Читать книгу Нургада - - Страница 5

– Марк! Что ты делаешь? Отпусти! Ты же её задушишь!

Уже почти ничего не соображая, я услышала взволнованный голос Ника. Видимо, он прибежал на шум и теперь пытался предотвратить моё убийство. В итоге, ему всё-таки удалось достучаться до Маркуса, и тот резко разжал руку. Я с грохотом рухнула на колени, громко вдыхая воздух и пытаясь наполнить им лёгкие.

– Ты уже проверил подвал?

– Да, всё чисто. Я решил проверить, что тут у вас, – покосившись на меня, произнес Ник. – Ты нашёл?

– Нашёл. Всё, как сказал мистер Гри.

– И что это?

– Не знаю, похоже на видеоноситель.

Эти двое болтали, совершенно не обращая внимания на то, что я, пытаясь прийти в себя, хрипя и кашляя, валяюсь у их ног.

– Что случилось? – спросил Ник, перестав рассматривать труп нурга и озадаченно посмотрев на меня.

– Она пыталась сбежать.

Что? Он же соврал! Но зачем? Я подняла голову и встретилась с карими глазами Маркуса, которые смотрели на меня с предостережением. Этот взгляд точно не предвещал ничего хорошего. Не прерывая зрительного контакта, он присел напротив и взял мою руку в свою. Я с недоумением уставилась на него. Что вообще происходит? Через мгновение на моём запястье с противным щелчком защёлкнулись наручники.

Проделав то же самое со второй рукой, он задержал свой взгляд на моей шее. Скорее всего, на ней, после его пальцев, остались синяки. Закончив рассматривать своё «творение», Маркус поднялся на ноги. Лучше мне прикрыть эти отметины, чтобы через пару часов у него ко мне не возникло новых вопросов.

– Марк, ты ранен! Дай посмотрю, – в голосе Ника прозвучала искренняя тревога.

Он потянулся к окровавленному боку Маркуса, но тот остановил его, перехватив руку.

– Не сейчас, пора уходить.

– Мы не сможем уйти сегодня. Тебя же за квартал унюхают.

– Значит, пойдете без меня.

– Поздно, сам посмотри, темнеет уже. Я обнаружил в подвале хорошее помещение, в котором можно переждать. Думаю, ночь лучше провести здесь.

Аккуратно подбирая каждое слово, Ник с надеждой посмотрел на Маркуса. Было видно, что он испытывает к нему отцовские чувства и всеми силами пытается остаться рядом, чтобы помочь. Маркус перевёл взгляд на разбитое окно, солнце и вправду начинало садиться. Его длинные оранжевые лучи, преломляясь сквозь разбитые стёкла, ползли по пыльному полу коридора практически до его ног. Видимо, оценив все «за» и «против», он посчитал, что группе действительно будет безопаснее остаться в доме. Молча кивнув, потянул за наручники, бесцеремонно поднимая меня на ноги и таща за собой.

Подвальное помещение, о котором говорил Ник, оказалось достаточно просторным. Грязным, сырым, но зато с хорошей железной дверью. На полу лежали остатки различных досок от старых деревянных стеллажей, а значит, не придётся спать на липком, холодном полу. Дарий, как всегда, сидел отдельно ото всех. При моём появлении он уставился на мои руки, и на его лице появилось неподдельное сочувствие. Присмотревшись к нему получше, я поняла, что этому парню нет и тридцати. Крепкий, физически хорошо развитый мальчишка, тихий и исполнительный, а ещё у него были потрясающего цвета глаза – ярко-голубые. Я таких ещё никогда не видела. Они так необычно сочетались с его белыми кудряшками. Я поймала себя на мысли, что странным образом не испытываю к нему негативных эмоций, несмотря на чёрную форму с алыми шевронами Назитрапа.

Виктор, как обычно, сидел с отсутствующим видом, но заметив наручники на моих руках, усмехнулся и подмигнул. Ну да, мы теперь с ним двое опасных преступников.

