов. Эти то успели пожить в мире, где можно пропадать во дворах сутками. Успеть то успели, но сами площадки игнорировали, потому что в телефонах прикольнее. Интересно, как оно теперь им, когда связь работает с перебоями примерно постоянно? Еще на этаже жила совсем молодая девчонка с младенцем.

Мы с ней первый раз у почтовых ящиков встретились. Точнее сказать, у почтовых ящиков стоял я, она – у двери в подъезд пыталась затащить коляску. Ну, я и помог тогда.

– Спасибо большое, – тихо сказала она, видно, скромная до жути, – Не знаю, как сама бы дотащила.

Ну, я и ответил, как есть.

– Никак. Вы зачем вообще выходили то в такое время? Опасно.

– Так, ребенку воздух нужен, – она еле слышно добавила «вроде как», – А балкона у нас нет.

Номерами, конечно, не обменялись, но познакомились аккуратно. Узнал, что зовут Аней, что переехала совсем недавно, что, оказывается, совсем соседи – живет на нашем этаже, но в другой стороне коридора. Сказала, что пока не работает, узнала, чем занимаюсь я. Ахнула, потому что вроде как опасно очень. Но не опаснее, наверное, чем гулять с коляской, когда заразы так много на улице, а патрулей нет еще. Посмеялись даже. На этом попрощались.

А так, не знаю даже, много ли еще семейных тут… Из совсем взрослых одиночки одни, из молодежи – тем более. Просто у первых квартиры свои в большинстве своем. А вторые – мы с Витькой.

– А что там было вообще? – он кричал из комнаты, как будто было хоть что-то слышно.

Я руки мыл, колонка перешла на новый альбом. Ничего не слышно, ну.

– А? – переспросил я, закрывая кран.

– Что в заказе, говорю, было, – повторил Витька, – Который ты решил не брать почему-то.

– Да в смысле «почему-то»? Чуть не убили же, а ты про пакеты, – может, бухтел я и по-доброму, но не врал ни минуты, потому что в том доме, кажется, получил первый или даже второй седой волос.

Витька затих, может, понял, что любопытство его было хоть и здоровое, но самую малость не к месту. Хотя, видно было, как ему интересно. Он часто ржал с наборов вроде «пачка презервативов плюс дыня». Иногда с умным видом анализировал, что можно из какого-то нетривиального набора приготовить. В том числе и потому, что дома этим занимался обычно он. А что такого? Учится дистанционно, работает – тоже, может себе позволить.

Он плюхнулся на старенькую кушетку, на которой обычно спал, снял очки и протер их краем футболки. Не растянутой, новенькой, недавно заказанной тоже с доставкой. Спускаться лишний раз то он спускается, но идти до пункта выдачи боится – далеко. Аж через три дома. Мало ли что случится, а велосипеда у него нет и не было никогда. Потому что кататься не умеет, а не потому, что дорого стало. Да и было тоже.

Потом уже, когда жевали на кухне под выпуск новостей макароны в крутом соусе, разговор снова ушел в сторону этих самых заразных. Как вообще так вышло, думали мы, что они в доме заразились, а не на улице от укусов или типа того? И почему двери все были на этаже открыты? Там два варианта, в принципе, есть: или все сбежали в страхе, едва увидев, что с их соседями стало, или, может, все было не так. Может, наоборот, первыми болячку подхватили именно они. Да и повыбегали на фоне этого на улицу в поисках пожрать. Я лестницу не проверял, может, там вообще окна все выбиты. Эти красные же не очень сообразительные. Увидели улицу через стекло и побежали. Кто ж их знает теперь.

– Тут давно вроде никто не ходил, – сказал Витя, посмотрев уже в наше окошко.

У нас тюль висит. Совсем для бабушек, но она тут была и до нашего заезда. Так что, кажется, будто снимать и нельзя – ее территория уже. После тюли, уже немного желтой и не отстирывающейся, были уже поновее шторы, спокойно пропускающие свет. Потому что тот, кто спит на кухне, спит крепко. Я то есть.

– Так, тебе то откуда знать, – ответил я, – Ты ж из дома не выходишь совсем.

– Не выхожу, но глаза то у меня есть.

Ага, целых четыре. Что-то очень я сомневаюсь, что в перерывах между лекциями, где непременно нужно сидеть с включенной камерой, Витя сидит у окошка и разглядывает бродячих собак или шпану, у которой инстинкт самосохранения еще пока нулевой.

Шпана эта, надо сказать, не наша – вроде как из одного из соседних подъездов. Площадка просто детская стоит у нас, вот и ходят сюда. Не играют уже, возраст не тот, но сидят на крышах детской горки, о чем-то громко болтают на своем уже не детском, но еще не подростковом языке. Матерятся и чирикают на пластике. Но в остальном ничем особо и не мешают. Неясно просто, как никто еще не навернулся к одному из красных, которые паслись давно еще рядом с этой самой площадкой. Один, кажется, даже пытался сесть на качели – понимал, значит, что такое, и как работает. Странно даже.

По телеку, на новостном канале, опять перечисляли районы особо опасные для пеших прогулок, которые, впрочем, запрещены так и не были. Все под личную ответственность, но по возможности, конечно, лучше передвигайтесь на бронеавтобусах, а сходя с них бегите в метро. Не бронированное, но по-своему безопасное и тихое, каким всегда и было. После прогноза погоды обещающего скоро первые снежинки, начиналась детская передача. Для тех, кому уже пора спать. Так и вижу эту малышню, делающую пометки в телефоне, куда завтра лучше не соваться, с интересом наблюдающую за блюром на теле сожранной понятно кем женщины, а потом сидящую в радостном ожидании. И вот, наконец начинается музыка из передачи «Спокойной ночи, малыши», где сначала перечисляют не меняющиеся раз за разом правила поведения на улицах. Потом, естественно – мультик. Куклы, уже видно, сильно потрепались, но продолжали помогать отойти ко сну новое поколение.

