Читать книгу Нургада - - Страница 4

Я прекрасно знала дом, отмеченный на карте. И идти туда мне совершенно не хотелось. Столько лет прошло, не понимаю, зачем он им вообще нужен. Неужели они ещё хотят там что-то найти? Он практически разрушен, всё давно уже растащили.

– Зачем вы хотите туда попасть, там ведь уже ничего нет?

Задавая этот вопрос, я даже не надеялась получить ответ. Мне нужно было просто потянуть время, чтобы собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

– Здесь я задаю вопросы, – вполне ожидаемо заявил Маркус. – Сможешь туда провести?

– Я нарисую для вас самый безопасный путь.

– Ты сама нас отведешь. – Маркус ответил грубо, не допуская возражений.

– Нет! Я не хочу! Зачем мне идти с вами?

Наверное, впервые за последнее время я потеряла терпение. Мне надоело притворяться пай-девочкой. Мало того, что они ввалились в моё личное пространство, даже если оно не принадлежит мне, это не имеет значения. Я никого сюда не звала. А теперь он хочет протащить меня через всю Нургаду для решения собственных проблем. Да никуда я не пойду. Пусть скажет спасибо, если я нарисую действительно безопасный маршрут. Ведь я могу что-нибудь и перепутать.

– Ты занималась мародёрством в закрытом секторе. За это я имею полное право убить тебя на месте. Делай то, что тебе говорят, молча, и тогда, возможно, у тебя будет шанс сохранить себе жизнь.

Маркус специально растягивал каждое слово, удовлетворенно наблюдая за тем, как постепенно округляются мои глаза.

– Что?! Я… не маро…

– Меня не интересует твоё мнение.

Моему возмущению не было предела, я попыталась объясниться, но он даже не стал слушать. Оборвав меня на полуслове, Маркус просто развернулся и, не обращая больше никакого внимания на моё бормотание, зашагал обратно на своё место.

Внутри меня всё кипело. Я еле сдерживалась, чтобы не сказать ему несколько фраз, не свойственных лексикону «приличных девочек». Замечательно, я теперь ещё и мародёр.

– Приведите себя в порядок и отдохните. Выдвигаемся завтра на рассвете.

Сухо скомандовал Маркус, обведя взглядом свою изрядно поредевшую команду. Все сразу начали создавать видимость бурной деятельности: собирали и разбирали оружие, чистили потрепанную форму, перебирали рюкзаки. А по их лицам было видно, что желания идти куда-либо у них не больше, чем у меня. Но никто так и не посмел возразить своему командиру.

Только Виктор сидел отрешённым, смотря в одну точку, полностью погружённый в свои печальные мысли. Наверное, мой вид был примерно таким же. Я так безумно устала. Этот день оказался таким длинным и изматывающим. В моей голове ещё долго крутились последние события, пока я не провалилась в сон. Он был рваным, без каких-либо сновидений и, казалось, принёс больше утомления, чем отдыха. Периодически просыпаясь, я обратила внимание, что Маркус так и не уснул.

В бункере отсутствовали окна, и о наступлении утра свидетельствовали начавшиеся шумные сборы. Я чувствовала себя отвратительно, шевелиться совсем не хотелось. Открыв глаза, я застыла, уставившись на то, как Ник раздавал всем мои продуктовые запасы. Получается, они совершенно не брезгуют брать еду у «мародёра». Знала – я бы добавила яду.

– Держи, тебе нужно поесть. Выходим через час, – сделав гримасу, на подобии улыбки, Ник протянул мне консерву с бутылкой воды.

– Какая щедрость.

Не удержалась от язвительного замечания, но еду забрала, умереть от голода я точно не планировала. Пока пыталась впихнуть в себя «аппетитный» завтрак, успела выяснить имя кучерявого молодого солдата. Его звали Дарий, типичный Назитраповец, послушный, идущий туда, куда послали, и не задающий лишних вопросов. Ничего интересного.