– Ты ранен, кэп? Я могу помочь решить эту проблему, – слова, пропитанные ядом, сорвались с губ Виктора при виде ранения Маркуса.

– Видел я, как ты решаешь проблемы.

Жестокая фраза, точно достигла своей цели. Виктор дернулся, но Ник не позволил ему встать с места. По его скулам бегали желваки, дыхание стало шумным, глаза, наполненные ненавистью, разрывали своего командира на куски, но продолжать эту перепалку он не стал. Сидя у противоположной стены, мужчина еще долго молча испепелял Маркуса взглядом.

Мне было указано сесть на длинные доски, сложенные в виде лавочки. Марк уселся рядом и занялся своим поврежденным боком, явно собираясь проделать все процедуры сам, без привлечения посторонней помощи. Из-за ранения он потерял очень много крови, его цвет лица стал бледным, движения рук – заторможенными, процедура точно давалась ему нелегко. Сняв с себя футболку, которая стала больше похожа на кусок липкой тряпки, он принялся очищать и обрабатывать рану, изредка матерясь сквозь зубы.

В его солдатской аптечке оказались все необходимые препараты. Всё, что только могло понадобиться при ранении, находилось в ней. Назитрап определенно не экономил на амуниции для своих бойцов. Я посмотрела на неё с нескрываемой завистью. Вещь действительно отличная, мне даже захотелось и себе такую раздобыть.

Пока Маркус возился со своей раной, я внимательно рассматривала его. Он был хорошо сложенным бойцом, без перекачанных мышц, жилистым и подтянутым. Многочисленные шрамы на торсе свидетельствовали о долгой и непростой карьере в Назитрапе. Возможно, он, как и многие солдаты, попал туда ещё ребёнком, лишившись родителей. Второй сектор забирал абсолютно всех сирот системы. Конечно, были и те, кто приходил добровольно, наслушавшись агитационных историй о самом доблестном секторе, но их значительно меньше. Неизвестно, что способствовало началу службы Маркуса, но то, что он полностью предан ей, было несомненно.

Такие солдаты слепо верили во всё, что им с детства вбивали в головы. Назитрап позиционировал себя спасителем и защитником, силой, которая смогла сохранить жизнь человечеству после катастрофы. Все видеотрансляции, журналы, учебники и просто книги твердили об отваге бойцов второго сектора, которые, не жалея собственной жизни, спасали жителей Нургады, а в дальнейшем и в двух соседних с ней секторах, когда и до них добрался вирус. Никто не решался поднять вопрос, почему после такого отважного спасения ни один житель четвёртого сектора не выжил. Целое поколение уже выросло на этих байках, а те, кто непосредственно являлся воином Назитрапа, даже под сомнение не ставили честность тех, кому служат.

Предмет моего изучения точно был одним из них. Я смотрела на Маркуса и не понимала, как с ним наладить контакт, а то, что это следовало сделать, и так очевидно. Иначе мне просто не выпутаться из сложившейся ситуации. После того как он соврал Нику, стало совсем непонятно, что за мысли у него в голове и какие последствия эта ложь имеет для меня.

– Марк, я могу тебе помочь.

Услышав, как Ник называет его таким сокращённым именем, я попыталась первой начать диалог, а ещё мне надоело смотреть на эту неуклюжую возню. Видно, что он подобным занимается не впервые, но даже у таких сильных мужчин пластыри могут выскальзывать из рук. Никто даже не пытался ему предложить свою помощь, прекрасно зная упёртость своего командира. Они занимались своими делами и не обращали на нас совершенно никакого внимания.

– Еще раз назовешь меня этим именем, я отрежу тебе язык.

Произнося эти слова, Маркус даже не посмотрел в мою сторону. Его голос был совершенно спокойным и не выражал эмоций, как будто рассказывал мне какую-то ужасно скучную историю. Вряд ли он, конечно, исполнит свою угрозу, но проверять я не планировала. Сразу стало понятно, что таким коротким именем его могли называть только близкие люди. А я точно не входила в их число.

– Я вообще-то тебе жизнь спасла.

