Читать книгу Наследники ветра - - Страница 3

Now that ain't workin', that's the way you do it

Lemme tell ya, them guys ain't dumb

Maybe get a blister on your little finger

Maybe get a blister on your thumb2[1]

Dire Straits – «Money for Nothing»

Гонка Нулевого Яруса была главным событием в жизни Нордики. Она проводилась раз в год, и город авиаторов был точкой старта и финиша. В ходе соревнования аэропланы должны были пролететь от Нордики до Бореаса, северного океана, омывавшего северные провинции Никеи, и после двухсот километров над поверхностью воды оказаться на востоке, где была первая точка дозаправки и контрольный пункт, на котором можно было объявить о выходе из гонки. Восточный участок был комфортным, там редко бывали сильные ветра или погодные аномалии. Однако лететь приходилось ночью, а восточные звёзды, так называемые блуждающие светила, были крайне ненадёжны для ориентира. Так что единственным способом навигации оставалось заранее проложить маршрут по карте и неуклонно следовать ему по приборам.

Всё это Леони и Карл тщательно изучили заранее, собрав вырезки интервью победителей прошлых лет и официально доступную информацию. Им предстояло модифицировать «Стрижа» для более долгих полётов и сокращения потребления топлива, и скоро надо было заняться этим…

– Главная проблема – всё ещё пустыня, – они сидели на полу в комнате Леони, перебирая старые газеты. Карл вытащил из подшивки «Крылья столицы», ежемесячное издание по лётной тематике. – Смотри, «Ураган» в прошлом году победил потому, что сэкономил топливо на восточном участке, а на юге задействовал все возможные запасы и перегнал песчаную бурю. Может, нам так же?..

– «Ураган» с Верхнего Яруса родом. Это гоночный аэроплан, на фотку посмотри, – Леони ткнула пальцем в изображение. – У него система обратной циркуляции охладителя, так что ему не пришлось заправлять воду перед пустыней… Видишь, трубки из корпуса торчат? Мы такую в жизни не сможем себе позволить.

– Можем попытаться сделать её сами, – предложил Карл. – Но основной проблемы это не решит. Это всё вопрос удачи…

Никея в целом была страной жаркой. Чем ниже Ярус, тем жарче, но даже Нордика не шла ни в какое сравнение с пустыней. Из-за высоких температур свойства металла, из которого состояли аэропланы, топлива, охладителя, да и просто ветряных потоков, все они менялись. Все их нужно было принимать во внимание…

Пустыня стала могилой сотен авиаторов, талантливых и не очень. Самый известной из них была, наверное, «Красная комета» – Андреа, старшая дочь премьер-министра Никеи Мариоса Ласкариса. Первая женщина, севшая за штурвал аэроплана, летавшая в одиночку, без навигатора, вдохновившая сотни девочек, таких, как Леони, заинтересоваться небом.

Её улыбка смотрела с плакатов, которые обещали девушкам невероятные возможности в армии, о которых они прежде и не мечтали.

«Красная комета», её аэроплан, двенадцать лет назад направился пересечь Южную пустыню, но никогда её не покинул. Даже места падения найти не удалось – что попадает в пески, остаётся в песках, как говорили местные.

– Знать бы ещё, из-за чего она погибла… – Леони нахмурилась, перебирая пачки газет. Она собирала их с самого детства, с тех пор как ходила хвостиком за отцом и умоляла его показать, как заводить аэроплан и готовиться к взлёту.– Если даже она там сгинула, это могло быть что-то очень опасное…

– Да могла в ходячую дюну врезаться или ещё что. Ты её превозносишь, ну да, но все совершают ошибки. Даже те, кто кажется неуязвимым. Но… может, мы что-то найдём? Там, место падения самолёта или ещё что…

Он выудил из вороха газет издание «Крылья столицы» – самую популярную среди лётчиков специализированную газету. Она была очень старой, из времён их раннего детства. На чёрно-белом, давно потускневшем снимке широко улыбалась в камеру девушка в лётном комбинезоне на фоне аэроплана. На её лице можно было разглядеть тонкие полосы татуировок на лбу, переносице и скулах.