Из-за отсутствия лишних вещей мои сборы были быстрыми. После минимальных утренних процедур я уже полностью была готова к выходу. Сидела и просто наблюдала за тем, как началась очередная суета с Виктором. Ему так и не сняли наручники, их просто перестегнули спереди, видимо, для удобства. Потом они долго не могли решить, что делать с телом его брата. Мне, например, тоже не нравилась идея оставить его здесь. Когда споры опять начали переходить в откровенную ругань, пришлось вмешаться их командиру. Решили перенести тело наверх и оставить там до того момента, как они смогут за ним вернуться и достойно похоронить его. Хотя все прекрасно понимали, что это, скорее всего, никогда не произойдёт.

Покончив с этой проблемой, все начали собирать своё оружие. Его было очень много, и я откровенно не понимала, зачем. Неужели им не хватило одного раза?

– Вы опять собираетесь тут стрелять? – я просто не выдержала и задала свой вопрос, полный раздражения.

– Тот, кто это сделал, уже мертв, – сухо ответил Маркус, видимо даже не сожалея по этому поводу.

Я не стала уточнять причину смерти данного «героя», но не удивлюсь, если это тоже его рук дело. Выдать оружие мне никто даже не посчитал нужным. Дом, в который нам нужно было попасть, находился в самой дальней части сектора, прямо у северной горы. Мне действительно известно, как до него дойти с минимальными шансами встретить местных тварей. Я прекрасно понимала, что как бы мне ни хотелось избежать данной прогулки, идти всё равно придётся.

Из бункера вышли, когда солнце уже начало достаточно сильно припекать. После замкнутого пространства воздух казался безумно вкусным, и первое время я не могла им надышаться. К этому моменту на улице уже стало тихо и пустынно, жара разогнала нургов в более комфортные для них укрытия. Они обычно предпочитали прятаться в подвалах, тёмных коридорах высоток и зданиях с глухими окнами, но всегда имелись исключения. Поэтому лучше не терять бдительность.

После того как мы покинули убежище, разговоры в нашей группе прекратились, и все стали общаться только с помощью жестов. Для удобства Маркус выстроил нас на довольно приличном расстоянии друг от друга. Он сказал, что так будет меньше шума и больше шансов выжить в случае нападения. Первыми шли мы с ним, далее – кудрявый Дарий, а замыкал эту процессию Ник, периодически подталкивающий идущего впереди себя Виктора.

Мы медленно двинулись к высотке, на которую я указала. Она находилась на соседней улице, совершенно в противоположной стороне от нужного дома. Когда я озвучила направление, сначала это вызвало общее возмущение. Из-за чего мне пришлось объяснять, что практически все высотки в Нургаде соединены стеклянными переходами от крыши к крыше. При их строительстве это было сделано для удобства обслуживающего персонала. Теперь же эти переходы наиболее безопасны для передвижения по четвёртому сектору. При полном отсутствии вентиляции и охлаждения они нагреваются настолько, что ни один нург туда не сунется.

Раньше мы с Роем всегда передвигались только по ним. Когда я осталась одна, то перестала так делать. Мне интереснее бродить по местным улицам, не замечая разрухи, царящей вокруг, и блуждать в своих фантазиях.

Наша странная компания постепенно приближалась к своей первой цели. Было непривычно идти такой большой толпой. Я чувствовала жуткий дискомфорт от постоянного ощущения на себе пристальных взглядов солдат. Но надо отдать Маркусу должное: он поставил меня за спину и шёл на шаг впереди, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Видимо, чтобы меня не съели раньше времени. Какая забота!

Удача была пока на нашей стороне, и буквально через десять минут мы оказались на месте. Теперь предстояла одна из самых сложных задач: нужно подняться на крышу. Сделать это необходимо достаточно быстро и максимально тихо. В таких зданиях всегда есть нурги. Высотки Нургады, раньше были местной достопримечательностью. Их проектировали специально с учетом огромной площади остекления. Они имели вид своеобразных зеркальных колонн, которые располагались по всему сектору, создавая замысловатый узор. Лестничные пролёты тоже очень хорошо освещены, а у этой высотки они располагаются вообще с солнечной стороны, и это безусловно играет нам на руку.