Моя реплика, наконец, заставила его оторваться от ковыряния в ране. Он смерил меня скучающим взглядом, каким смотрят на слегка туповатого человека.

– Жизнь спасла? Разве тебя просили об этом?

Он ещё и одну бровь приподнял, таким образом давая понять, что сомневается в моей адекватности.

– Насколько я помню, ты был не в состоянии это сделать, – я начинала постепенно закипать.

– Я был занят выяснением отношений с твоим «другом».

– Он мне не друг!

– Долго выбирала, кому перерезать горло?

– Я не выбирала!

– Промазала, что ли?

– Очень смешно.

На мгновение на его лице появилось что-то похожее на улыбку, но тут же было стерто привычным безразличием. Неужели Маркус ещё и шутить умеет, хотя скорее всего, он просто издевается надо мной, пытаясь вывести на эмоции.

– Кто такой мистер Гри? – пытаясь уйти от скользкой темы, я задала вопрос, который мне не давал покоя.

Лицо Маркуса приобрело выражение искреннего удивления, и я поняла, что вляпалась в очередное дерьмо.

– Ты не знаешь, кто такой мистер Гри?

Этот вопрос явно не требовал ответа, он лишь подчеркивал абсурдность моего незнания этой личности. Как выкрутиться, я не знала. У него и так уже накопилась куча вопросов ко мне, а тут ещё и это.

– Состав Верховного Совета знают все жители системы, более того, он не менялся последние десять лет. А мистер Арий Гри… – Маркус намеренно сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. – является неизменным его главой уже более двадцати лет. Как же ты могла о нём не слышать?

Меня бросило в холодный пот. Нужно было срочно придумать какую-нибудь правдоподобную историю. И я выдала лучшее, что мне пришло в голову.

– Я долго жила в лесу.

Мне показалось, на секунду, в его взгляде промелькнули боль и сочувствие. Но эти эмоции так быстро исчезли, что я не была уверена, были ли они вообще. Маркус вернулся к своему занятию, очевидно решив, что разговоров на сегодня достаточно, а может, у него просто не осталось на это сил.

Закончив с обеззараживанием, он вколол себе под ребро какой-то препарат, скорее всего обезболивающее. Достав из аптечки специальное медицинское устройство для скрепления живой ткани металлическими скобами, он начал с его помощью стягивать края раны. По выражению его лица было очевидно, что анестетик не успел до конца подействовать, но это Маркуса не остановило. Он продолжил монотонно протыкать кожу этим аппаратом, который издавал мерзкие щелкающие звуки. Закрыв поврежденный участок, Марк натянул на себя чистую футболку и лёг. Все эти манипуляции, видимо, отняли у него последние силы, потому что вырубился он мгновенно, а я ещё долго сидела, слушая отвратительное чавканье, доносившееся с улицы, думая о последствиях сегодняшнего дня.

Ближе к полуночи Маркуса накрыла лихорадка. Он бормотал что-то несвязное, ворочаясь и хрипя. Единственное, что я смогла разобрать из невнятных фраз, – имя «Лизи», его он повторял чаще всего. В течение всей ночи Ник несколько раз подходил и осматривал Марка, измеряя температуру и делая какие-то инъекции.

Наблюдая за этим немолодым мужчиной, я не могла понять, как он мог оказаться в этой группе. Нет, Ник безусловно ещё не стар, вынослив и находится в довольно хорошей форме. Но насколько мне было известно, Назитрап не использовал для подобных заданий бойцов старше сорока лет. Они распределялись по всем секторам системы и занимали уже совсем другие должности, а этот продолжал бегать с автоматом, да ещё и по Нургаде. Странный он, конечно. Единственное, что точно ясно об этом необычном солдате, так это его отцовская любовь и безграничная преданность своему командиру.