«Не вижу ни единой причины девушке бояться летать!» – интервью с победительницей Гонки Нулевого Яруса А. Ласкарис

В первую очередь, позвольте мне от лица всей редакции и от себя лично поздравить вас с победой, леди Ласкарис, и поблагодарить за то, что согласились на интервью. Скажите, как вы себя ощущаете после столь значимого события?

Если говорить откровенно, это было самое сложное лётное испытание в моей жизни. Никея – крайне разнообразная в плане ландшафтов страна, и каждый её регион представляет себе уникальный вызов даже для опытного авиатора. Гонка Нулевого Яруса заставляет тебя бросить вызов не только соперникам, но и самому себе, а также силам природы. Разумеется, это непросто физически, особенно если хочешь не просто финишировать, но и получить приз, каждая минута в кабине и вне неё должна быть расписана детально. Это требует достаточно высокого уровня личной дисциплины.

Вы стали первой женщиной, которая получила Серебряную ленту. Вы наверняка знакомы с тем, что высказывали в газетах представители лётной элиты по этому поводу. Вы бы хотели что-то им сказать?

О, заявлений о том, что женщине нечего делать за штурвалом, я слышала предостаточно! Я уже привыкла не реагировать на подобное, но я точно знаю, что сотни и тысячи девчонок, которые грезят о небесах, могут столкнуться с теми же предрассудками. Я не хочу ничего говорить людям с узким мировоззрением – за меня скажет непреодолимо текущий процесс преобразования нашего общества. А вот девочкам я хочу сказать – не давайте ничьим стереотипам и ограниченности повлиять на ваше решение посвятить себя полётам! Я не вижу ни единой причины, почему бы девушка боялась летать больше, чем парень.

Как вы видите своё будущее после такой громкой победы? Какую карьеру желаете построить?

На данный момент я являюсь слушателем четвёртого курса Академии Генерального Штаба Никеи. Если я доучусь там ещё год, как и планирую, я вступлю в ряды нашей славной армии и посвящу себя обеспечению безопасности нашей страны. Я далеко не единственная девушка на нашем курсе, и я должна сказать, что мы ни капли не отстаём от юношей!

Продолжение на с.4.

– А продолжения в этой куче, конечно, нет… – Леони вздохнула. – Давай бросим эту тему с падениями, хорошо? Следователи военные ничего не нашли, а ты посреди гонки найдёшь. Лучше думать о том, как выжить, и я думаю, это будет не так уж сложно! Технологии двенадцать лет на месте не стояли. К тому же, она была одна, а у меня есть ты. Лучший навигатор Нордики!

– Скажешь тоже… – Карл покраснел, поспешно опуская взгляд. – Куча навигаторов лучше есть. В той же армии.

– Навигаторы в армии не найдут маршрут, по которому надо вытаскивать голову из задницы. Ты их переоцениваешь, – девушка рассмеялась. – Иначе бы на гонке появлялись военные экипажи. А их нет. И не было последние лет пять!

Им предстояло ещё много работы, учитывая, что курьерскую работу никто не отменял, но Леони была уверена, что к моменту старта они и план составят, и «Стрижа» чуть подкрасят – в некоторых местах на корпусе облезла краска.

* * *

В преддверии гонки в Нордике открылась Ярмарка Крыльев – лучшее место в Никее для того, чтобы купить новые детали или даже целые аэропланы. В преддверии гонки Леони пришлось залезть в накопленные деньги и раскошелиться на новейшие комплектующие, но затраты оказались оправданы: им удалось собрать рециркулятор и фильтр для охладителя по схеме от «Вейланд Автоматик», одной из крупнейших фабрик по производству аэропланов, купленной за просто неприличные деньги, как для одного жалкого листика бумаги. Таким образом, «Стрижу» не придётся по несколько раз за гонку тратиться на драгоценную воду для охлаждения двигателя.