Я домыл посуду. Витька выключил телевизор.

Колонка доложила, что заряд скоро закончится, а вместе с ним и концерт для нас и для соседей. Интересно, живет ли за стенкой глухой дед, раз не приходил еще с разборками. Или, что менее вероятно, всем просто нравится. Мы перекочевали в комнату, где работал экран побольше, другой канал. А новости были все те же.

– Вон, – женщина в голубом костюме давала комментарий о происшествии в одном из районов, – Этот дом был сегодня!

– Оперативно они, – заметил Витя.

– Ага.

И правда, прошло то всего ничего – часа четыре, наверное, а уже кто-то доложил, что, все, дом закрывать на карантин надо, вызывайте специалистов.

– Перекроют все теперь, не пройти будет вообще.

– Так, проедешь, – посмеялся Витька.

Ну, да, проедешь там. Надо увольняться, наверное. Невовремя, конечно, Диму сожрали. Новеньких вроде не сильно много пришло в контору, да и вряд ли сразу все заберут себе по лишней смене. Деньги, зато, хорошие…

– А взял бы пакет, сидели бы и ели еще чипсы.

– Там не было чипсов, – ответил я, когда понял, что попался, – Ладно, да не было там ничего интересного. Клубника какая-то, безалкогольное вино. Ведерко мороженого какое-то вроде. А что еще? – не вспомню так, а в телефон лезть не охота уже, не так уж срочно все это, – Еще фрукты были, мне кажется. А так, ничего больше и не было.

Витька откинулся на кушетке, закрыл глаза, сняв заранее очки. Находился в послеобеденной борьбе с желанием подремать. Хотя, это уже послеужинная, получается.

– Полный гедонизм, – сказал он.

– Ты хоть знаешь, что такое гедонизм?

Витька повернулся ко мне, открыв глаза. С таким взглядом, будто это я тут вообще не шарю, а он уже полностью разгадал эту жизнь и выучил все нужные и не очень термины.

– Гедонизм – это кайфы…

Мы синхронно засмеялись.

Теперь уже и я сам думал, что надо было стащить пакет кайфов. Давно не ел клубнику. Последний раз, наверное, было, когда дачу еще не продали. Когда там еще огород был невозможны просто размеров. И с клубникой были грядки, и с луком, и несколько парников всяких тоже. Качели пластиковые в тени и тропинка до пирса. Вот там был бы полный гедонизм.

Я сказал Витьке, что умер Дима. Тот закономерно сказал, что никакого Димы не знает. Да ему и не надо знать.

– Это к тому, что еще смены надо бы взять.

– Надо бы или заставят?

– Одно и то же.

– Да-а.

Мы вместе вздохнули.

Вообще-то очень помогло бы, если б и Витька тоже на работу выходил не как придется, а стабильно. Понимаю, что с удаленкой с фрилансом сделать это не так-то просто. Он же еще и копить не умеет совсем! Или умеет, просто не с чего пока еще. У меня в прикроватной тумбе, на нижней полке, покрывшись пылью, лежит здоровенный сборник Уайльда, где между страничками спрятаны мятые и поновее купюры разного номинала. Так, на всякий случай, чтобы безбедно прожить остаток жизни, если решу помереть через пару дней.

– Велосипед то не сломал с этой беготней?

– Не, – сказал я, хотя не был в этом уверен, – Живой вроде еще.

– Начни бегать, – бросил Витя.

– Зачем мне бегать? Я ж говорю – не сломан.

– Да на всякий случай.

Не хочу учиться бегать. Думаю иногда про этот самый закон подлости. Ну научусь я марафонить ногами, и что тогда? Притяну только эти в себе заразных. Или похитителей. Или всех их вместе. Я лучше так. По старинке, на двух колесах своих.

– Заметил, кстати, – вдруг снова проснулся Витя, – Ребенка теперь вообще не слышно стало.

– Может, ты оглох от музыки своей просто уже, – сказал я, хотя и сам заметил, что на этаже стало заметно тише.

Не знаю наверняка, переехала ли она, потому что нашла кого, или потому что Витькина музыка ее достала в край. Тут не угадаешь. Нас, может, тоже детские крики не радовали, но мы ж не ходили ругаться. А могли. Но не ходили. Потому что дети орут, и сделать с этим что-то трудно. Сейчас, правда, как-то неудачно сердце кольнула мысль, а вдруг опять Аня ходила с коляской, пока улица пустая была совсем, без патрулей, а эти красные прятались, выжидали. Вообще, вдруг дети им кажутся куда вкуснее, а девчонку так, за компанию, сожрали?

А может, как оно скорее бывает в реально жизни, в том, что была до заразы, приехал к ней какой-нибудь гад знакомый. Бывший муж или парень, не знаю, с разборками, с дракой. За ребенком или, там, просто жизнь подпортить. А она девушка вроде такая тихая, ну, что она там сможет ответить? Про то, чтоб сдачи дать вообще молчу, какая из нее КМС в кого угодно?

– …в краю магнолий плещет… – на кухне отчего-то ожила и заголосила колонка.

– Фу, выключи это.

Меня, наверное, тогда аж перекосило. Ну как не перекосит. Когда думаешь про такое, а тут еще и сопровождение музыкальное соответствующее.

– А что такого-то?

Наверное, Витька поставил заряжаться сразу. Он без музыки себя неполноценным чувствует.

– Да выключи иди, время видел?

А время было детское еще, но завтра снова вставать рано, лавируя между уличной заразой, выезжать на следующий адрес.