Моё пробуждение было отвратительным, и судя по раздражению на лицах остальных, эта ночь далась им тоже нелегко. Потрёпанные, грязные и просто уставшие, все хотели только одного – как можно быстрее выбраться из Нургады. Но когда началось обсуждение разработанного ими плана, мне стало ясно, что при его реализации шансов уйти живыми у нас просто нет. Он в принципе был неплохой, но составлен на основе карт двадцати пятилетней давности. После катастрофы они по объективным причинам не обновлялись, а ведь четвёртый сектор тоже не стоит на месте, он меняется. Происходят постоянные разрушения и завалы проходов. Тот участок канализационного туннеля, по которому они планировали выйти к оставленному транспорту, вообще завален камнями и частично размыт грунтовыми водами. Странно, что они изначально не попытались войти по нему. Хотя маршрут, который был ими выбран, оказался ничуть не лучше.

Я, наверное, слишком шумно выражала свои эмоции по поводу их идиотской затеи, так как разговоры стихли, и все повернулись в мою сторону.

– Не обязательно так громко сопеть и вздыхать. Что тебе не нравится? – вопрос Маркуса прозвучал непривычно вяло.

Несмотря на то, что ему явно стало значительно лучше, голос всё равно был очень усталым, а внешний вид довольно болезненным. Черты заострились, тёмная щетина ещё сильнее выделялась на бледном лице, а синюшные круги под глазами и испарина на лбу свидетельствовали о том, что Маркус чувствовал себя, мягко говоря, неважно.

– Кто я такая, чтобы мешать вам совершить акт самоубийства? Только меня с собой не тащите.

– А она мне нравится. Пристегните её ко мне, я думаю, мы поладим, – вдруг оживился Виктор. Но на него никто даже не обратил внимания. Он так и сидел в наручниках, не участвуя в общей беседе, в принципе, как и я.

– Есть другой путь? – без особой заинтересованности поинтересовался Маркус.

– Он вам не понравится. Поэтому предлагаю на этом расстаться и пойти каждому своей дорогой.

Я действительно желала, чтобы наше затянувшееся знакомство, наконец, закончилось. Меня бесил запах собственного немытого тела, раздражали наручники, сковывающие движения, злила вся эта ситуация в целом. Мне уже было плевать, кто такой Арий Гри и откуда ему так много известно об этом доме. Я просто хотела попасть домой.

Тем временем, раскатистый и искренний хохот Виктора наполнил душное, замкнутое пространство. Весело было, видимо, только ему, так как остальные не проявили признаков веселья, а он ещё долго издавал какие-то хрюкающие звуки. Его частые перепады настроения свидетельствовали о том, что внутри у него не так весело, как снаружи. Наверное, таким образом уходила его боль.

Маркус же многозначительно посмотрел на мои скованные руки – это и был ответ на озвученное мной предложение. Никто меня не собирался отпускать. Его не интересовали мои желания, у него есть свои цели, остальное не имело значения.

– Говори, – так он поставил точку в моих попытках получить свободу.

Значит, придется решать проблемы по мере их поступления. В любом случае, нужно выбираться отсюда. Одна я смогла бы легко выйти к центральным воротам, с такой компанией сделать это невозможно, поэтому остается лишь один выход. Поэтому я не стала тянуть с ответом:

– Там, где задний двор упирается в северную гору, есть узкая сквозная расщелина. До нее минут десять по открытой местности. Другого выхода нет…

Все внимательно начали изучать разложенную на досках карту. И судя по тому, что молчание затягивалось, они прекрасно поняли, куда ведет этот проход. Между темных, густых бровей Маркуса появилась глубокая морщина, он стал очень напряженным. Ник покачал головой, ему явно не нравился этот маршрут. Дарий затих, безмолвно ожидая решения своего командира, а Виктор продолжал отрешенно ковырять ботинком затоптанный пол. Спустя пару минут Маркус раздраженно спросил:

– Есть возможность его обойти?

– Нет.

– Нам не стоит туда соваться, нас слишком мало, – вмешался в разговор Ник.

– Думаешь, я не знаю? Хочешь предложить другой вариант?

– Куда вы там собрались? – у Виктора появилась заинтересованность в происходящем вокруг, и он даже привстал со своего места.

– Мы останемся без транспорта. До Назитрапа три недели пешком! Ты думаешь, в Руанте нам помогут? – не унимался Ник.