Они пыхтели над этим всё свободное время, даже ночевали в ангаре, но по итогу получилось… ну, что-то. Леони даже была почти уверена, что система переживёт гонку, и после её не придётся снимать по причине прихода в негодность… Хотя, конечно, как и всегда с кустарными комплектующими, собранными на коленке из лома металлов, сшитых вместе прохудившихся труб и такой-то матери, ни о чём нельзя было говорить со стопроцентной уверенностью. Светящаяся в полумраке горка иллариев всё равно уменьшилась, вообще без затрат было никак не обойтись. Но хороший рециркулятор на открывшихся торгах стоил бы тысячи две, если не больше.

То, что они ничего не смогут на Ярмарке купить, не мешало Лео и Карлу шататься по торговым рядам, изучая новинки. Самым людным местом, разумеется, была площадь, где выставлялись новейшие аэропланы от ведущих концернов, блестящие на солнце, как леденцы. Карл купил им обоим конфеты на палочках в форме ветряных мельниц яркого синего цвета, и они шатались мимо прилавков, которые предлагали новую экипировку для лётчиков. Леони вздыхала, любуясь новенькими очками. Карл остановился посмотреть на предложения торговца, который предлагал самые разные планшеты для навигаторов – даже со встроенными компасами и датчиками давления.

Шёпотки они услыхали не сразу – следом за ними толпа как-то расступилась, позволяя пройти по торговому ряду двум юношам в угольно-чёрной униформе с золотыми нашивками. Тот, что пониже, был блондином с карими глазами, и выглядел он так, будто ему под нос подсунули нечто скверно пахнущее. Его спутник был выше ростом, прямой и тонкий, как палка, с прямыми русыми волосами до плеч… Удивительно. Они вроде как в униформе, а причёска совершенно не уставная. Но в каждой частной армии свои порядки.

– Это же с «Аурелии»?

– Точно, чёрная униформа!..

– Мне казалось, на корабле-убийце кто-то постарше…

Было понятно, что парни это обсуждение слышали, но даже не подавали вида, просто направляясь дальше. И тут у Леони всё встало на свои места. Конечно, «Аурелия»!..

Среди частных армий люди в чёрных униформах были легендой, несмотря на то что они определённо существовали в реальности. Что о них только ни говорили! Что летучий крейсер «Аурелия» – результат инженерных изысканий с применением не просто никейских, но и гильдейских технологий, что он мог пересечь Лету и даже делал это, что туда набирали отпетых маньяков… И что никто не знал, кто именно эту армию спонсировал. И сейчас двое членов экипажа, вокруг которого клубились столько слухов, были здесь, в Нордике!

Неужели они будут принимать участие в гонке?..

– Кхм, – раздражённый голос вывел Леони из состояния ступора. Юноши остановились в каком-то метре от неё, и более высокий, явно главный в тандеме, глядел на неё с прищуром.

– Не трамвай, – вырвалось у неё прежде, чем она успела это осмыслить, – объедешь.

Карл тут же схватил её за рукав рубашки, оттягивая назад, заставляя отойти с пути. Леони не поддалась. Она – нордийка. Она тут у себя дома, а эти чужаки будут указывать ей, где стоять и когда отходить? Да не в жизни!

– Я всего лишь о том, что вы преградили нам путь, – произнёс устало парень, нашивки которого она наконец разглядела – он был лейтенантом, а его спутник пониже старшим лейтенантом. – На весьма узкой улице. Чем быстрее вы нас пропустите, тем скорее мы уйдём.

Судя по всему, парень повыше явно не хотел размениваться на лишние церемонии с гражданскими, но решил не вмешиваться. Леони нахмурилась недовольно, скрещивая руки на груди.

– И вы думаете, что мы должны, как остальные, бросаться прочь, едва вы показались на горизонте? – елейно поинтересовалась девушка.