Маркус жестом отдал приказ оставаться на месте и вошёл внутрь первым. Я стояла и рассматривала своё отражение в одном из зеркальных окон. Вид у меня был весьма потрепанный. Тёмные волосы, которые я сама обрезала по плечи, собраны в хвост, но их явно не помешало бы помыть. Худощавая, невысокого роста. Я действительно выглядела как девчонка лет двадцати трёх, так что не стоит обижаться на такие заявления.

Буквально через пару минут мы услышали тихий щебет птицы. Как я позже поняла, это был знак, что можно войти. И мы начали свой долгий подъём. В помещении было очень душно, и через несколько десятков этажей дышать стало совсем трудно. Но никто не думал сбавлять темп, у них даже дыхание не сбилось. Ник, в своём возрасте, выглядел довольно бодро и шагал наравне со всеми. Мне стало страшно представить, какие тренировки проводит второй сектор, чтобы создавать подобных бойцов. Я считала себя достаточно выносливой, но на их фоне определённо выглядела ужасно слабой. Казалось, мы поднимаемся целую вечность. Мои лёгкие горели огнём, пот катился градом, а ноги стали невыносимо тяжёлыми. Я уже с трудом их переставляла, начиная спотыкаться и заметно отставать. Скорее всего, я бы совсем остановилась, если бы меня кто-то не схватил за руку и не потащил наверх.

Лишь на мгновение я встретилась с недовольным взглядом Маркуса, но в тот момент мне было совершенно плевать, что меня, как ребёнка, волочит за собой солдат Назитрапа. Идти в таком темпе сама, я уже не могла. Поэтому, полностью повиснув на его руке, я думала только о том, чтобы не упасть. Он шёл очень быстро, из-за чего мне приходилось перепрыгивать сразу через две ступеньки. Я пыталась хоть как-то выровнять своё дыхание, но это было безрезультатно. Повезло, что на некоторых лестничных пролётах отсутствовала часть остекления, впуская прохладный свежий воздух, который немного приводил меня в чувство.

Наконец-то этот «марафон» закончился. Поднявшись на крышу, некоторое время мы продолжали стоять, настороженно оглядываясь по сторонам. Маркус дышал спокойно, в то время как я висела на нём, безвольной тушкой, вспоминая все нецензурные слова, которые только знала. Мы, скорее всего, так и стояли бы, держась за руки. Но спустя время подошёл Ник и, от увиденного, изумлённо приподняв бровь, громко хмыкнул. Это заставило нас перевести взгляд на причину его удивления и, наконец-то, расцепить слипшиеся руки. Обменявшись неприязненными взглядами, мы, бурча, разошлись в разные стороны. Мне стало не по себе от прикосновения постороннего человека. Но заморачиваться по этому поводу не было времени. Вытерев руку о собственные штаны, я зашагала дальше.

Оставшийся путь мы проходили только по переходам и крышам. Составляя маршрут, я знала, что часть соединений разрушена и не везде получится пройти. Поэтому он получился довольно длинным и извилистым, идти пришлось намного дольше, чем по земле, но так безопаснее. Я любила рассматривать Нургаду с высоты, но сегодня мне было не до любования её красотами. Более трех часов мы блуждали по стеклянным душным туннелям, пока не добрались до последней высотки. Она располагалась как раз напротив дома, отмеченного на карте.

Спуск прошёл быстро и значительно легче, чем подъём. Когда мы вышли на улицу, то оказались у полуразрушенного трёхэтажного строения. Даже в таком состоянии у дома сохранилась своя индивидуальность и значимость. Сразу видно, что в нём проживал очень авторитетный и уважаемый житель Нургады.