– Руант? Вы что, больные? Они нас терпеть не могут! – не выдержав, вспылил Виктор. Вскочив, он подбежал к остальным и уставился на карту.

Я закрыла глаза, устало прислонившись затылком к шершавой цементной стене. Мне была не интересна их дальнейшая перепалка, всё равно её результат был заранее известен. Поэтому я погрузилась в собственные мысли, полностью отстранившись от всего происходящего вокруг.

Руант… Третий сектор системы Мирт. До катастрофы он являлся огромным культурным центром, в котором реализовывались любые творческие задумки. Поэты, художники, писатели, музыканты, дизайнеры и просто те, кто хотел посвятить свою жизнь искусству, обустраивались именно там. Полная свобода фантазии, самовыражение и оригинальность царили на всей территории Руанта. В нём все дома были довольно невысокими, не более трёх этажей, но каждое являлось произведением искусства. Они служили самовыражением для создавших их людей и имели яркую индивидуальность. Ни одно сооружение не повторяло другое. Из-за такого разнообразия улицы превратились в буйство красок, переплетение стилей и форм. Экскурсии, которые организовывались в Руант из других секторов системы, имели огромный успех и были расписаны на несколько месяцев вперёд.

К сожалению, третий сектор располагается слишком близко к Нургаде. Поэтому его судьба была заранее предрешена. Руанту пришлось стать своеобразной буферной зоной, единственной преградой для быстрого распространения вируса к первому сектору, который находится сразу за ним. Но он не сдался, люди отчаянно боролись, те, кто ещё вчера держал в своих руках кисти и скрипки, сражались до последней капли крови. Они верили, что нужно продержаться ещё чуть-чуть, и Назитрап обязательно придет им на помощь, он ведь не мог их бросить…

– Латея! – громкий голос Маркуса заставил меня открыть глаза.

Мне было так непривычно услышать своё имя, что я просто зависла, вспоминая, когда последний раз вообще его слышала. На моём лице непроизвольно появилась улыбка, а мысли унеслись куда-то далеко. Скорее всего, в этот момент мой вид был слегка придурковатым, потому что Маркус посмотрел на меня с какой-то настороженностью.

– Отметь на карте точное место прохода, – сухо приказал он.

Реальность быстро вернула меня из приятных воспоминаний, стерев с лица все признаки веселья. Я молча подошла и сделала отметку на карте.

Собрались быстро. Да нам и нечего было собирать. Со вчерашнего дня рюкзаки никто даже не стал разбирать. Провизии осталось очень мало, минимум вещей и бесполезное оружие, которое приходилось таскать с собой, но невозможно использовать. Не понимаю, зачем они продолжали его носить, я бы давно уже от него избавилась.

Присев на доски рядом со мной и достав из аптечки всё необходимое, Маркус занялся перевязкой своего ранения. Рана выглядела не критично, но воспаление явно присутствовало, о чём свидетельствовало обширное покраснение кожи вокруг. В таких условиях сложно избежать заражения, но ему удавалось не допустить его дальнейшего распространения. Пока остальные были увлечены подготовкой к выходу, я попыталась ещё раз заговорить с ним о дальнейшей судьбе, стараясь говорить как можно тише:

– После того, как я выведу вас отсюда, ты отпустишь меня?

– Я не могу тебя отпустить.

– Но зачем тебе тащить меня дальше?

– Ты ведь сама знаешь ответ на этот вопрос, – отвечая, он даже не смотрел на меня, продолжая заниматься своим делом.

– Я не знаю, что ты там себе придумал, но это чистая случайность! Понятия не имею, почему он на меня не напал.

Маркус всё-таки оторвался и поднял свои глаза, внимательно посмотрев на мою шею. От его взгляда мне стало тяжело дышать, как будто на горле медленно затягивалась удавка. Я знала, почему он так смотрит.

– А это тоже «чистая случайность»? – он указал на то место, где ещё вчера красовались сине-чёрные отметины его пальцев.