– Что ты тратишь время, Терон… – выдохнул раздражённо блондин. Ну, хотя бы к табельному оружию не тянулся… От частной армии можно было всякого беспредела ожидать. – Как видишь, местные всего лишь не имеют понятия о манерах и своём месте среди сильных мира сего. Лучше нам вернуться на аэродром.

– А ты и есть сильный, что ли? – Леони сделала шаг вперёд, готовясь бросаться бить наглые морды, соизволившие спуститься к ним со своей верхотуры. Но её товарищ среагировал быстрее, хватая Леони за оба локтя, чтобы та точно не сделала никакой глупости, и оттаскивая в промежуток между двумя прилавками.

– Ты самоубийца?! – прошипел он ей на ухо. – Это же с «Аурелии» люди, они тебя пришлёпнут и даже не почешутся!

Леони хотела возразить, что кулак в нос уж точно сбил бы с напыщенных мальчишек весь их пафос, но медленно выдохнула, позволяя Карлу увести себя прочь. Конфликт им действительно был сейчас совершенно ни к чему. Особенно с какой-то там частной армией.

На парне лица не было. Он тащил Леони за собой прочь от временных торговых рядов и от ярмарки, куда угодно, главное, подальше от места столкновения. Он не остановился, пока они не оказались во дворе дома, где Леони жила со своим дядей. Сегодня там никого не было – все дети убежали на Ярмарку Крыльев, тем более, сегодня обещали показательные полёты. Так что и лишних ушей не наблюдалось.

– Да что на тебя нашло?! – возмутилась Леони, наконец выдёргивая ладонь из хватки Карла. Тот смотрел на неё мрачно, исподлобья.

– Дура, – пробормотал он. – Ты думаешь, если бы они решили наказать тебя, избив или просто пристрелив, за тебя бы хоть кто-то вступился, кроме меня? У тебя совсем нет инстинкта самосохранения!

– В Нордике… Мы все друг за друга, ты и сам это знаешь! – Леони почувствовала жгучую обиду. Как будто Карл недооценивал город, где они оба выросли. Где люди жили намного хуже, чем в других частях империи, но именно это в первую очередь помогало сплотиться, объединиться… Именно поэтому Нордику ни разу не удавалось захватить ни одной частной армии, для которых район с авиазаводами и массой умелых лётчиков и инженеров мог бы стать настоящей золотой жилой.

– В Нордике всем плевать, если кто-то сильный обижает слабого! – сорвался Карл. Его голос отдался эхом во дворе-колодце и распугал ворон, сидевших на проводах, растянутых между зданиями. Они с беспокойными криками взмыли в небеса, скрываясь из виду. – Ты думаешь, что твоя фамилия тебя защитит! Даже если иногда это так, ты не неуязвима!

Он отвернулся, отходя к шаткой кособокой скамейке и присаживаясь на неё. Карл вытащил из кармана портсигар и закурил, выпуская в воздух облачко вонючего дыма.

– Лео, я волнуюсь за тебя. Ты живёшь так, будто у тебя есть запасная жизнь. Может быть, тебе не грозит призыв в армию или одуревший от всевластия мелкий чиновник, его твой статус остановит. Может быть, у тебя есть возможность, когда совсем прижмёт, прийти на поклон в столицу, и может, тебя даже примут там. Но ты не сможешь сказать дулу пистолета или ружья, что ты Виллингэм. Ты даже стрелять из своего револьвера не умеешь, толком защититься не сможешь.

Леони промолчала, стискивая руки в кулаки. Она понимала, что Карл прав, но слышать подобное в открытую было не очень-то приятно. Он не первый раз поднимал тему её любви к риску и отсутствия тормозов даже в тех случаях, когда их неплохо было бы иметь.