Большинство строений четвёртого сектора, безусловно, были прекрасными, но возведенными по единому архитектурному проекту. Лишь те, кто внёс значимый вклад в научные исследования и разработки, удостаивались права проживать в подобных домах. Таких строений немного, и все они конструировались под индивидуальные потребности их жильцов. Это способствовало максимально комфортному проживанию и работе в домашних условиях. Если требовалось, то создавались даже маленькие лаборатории, оборудованные всем необходимым и позволявшие гениям проводить свои исследования круглосуточно.

Этот дом был особенно красив: полностью отделан белым камнем, витражное остекление, небесно-голубая черепичная крыша, широкие мраморные ступени и массивная деревянная дверь. Правда, сейчас всего этого уже не осталось, и на нас смотрел абсолютно непригодный для жизни особняк. Мне не хотелось туда заходить. Последний раз я посещала его с Роем. Как же давно это было… Еще тогда мы ничего не нашли. И на что вообще надеяться эти солдаты? Зачем было жертвовать столькими бойцами, чтобы в очередной раз вернуться ни с чем?

– Я не хочу туда идти, – еле слышно прошептала я, но Маркус, стоящий рядом, прекрасно всё услышал.

– Знаешь, чей это дом?

Знала ли я? Конечно, знала. Каждый житель системы ненавидит и презирает этого человека. Его считают виновником случившейся катастрофы, после которой появились нурги. Во всех учебниках истории он описывается как воплощение зла. Те, кому это было выгодно, очень сильно преуспели в создании образа сумасшедшего учёного, погубившего мир. Так Роберт Рич стал ассоциироваться со всеми несчастьями, болью и страданиями людей всей системы. Оставив вопрос без ответа, я медленно побрела по направлению к дому, выбора у меня всё равно не было.

Войдя во двор, Маркус раздал всем чёткие указания. Нику нужно спуститься и исследовать подвальные помещения. Дарий оставался у входа следить за периметром, одновременно присматривая за Виктором, который был абсолютно безразличен ко всему происходящему вокруг. Мне же необходимо было следовать за Маркусом, а куда именно, естественно, никто не сообщил.

Входная дверь давно отсутствовала, её видимо вынесли одни из «посетителей». В первые годы Назитрапом сюда постоянно направлялись группы в надежде найти хоть какие-нибудь данные о созданном Робертом Ричем вирусе. Его домашнюю лабораторию уже сотню раз переворачивали вверх дном, но так ничего и не смогли обнаружить.

Переступив порог, мы оказались в просторном холле с затоптанными мраморными полами, которые когда-то были белоснежными. Огромные витражные окна с разбитыми стёклами и рваными занавесками непонятного цвета пропускали достаточно солнечного света для комфортного передвижения. На стенах с ободранными и пожелтевшими дорогими обоями были видны выбоины от разбиваемой о них мебели. Эта изящная мебель из ценных пород древесины щепками лежала на грязном полу. Там же в углу лежал прекрасный белый рояль, а вернее то, что от него осталось. Вдыхая зловонный, затхлый запах сырости, я прекрасно понимала, что этот дом давно умер вместе с людьми, которые его так сильно любили. От этого на душе становилось совсем паршиво.

Вынырнув из своих пессимистичных мыслей, я с удивлением обнаружила, что вопреки моим ожиданиям, вместо лаборатории мы движемся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Маркус двигался уверенно, хорошо ориентируясь в здании и точно понимая, в какой его части сейчас находится. Было видно, что до этого он очень хорошо изучил план этого помещения. Мне это не нравилось. Я знала, что после строительства дом был полностью перестроен. В нынешнем виде он совершенно не соответствовал своему первоначальному архитектурному проекту, если такой вообще ещё сохранился в архивах системы. А тех, кто мог нарисовать этот план по памяти, в живых больше не было.