Как же я могла забыть, надо было хотя бы попытаться закрыть эту часть тела. Теперь моё положение стало ещё хуже. Скорее всего, ускоренная регенерация сделала своё дело, и на коже не осталось больше никаких следов. Я сидела и смотрела на него, как загнанный в угол щенок, не находя подходящих слов. Не дождавшись ответа, Марк продолжил:

– Вот видишь, нет смысла продолжать этот разговор. Ты постоянно врёшь, либо просто отмалчиваешься. Поэтому придётся отвести тебя туда, где можно получить всю информацию, не задавая вопросов, – его голос был абсолютно равнодушным, он отвёл взгляд, продолжив смазывать края раны какой-то вонючей мазью.

– Куда? Куда ты хочешь меня отвести? – я сама с трудом могла разобрать свой еле слышный шёпот.

– В восьмой сектор.

– Какой ещё восьмой сектор? Их же всего семь. – Может, у него опять началась лихорадка, раз он несёт подобный бред.

– Видимо, ты действительно слишком долго жила в лесу, раз не знаешь о его существовании, – мой ответ опять заставил Маркуса оторваться от своего занятия.

Но мне действительно ничего неизвестно о восьмом секторе, их всегда было семь. Как такое вообще возможно? И почему именно туда? Я думала, мы идем в Назитрап…

– Что это за сектор? – мне было крайне сложно скрыть волнение в голосе.

– Его строительство началось ещё лет пятнадцать назад. Чем-то похож на Нургаду, только в более меньших масштабах. Такой же научный центр, занимающийся созданием лекарства от вируса Рича. Я думаю, ты можешь быть очень полезна, – от его слов у меня всё похолодело внутри и стало дурно.

– Ты хочешь отдать меня на опыты, как лабораторную крысу? – я всеми силами старалась сдержать себя, чтобы не закричать во весь голос.

– А ты предпочла бы и дальше прятаться в лесу? Прекрасно зная, что можешь помочь, но продолжая наблюдать, как вокруг мрут люди, лишь бы тебя не трогали, – Маркус приблизился вплотную ко мне и с нескрываемой ненавистью прошипел эти слова мне в лицо.

– Ты ошибаешься! Я не могу никому помочь!

– Это не тебе решать! Каждый день нурги пополняют свои ряды, и если есть хоть малейший шанс это исправить, его надо использовать! А ты переживаешь только за собственную шкуру!

– Но это моя жизнь, я не хочу, чтобы на мне ставили бесполезные опыты и держали в клетке! Пойми, этот вирус неизлечим…

– Для того чтобы найти вакцину, создан целый новый научный сектор. А ты всё поняла, просидев всю жизнь в лесу?

– Ты не понимаешь…

– А я и не хочу понимать. Всё решат учёные. И не надо драматизировать, никто тебя не собирается держать в клетке. Наш разговор окончен, – поставив точку, Маркус закончил обработку ранения и принялся проверять своё оружие, больше не обращая на меня внимания.

В его словах не было обмана. Он действительно верил в то, что говорил. Но вся проблема заключалась в том, что я догадывалась об истинной причине строительства нового исследовательского сектора, и она была далека от тех целей, которые озвучил Маркус. Видимо, у меня остался единственный выход – побег. Не знаю когда и как, но других вариантов я просто не видела.

Через минут двадцать все были готовы отправиться в путь. Радости на их лицах я не наблюдала, хотя и сама тоже не лучилась счастьем. Перед выходом я попросила снять наручники, но получила решительный отказ. С подобным украшением на руках бежать точно не стоит, поэтому придется подождать лучших времен. Тяжело вздохнув, я поплелась к выходу, у которого уже столпились солдаты Назитрапа. Ник, с противным тихим скрипом открыл дверь, которая служила преградой в наше временное убежище, и первым вышел из помещения. Проверив узкий тёмный коридор, через который можно попасть на задний двор дома, он дал отмашку двигаться всем остальным.