– В Саветте… при всей твоей браваде, ты испугалась, когда дело дошло до настоящего боя, – Леони тут же попыталась возразить, но Карл поднял руку, мол, дай мне договорить сначала. – Я тебя не обвиняю, чтобы ты знала. Тебе семнадцать лет, конечно же, ты испугалась. Я и сам испугался. Но с твоим отношением к вызовам и опасностям вокруг… Это не последняя такая ситуация. И где уверенность, что в следующий раз ты не обомлеешь точно так же, подставляясь под удар?

Он затянулся, но неудачно – судорожно закашлялся, чтобы после сплюнуть на песчаную землю.

– Либо возьми себя в руки и будь готова отвечать за базар, либо прикрути фонтан, короче, – весь запал на менторский тон у Карла иссяк. Он махнул рукой и продолжил курить уже молча.

– Я даже не буду говорить, что ты перестраховываешься, – Леони скрестила руки на груди. – Но я не собираюсь давать всем подряд измываться надо мной.

– Я что-то говорил о «всех подряд»? – Карл поднял бровь. – Только людям с оружием, которым за то, что они пристрелят тебя средь бела дня, ничего не будет. Ну стисни зубы и потерпи. Или тебе так хочется поскорее оказаться развеянной по ветру?

– Не хочется, – Леони опустила взгляд и пнула камешек под ногами, чтобы тот отлетел куда подальше. – Но мы живём такой жизнью, что, скорее всего, когда придёт время… Развеивать будет просто нечего.

Судьба авиатора была незавидной, несмотря на то, что технологии стремительно развивались с каждым годом. Катастрофы были частыми – то разбавленное топливо приводило к поломке двигателя, то управление терялось из-за неправильно откалиброванного закрылка, то небесные ружья очередного десанта из Дисики находили всё-таки свою цель. Отец Леони был авиатором, и она не смогла его похоронить. Хотя бы она знала, где он сгинул – это было куда больше, чем у многих семей в Нордике, у которых в лучшем случае было примерное направление.

– Мы знали, во что ввязываемся, когда ты подавалась на патент, – Карл докурил, растоптал окурок и поднялся со скамейки. – Нам хотя бы платят.

– Да… хотя бы платят, – пробормотала Леони.

Илларий был самым дорогим, что вообще существовало в Никее – это было единственное топливо, способное поднимать в воздух аэропланы и летучие крейсеры. На нём работали все образчики современной технологии – станки, механизмы лифтов, освещение… Закономерно, что илларий вскоре после повсеместного внедрения в повседневный обиход стал более ценным, чем золото или платина, и вскоре зарплаты госслужащим начали выдавать в кристаллах, которые при желании можно было перегнать на топливо… Но куда более ценными они были для обмена, просто потому что илларий принимал кто угодно. Монеты из золота и других металлов незадолго до рождения Леони окончательно вышли из обихода – сколько она себя помнила, универсальной валютой всегда был илларий.

– Завтра большой день, – произнёс Карл, нарушая повисшую между ними тишину. – Лучше нам пораньше лечь, чтобы точно никуда не опоздать.

* * *

Прибыв за два часа до старта гонки на аэродром, Леони поняла, что её робкая надежда на то, что у них будет не так уж много конкурентов, была разбита вдребезги суровой реальностью. К взлёту готовились не менее двух десятков экипажей, и хотя стрелка хронометра едва переползла за отметку шести утра, на лётном поле была настоящая толпа из авиаторов, их семей и просто зевак. Очередность взлёта определялась жеребьёвкой, и «Стрижу» относительно повезло – они взлетали шестые, в первой десятке.

На огромном стенде перед трибунами были расчерчены маршруты первого дня гонки. У стартовой линии у левого края стояли вырезанные из фанеры аэропланы разных расцветок. Среди них был и их голубо-красный аэроплан.