Поднявшись на этаж, Маркус направился в левое крыло. Там располагались только спальни, и ему явно нужна была одна из них. Он шёл очень медленно, периодически останавливаясь и вслушиваясь в окружающую тишину. Хотя на мне и не было наручников, шансы на побег были слишком мизерными, поэтому я просто продолжала плестись за ним следом, рассматривая всё вокруг. Так как в первые годы сюда заходило много желающих поживиться и тех, кто просто хотел выместить свою злобу и отчаяние на имуществе ненавистного учёного, разруха на втором этаже была точно такой же, как и внизу.

Дойдя до нужной комнаты, Маркус остановился. И когда я поняла, куда он стремился попасть, моё сердце начало гулко биться о рёбра так, что я чувствовала его пульсацию даже в собственном горле. Немного помедлив, он осторожно приоткрыл дверь.

Несмотря на погром, спальня сохранила характер девушки, которая в ней жила. А то, что это девичья комната, было видно сразу. В интерьере преобладали светлые, пастельные оттенки. Залапанные обои сохранили цвет слоновой кости, а остатки матово-белой мебели, перекосившись, стояли у стен. На пыльном полу валялись ошметки серых штор и невесомой белой тюли. А в углу красовалось большое замызганное пудрово-розовое кресло.

Я стояла у входа, наблюдая за Маркусом и не решаясь пройти дальше. Его мало волновала обстановка вокруг, и сентиментальных чувств к прежним жильцам этого дома у него точно не было. Пройдя мимо разбитого туалетного столика, он остановился у того, что раньше называлось кроватью, и перевёл свой взгляд на картину, которая всё ещё висела по центру изголовья. Она сохранилась каким-то чудесным образом, и несмотря на то, что краски потрескались и выгорели, на ней до сих пор можно было разглядеть прекрасный букет белых роз. Но, как оказалось, Маркус не собирался ею любоваться. Не церемонясь, он снял её и отбросил в угол. Мои кулаки непроизвольно сжались, захотелось придушить его. Здесь жили люди, со своими мечтами и желаниями, радостями и печалями, разве можно так неуважительно относиться к тому, что было им так дорого?

Но на этом он не остановился. Достав нож, Маркус начал простукивать им место, где висела картина. Когда отчетливо стало слышно глухой звук пустоты, он просто вскрыл лезвием этот участок стены. Там действительно оказалась ниша, которая была закрыта тонкой перегородкой. Поковырявшись рукой в образовавшемся отверстии, Маркус вытащил оттуда видеоноситель. Осмотрев и стряхнув пыль, он сразу убрал его в карман своей разгрузки.

Я стояла с выпученными глазами и отвисшей челюстью, пребывая просто в шоковом состоянии. У меня был полнейший ступор. Что вообще здесь происходит? Откуда он знает такие вещи? Кто ему это сказал? Что на этом носителе? Эти вопросы пульсировали в моей голове, мешая сосредоточиться. Стало ясно, что это была не просто очередная вылазка в надежде на удачу, чтобы что-нибудь обнаружить. Они знали, куда и зачем идут. Но как? Кто?

Видимо, на моём лице отображалось всё то, что творилось внутри. Так как проходя мимо, Маркус остановился, внимательно изучая мою реакцию. Мы некоторое время стояли, молча сверля друг друга глазами. Задавать вопросы было бессмысленно, они так и повисли в воздухе.

– Пора уходить.

После фразы, которая была больше похожа на приказ, он вышел из комнаты. Мне пришлось заставить себя сдвинуться с места и последовать за ним. Я шла медленно, еле переставляя ноги. В моей голове гудела куча вопросов, и не было ни одного ответа. Погрузившись в собственные мысли, я даже не заметила, как отстала от своего конвоира.

Моё внимание привлекла приоткрытая дверь в хозяйскую спальню. Сквозь небольшую щель тонкой полоской просачивался солнечный свет. Когда мы были здесь с Роем, я так и не решилась туда войти. Вернусь ли я ещё когда-нибудь сюда, или это последний раз? Моя рука машинально потянулась к дверной ручке. Я так хотела, чтобы эту комнату, по какой-то причине, не тронули и она осталась целой. Но, увы, её состояние оказалось таким же, как и весь дом, может даже хуже. Я сделала пару шагов и замерла, заметив шевеление в дальнем углу.