На поверхности нас встретило яркое утреннее солнце. Его лучи струились по всему телу, согревая своим теплом. Хотелось просто лечь на мягкую траву и, выбросив из головы все проблемы, насладиться этим летним днём. Но мечтам суждено было остаться лишь мечтами, так как, не теряя времени, мы двинулись к подножию северной горы. Из-за такой близости она казалась огромной, а на её вершине до сих пор лежали шапки нерастаявшего снега. Меня всегда завораживало и восхищало это чудо, сотворенное самой природой. Даже сейчас, позабыв о своём ужасном положении и шагая в неизвестность, я просто любовалась окружающей нас красотой.

Идти было непросто. Задний двор полностью зарос колючей, высокой травой. Приходилось продираться сквозь неё, царапая себя до крови. Повезло, что её высота доходила максимум до плеч, обеспечивая хороший обзор и позволяя не быть застигнутыми врасплох.

Пройдя полпути, я обернулась, с тоской посмотрев на отдаляющийся дом. С этой стороны его вид был ещё более плачевным. Он практически врос в некогда прекрасный сад. Крыша обвалилась, из-за чего третий этаж выглядел полностью разрушенным, стены поросли вьющимися растениями, а на месте окон остались лишь покосившиеся рамы. За ним, вдалеке, отражая блики, переливались тысячами солнечных зайчиков стеклянные высотки. Они вместе со своими замысловатыми переходами сверкали, как самые чистые драгоценные камни. Моя Нургада… Я прощалась, не зная, смогу ли ещё когда-нибудь сюда вернуться.

До нужного места мы добрались достаточно быстро. Ободранные и изможденные, но главное – без лишних встреч. Солнце сегодня оказалось аномально жарким. Воздух влажный и обжигающе горячий, окутывал всё тело, из-за чего оно мгновенно покрылось вязким потом. Не было даже намека на дуновение ветерка. Всё указывало на то, что скоро будет дождь, а это не сулило нам ничего хорошего.

Не теряя времени, мы по одному стали проходить сквозь расщелину. Она была достаточно узкой – до метра в ширину и длиной около триста метров. Проход находился за небольшим выступом, который скрывал его от посторонних глаз. Не знаю, из-за чего и когда он образовался, но почему-то на картах его не отображали. Когда я проходила этот каменный тоннель, в моей памяти всплыло лицо Люси, вызвав болезненный спазм внутри. Я уже почти не могла вспомнить, как она выглядела, из-за чего её образ давно стал размытым, но не менее родным. Встряхнув головой, я попыталась прогнать дурные мысли. Не сейчас.

Пройдя сквозь трещину в скале, мы оказались на своеобразном горном плато. Эта горная равнина тянулась до самого Руанта, вдалеке на возвышенности виднелись его четкие очертания. С обеих сторон пролегли огромные крутые обрывы, которые лишали возможности обойти третий сектор стороной. Эта местность была дикой и никогда не использовалась для сообщения между двумя секторами. Неизвестно, знал ли кто-то вообще о такой возможности. Когда-то мне его показала Люси, она обнаружила его совершенно случайно, а позже это место стало нашим маленьким убежищем.

С этой точки стало отчетливо видно, как на горизонте начали формироваться грозовые облака. Особого выбора у нас не было, поэтому, шумно вздохнув, Маркус зашагал в сторону Руанта, а мы молча последовали за ним. И судя по отдаленности, идти нам предстояло минимум пять часов.

Вся территория вокруг была усыпана огромными, покрытыми мхом валунами, которые, видимо, периодически срывались с горных выступов. В некоторых местах виднелись небольшие редкие группы деревьев. Спустя час, когда наша «компания» проходила около таких зарослей, рассекая воздух, просвистела стрела, вонзившись в землю прямо возле ботинка Маркуса.

Резко остановившись и выхватив оружие, мужчины направили его на небольшой лесной островок. Но все прекрасно понимали, что вряд ли смогут его применить. Один раз они это уже сделали, заплатив за ошибку жизнями своих товарищей. Здесь, конечно, не центр Нургады, но нурги есть везде. С каждой секундой напряжение только усиливалось, а мы продолжали неподвижно стоять, застыв в немом ожидании.