А вот сразу за ними, на седьмой позиции к взлёту готовился аэроплан с примечательной расцветкой – чёрно-золотой, и, кажется, единственный среди участников гонки с закрывающейся стеклянной кабиной. Леони невольно залюбовалась – это было настоящее произведение инженерного искусства, наверняка созданное по спецзаказу. Она не могла вспомнить ни единого серийного аэроплана, хотя бы приблизительно похожего на это великолепие – с новенькими двигателями, трубками рециркулятора воды на брюхе, датчиками на крыльях, которые, скорее всего, должны были считывать скорость и направление ветра. Под крыльями были два небольших пулемёта, но лент с боеприпасами к ним не было протянуто, правилами гонки использование вооружений было запрещено. На блестящем чёрном боку был изображён золотистый росчерк, на первый взгляд небрежный след от кисти, но на деле, если присмотреться поближе, сложный узор, в который явно было вложено немало времени и усилий. Над росчерком же было выведено вручную название – «Альтаир».

Правда, пилотов пока видно не было… Леони решила после попытаться их найти и расспросить, если они, конечно, вовсе согласятся говорить со своим соперником. Но ей было жутко интересно – как им удалось создать такой аэроплан, сколько это хотя бы приблизительно стоило, что это были за датчики на крыльях… Но пока надо было проверить, насколько они с Карлом готовы к вылету.

– Как успехи с датчиками? – им повезло, что перед гонкой не надо было проходить техосмотр. Проблему с давлением иллария они так и не решили, несмотря на многочисленные попытки и почти полностью заменённую систему в кабине навигатора. Лео просто надеялась, что это их не настигнет в самый неподходящий момент.

– Нормально, – Карл заканчивал что-то подкручивать под своей приборной панелью. Вот как знала, не надо было вчера ходить на ярмарку, подумала про себя недовольно Леони. Но если бы они просидели в ангаре весь день, наверняка бы вылезли ещё проблемы какие-то… Лучше уж было отвлечься, пусть отвлечение и не получилось в итоге. – Я залил третью воду в рециркулятор – как договаривались.

– Ага. Я принесла ещё два литра второй, если что, сможем разбавить, – Леони передала Карлу канистру. Её удалось раздобыть благодаря связям дяди, и эти два литра обошлись им весьма недёшево. Но вторая вода даже из шестой могла сделать что-то пригодное для работы в качестве охладителя, который не рисковал бы забить или сломать механизм.

– Это дело хорошее, – кивнул навигатор, наконец вылезая и устраиваясь на своём сиденье. – Давай, окинь «Стрижа» хозяйским взглядом, и можем начинать разогревать двигатель, – он надел шлемофон, погружаясь в прослушивание инструкций, которые передавали с радиоточки аэродрома. Если в погоде будут какие-то изменения в последнюю секунду, это могло серьёзно повлиять на перелёт.

Леони ему отсалютовала, перехватывая брошенную в её сторону сумку с инструментами и подныривая под брюхо аэроплана. Люк, который давал доступ к двигателю, открылся плавно и без скрипа – буквально позавчера она смазывала механизм маслом. Она решила на всякий случай подрегулировать рециркулятор, просто чтобы быть уверенной, что он будет работать как положено, когда они окажутся в воздухе.

– Хм. Миленькая машина, – услышала Леони голоса снаружи. Из её положения она видела только две пары ног в начищенных сапогах, даже когда она выглянула из люка.

– Миленькая? Я скорее удивлён, что это будет вообще в воздухе держаться. Чудом каким-то, разве что.

– Ну слушай, не всем же пользоваться нашими верфями. Местные летают, на чём получится. Это рабочая лошадка, а не машина смерти… Пилоты таких аэропланов точно знают округу получше нашего.

– Пф! Ставлю десять иллариев, что это ведро с болтами даже до первой контрольной точки не долетит.

Тут Леони уже не выдержала, рывком вылезла из-под аэроплана, больно ударяясь головой о крыло. Но ярость в ней была сильнее – кто бы ни ругал сейчас «Стрижа», они очень сильно пожалеют!

У хвоста её аэроплана стояли прекрасно знакомые ей со вчерашнего дня юноши в одинаковых лётных комбинезонах чёрного цвета с золотистыми нашивками, обозначавшими их звания. Парни с «Аурелии».