Отвратительный запах гнили и сырости ударил в нос, хотя на окнах были выбиты все стекла. Туда, где было движение, падала тень. Но это не мешало разглядеть, как из груды грязных тряпок, похожих на гнездо, стал вылазить серый силуэт. Он делал это медленно, издавая урчащие звуки, видимо, я его разбудила от крепкого сна. Спустя пару секунд зверь встал в полный рост и сонно уставился на меня.

Эта особь была определенно меньше, чем та, которую я встретила вчера, но от этого не менее опасной. Возможно, раньше это была женщина. Сейчас это уже не определить, так как трансформация полностью завершена и половые признаки отсутствуют. Нург стоял, покачиваясь из стороны в сторону, его ноздри раздувались, он громко втягивал воздух, принюхиваясь. На мне определенно был человеческий запах, но его перебивал мой собственный. И он явно не вызывал у твари аппетита.

Я замерла, практически не дыша. Знала, если не провоцировать, в таком спокойном состоянии он меня не тронет. Вчера у нурга, просто сработал охотничий инстинкт преследования убегающей жертвы. Сейчас зверь рассматривал меня, пытаясь унюхать хоть что-нибудь съедобное, но не мог этого сделать.

– Какого…

За моей спиной раздался удивлённый голос Маркуса, но договорить он не успел. Нург мгновенно сорвался с места и пронёсся мимо меня, стремясь как можно быстрее добраться до своей жертвы. Я сделала шаг в сторону, пропуская его вперёд. Увидев это, Маркус выругался и даже успел достать нож, прежде чем его снёс голодный нург. Они с грохотом вылетели в коридор.

Я слышала борьбу, но не хотела туда идти. Во мне боролись противоречивые чувства. Смерть Маркуса могла решить сразу несколько проблем. Я была бы свободна, без лишних вопросов и допросов, забыв эти два дня как страшный сон. Нужно просто спуститься через окно и уйти. Но… Там был человек. Солдат Назитрапа, но всё-таки человек. Может, нурги не просто так меня не трогают, и я действительно одна из них? Такая же тварь…

Немного поколебавшись, я приняла решение, прекрасно понимая, что сразу пожалею о нём. Делала это я не из-за сострадания и большой любви к людям. У меня были вопросы, на которые я хотела получить ответы. Достав нож, я вышла из комнаты.

Маркус крупный и сильный боец, он не уступал мутанту в массе. Но, несмотря на равные габариты, нурги значительно превосходят людей в силе. Было очевидно, что у него не было шансов. Выбитое при ударе оружие валялось в стороне, и силы постепенно уходили. Ему ещё удавалось избегать укусов, держа монстра за горло, но бок уже был разодран когтями и залит кровью.

Они перекатывались по полу. Один хотел есть, другой стремился выжить. Когда в очередной раз сменилось положение их тел, и нург навис сверху, я подошла сзади и перерезала ему глотку.

О том, что сделала, пожалела сразу же. Маркус, мгновенно сбросив с себя трепыхающееся серое тело, вскочил на ноги и схватил меня за шею, прижав к стене с такой силой, что потемнело в глазах. Тут же, до адской боли, выкрутил мою руку, в которой я держала нож, и тот со звоном упал на пол. Его лицо, искажённое яростью, было залито кровью нурга. Он приблизил его ко мне так близко, что я чувствовала горячее, злое дыхание на своих щеках.

Рассматривая меня, Маркус начал сильнее сжимать шею. Задыхаясь, я цеплялась и царапалась, обеими руками пытаясь ослабить его хватку.

– Что ты вообще такое?

Прохрипел Маркус, всего в сантиметре от меня, кажется, даже его слюни попали на моё лицо. Но мне уже было всё равно, я безрезультатно пыталась сделать вдох, практически теряя сознание.