– Это у меня, значит, ведро с болтами?! – Леони сделала в их сторону угрожающий шаг. – Это я, значит, до контрольной точки не долечу, а?!

– На правду не обижаются, – нахально усмехнулся долговязый парень с нашивками старшего лейтенанта. – Или что, это, – он постучал костяшкой по корпусу «Стрижа», который отозвался гулким стуком, – не ведро? И в нём нет, – провёл пальцем по одному из стыков на корпусе, – болтов?

Леони занесла руку с гаечным ключом над головой, готовая показать, что ведро с болтами тут было только одно, и это была башка надменного летуна, но между ними вклинился его товарищ, одной рукой перехватывая запястье Леони, а другой останавливая юношу, который уже потянулся к револьверу в набедренной кобуре.

– Зиг! – он стрельнул взглядом в сторону напарника. – Зиг. Тебя по головке не погладят за…

– Да, – процедил сквозь зубы юноша, опуская руку. – Не погладят, Юстиниан их дери, – он развернулся на каблуках и направился в сторону «Альтаира», стоявшего где-то в пяти метрах за «Стрижом».

Парень же отпустил руку Леони, слегка ей кивая.

– Прошу прощения, мисс. В преддверии гонки мы все на нервах. Позвольте представиться, – он щелкнул каблуками. – Терон Стерлинг. Стр… навигатор аэроплана «Альтаир».

– Приятно познакомиться, – Леони слегка опешила от такой вежливости. – Леонетта Виллингэм, курьер Императорской почтовой службы… пилот «Стрижа». А в кабине мой навигатор, Карл Валенс.

– Мой товарищ и командир корабля – Зигфрид Адерхольд, – добавил Терон. – Он… немного вспыльчив, но это явно не только его недостаток в этой ситуации.

Подколка в её сторону не осталась незамеченной для Леони. Но что поделать, лейтенант Стерлинг был тут прав. Интересно, что ни слова об «Аурелии» он не сказал, хотя их с Адерхольдом принадлежность к частной армии не могла быть ещё более очевидной.

– Да. Ваш друг мог бы чуть менее пренебрежительно отзываться о чужих аэропланах.

– А некоторые курьеры такого славного института, как Императорская почтовая служба, могли бы не бросаться с гаечным ключом наперевес на каждого, кто на них косо посмотрит, – поднял бровь Терон. – В следующий раз в вас могут и выстрелить. У нас, военных, знаете ли, разговор с нападающими короткий.

– Военных, – Леони хмыкнула, не сдерживая кривую усмешку.

– Чего в этом смешного? – Терон чуть наклонил голову. – Мы можем не ходить под крылатым мечом и не носить императорскую лазурь, но мы точно такие же военные на службе Его Величества.

– Терон! – Зигфрид вернулся, уже со шлемофоном на голове и планшетом навигатора в руках. Его он тут же сунул Стерлингу, который такой резкости явно не ожидал. – Полчаса до старта, что ты тут рассусоливаешь?

– Мы и правда отвлекаем друг друга от подготовки, – процедила Леони, с силой засовывая гаечный ключ в сумку с инструментами. – Мы ещё посмотрим на ваши лица, когда мы первые пересечём финишную линию через неделю.

– Первые? Вероника тебя помилуй, кажется, ты солнечный удар схватила, – прищурился Зигфрид. – Вам повезёт, если вы до финиша доживёте.

– Вы нашу пыль глотать будете, – Леони гордо подняла голову. – «Стриж» – самый быстрый аэроплан в Нордике, – уточнять, что этого удалось добиться путём снятия систем жизнеобеспечения и просверливания дырок везде, где только возможно, уточнять она, разумеется, не стала.

– Всё будет наоборот, – снисходительно произнёс Зигфрид. – Мне кажется, исход этой гонки закономерен. Мы уже будем получать Серебряную ленту, когда вы ещё будете плестись над Западным Хребтом.

Терон так уставился на своего друга, словно вовсе не верил, что они победят. На таком-то аэроплане, произведении инженерного искусства? Его взгляд удивил Леони даже сильнее, чем заявления Зигфрида. Он резко дёрнул его за рукав. А потом ещё раз и ещё. Адерхольд же фыркнул, издевательски отсалютовал Леони и зашагал к «Альтаиру». Терон поспешил следом.

Странные они какие-то. Зачем записываться на гонку, если победа для тебя – не самоцель?

Леони залезла в кабину пилота, натягивая на голову шлемофон. Карл, наконец, подал голову.

– Что у тебя там случилось? – поинтересовался он. – Нам тут прислали обновлённый прогноз вплоть до ночи. Дикие ветры наблюдаются по всему маршруту, так что либо рисковать, либо лететь в обход.

– Ничего такого. Говнюки с «Аурелии» за нами взлетают, седьмые.

– Лео, твою же… ты опять?

– Мы не поругались! Мы даже познакомились. Представились и всё такое. Ты видишь кровь на лётном поле? Вот и я не вижу. Что там с дикими ветрами?

– Такое чувство, что кто-то издевается над нами. В такие моменты я почти готов поверить, что Гильдия может погоду зачаровывать – ещё вчера всю дорогу до Бореаса был полный штиль, я отслеживал!

– Нечего Гильдии делать, только с погодой колдовать… – Леони закатила глаза. – Не веди себя как Безумный Джим, который в каждой тени гильдейцев видит.

– Вот отращу бороду, перестану мыться и буду заставлять всех соседей пробовать свою еду на предмет яда, посмотришь у меня! – Карл откровенно заржал. – Двигатель в порядке?

– Насколько он вообще может быть в порядке, – Леони вздохнула. – Ты же у нас тут главный реалист, и не хуже меня знаешь, что нам должно крупно повезти, чтобы пролететь восемь дней в таких условиях без поломок.

– Значит, будем надеяться на удачу, – заключил Карл.

* * *

Когда до старта номера один оставалось десять минут, на сцену перед стендом взобрался мужчина средних лет в синей форме с блестящими на солнце бронзовыми пуговицами – директор Императорской почтовой службы в Нордике. Он встал у микрофона, звук с которого передавался не только зрителям, от которых уже ломились трибуны, но и всем пилотам в наушниках на частоте аэродрома.

– Дамы и господа, авиаторы, инженеры и просто жители Нордики… Для меня большая честь объявить о старте двести шестьдесят восьмой Гонки Нулевого Яруса, самого сурового испытания для лётчиков Никеи!

Толпа взревела приветственно. Если что-то объединяло разношёрстное население города, это любовь к полётам. Из старенького граммофона полилась знакомая всем мелодия марша «Крылья Алексия», который был неофициальным гимном почтовой службы, которую этот самый император Алексий и основал.

– Я не буду долго говорить, я знаю, чего мы все больше всего ждём! – он указал рукой на стенд, у которого уже стояли кураторы гонки, которые должны были отслеживать все изменения в ней по радио и отражать их на стенде. – Я лишь хочу пожелать удачи всем участникам, и кто бы ни победил, то, что вы решились внести своё имя в список участников, уже само по себе отражение вашей храбрости. Господа распорядители, готовьтесь к старту! И да благословит Светоносная ваш путь вперёд, к победам!

Первый аэроплан начал разгон по полосе, как только стрелка хронометра оказалась на восьми утра. Между взлётами проходили ровно пять минут – столько, сколько было нужно, чтобы выкатить на поле очередной аэроплан, дать ему разогнаться и оторваться от земли. «Стриж» взмыл в стремительно нагревающийся воздух Нордики в восемь тридцать – у их соперников были максимум полчаса форы, но Леони знала, что они легко разовьют скорость, необходимую для обгона. Сейчас они летели строго на север, где их ждало первое испытание гонки – перелёт над беспокойными и смертоносными водами океана Бореас.