Читать книгу Слово - - Страница 6

И снова одинокая, холодная квартира. Струи горячей воды успокаивали… Но Генри ощущал знакомое давление в груди.

«Опять?…» – подумал он, вдыхая поглубже.

Он может сколько угодно рассказывать своим пациентам о «волшебных» техниках успокоения. Может сколько угодно глотать таблетки, от которых поклялся держаться подальше, но каждый раз этот кошмар, его личный кошмар, находит Генри там, где он, казалось бы, должен ощущать лишь покой: в стенах дома. Потому, что работа такая. Потому, что невозможно пропустить через себя кучу чужих проблем, не оставив хотя бы крупицу в себе.

Вода стекала по лицу, смешиваясь с каплями пота. Генри прислонился лбом к прохладному кафелю.

«Это всего лишь паническая атака14[1]… – повторял он про себя мантру, которую столько раз внушал своим пациентам. – Это пройдёт…»

Знакомый липкий страх сковывал движения, а сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Мысли вились вокруг работы. Элли, всё глубже погружающаяся в свой внутренний мир. Томас, чей холодный взгляд до сих пор преследует его. Джонсон, боящийся потерять контроль. И этот мальчик, который не произносит ни слова…

Лучшее, что он мог сделать для себя сейчас – найти опору. Генри осторожно сел, продолжая поддерживать размеренное дыхание и наблюдая за собственными чувствами, как охотник за сидящей на лесной опушке птицей. Время остановилось: секунды тянулись бесконечно. Вода продолжала падать на голову и плечи, не отрезвляя, но успокаивая. Она издавала слабый шум, не позволяя тишине давить на сознание и не давала окончательно забыться в негативных чувствах, помогая сосредотачиваться на телесных ощущениях. Медленный вдох через нос, пауза, долгий выдох через рот. Постепенно пульс начал замедляться, а мир перестал кружиться перед глазами. Генри выключил воду и вышел. Обмотавшись полотенцем, он сел на край ванны, обхватив голову руками. Капли воды блестели на коже, мокрые пряди волос прилипли к лицу.

«Профессиональное выгорание». – прозвучал в голове холодный голос разума. – «Ты слишком много берёшь на себя».

Он достал из шкафчика таблетки, которые так упорно отвергал. Две недели без сна, постоянные тревоги за пациентов, груз ответственности – всё это наконец дало о себе знать.

«Может, Стивен прав?» – подумал он, глядя на блики на белых таблетках. – «Может, мне и правда нужна терапия?»

Но гордость не позволяла признать слабость. Ни перед коллегами, ни перед пациентами. Особенно перед пациентами.

Генри заставил себя встать. Натянул домашнюю одежду, заварил крепкий кофе. Нужно собраться. У него есть два дня на то, чтобы привести себя в порядок и их обязательно нужно использовать.

«Ну да… Сегодня же пятница». – вспомнил он.

Он достал блокнот и начал записывать свои мысли. Иногда это помогало – разложить всё по полочкам, увидеть проблему со стороны. Может быть, завтра будет легче хотя бы ненамного. Слух уловил тихий стук капель воды о раковину. Генри поднял голову и увидел кухонный кран.

«Конечно… Кран. Всё время забываю его починить».

Он огляделся вокруг. Квартира выглядела неухоженной: немытые чашки на столе, разбросанные бумаги, пыль на полках.

«И порядок навести надо завтра».

Каждая деталь интерьера словно кричала о его внутреннем состоянии: пыль на полках – как туман в голове, разбросанные бумаги – как мысли, неупорядоченные и хаотичные.

«Даже не верится… И как я мог всё так запустить?»

Эта мысль… Такая простая, но до того здравая, словно вывела Генри из забвения, в котором он пребывал вот уже столько дней.

– И как же я мог всё так запустить?… – повторил он, но уже вслух.

Генри медленно подошёл к окну и распахнул его. Прохладный воздух ворвался в помещение, принося с собой свежесть и ясность.

«Надо допивать кофе и ложиться спать». – думал он, снова присаживаясь.

В висках начало стучать. Своё слово внесли и таблетки, выпитые недавно – чувство сонливости наваливалось на него, сливаясь с тошнотой. Стало жарко.

«Так вот почему я не пью их… – Генри зевнул. – Отвратительная вещь».

Он оставил кружку на столе, встал, выключил свет и пошёл в спальню. Упал на кровать. Сон не шёл. Мысли продолжали кружиться в голове, словно рой назойливых мух. Генри ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Таблетки, которые он так неохотно принял, вместо обещанного успокоения принесли лишь слабость и тошноту.

«Может, стоило ограничиться половинной дозой?» – промелькнула запоздалая мысль. Он снова поднялся с кровати, подошёл к окну. Город внизу спал, редкие огни проезжающих мимо машин прорезали темноту. Генри опёрся руками о подоконник, вдыхая прохладный ночной воздух. В кровать он вернулся нескоро. Даже успел допустить, что можно попробовать прочистить желудок… Потом понял, что смысла в том всё равно не будет. Если таблетки уже начали действовать – значит, прошло достаточно времени и его трепыхания над унитазом не дадут результатов. Часы показали четыре утра, когда он наконец-то провалился в сон.

Выходные прошли чуть легче. Как следует выспавшись, он сделал целую кучу дел: навёл порядок, починил кран, так раздражавший его, сходил в магазин. Проводя кучу времени среди пациентов, было невероятно приятно выбраться куда-то в одиночестве. Здесь не надо никому ничего рассказывать, показывать, объяснять… Можно просто… быть. Впитывать в себя городские звуки и запахи, наслаждаться свободой от постоянного анализа чужих проблем. Свежий воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев, шум города, случайные улыбки прохожих – всё это казалось таким простым и в то же время важным. Пока готовился ужин, Генри разбирал старые бумаги: многие записи он отправлял в корзину, понимая, что некоторые дела можно и нужно отпустить. Другие – аккуратно складывал в папки. Когда часы пробили полночь, он лёг спать. И впервые за долгое время сон пришёл легко, без борьбы и сопротивления, потому что он наконец позволил себе быть не только психологом для других, но и человеком, заботящимся о себе.

В том же спокойном темпе пролетел и второй выходной, а потом – начало новой рабочей недели. Бульник, кофе, сборы, дверь – дёрнуть за ручку! Подъезд, машина, дорога, больница. Кабинет, сумка на стол, пересмотреть бумаги, надеть халат, пойти на обход. Многое из этого Генри делал, не задумываясь. Вначале он решил заглянуть к Элли, нарушив привычный маршрут.

– Доброе утро, – поздоровался Генри, заходя в её палату. – Как там твоя… Проблема?

Девушка неуверенно перебирала тонкими пальцами, сложив руки на острых коленях.

– Ну… Как сказать? Вроде бы легче, но…

Генри не нравилось это самое «но», однако он решил для начала во всём разобраться.

– А что не так?

– Несколько раз мне не удалось сдержать себя… Это выглядит, как какое-то… Ну, не знаю…

– Наваждение? – психолог наклонился немного вперёд, показывая свою заинтересованность.

Элли кивнула, её щёки слегка порозовели.

– Ничего, – успокоил её Генри. – ты борешься, а это уже очень хорошо. Не всё сразу.

В тетради он записал: «имеются небольшие подвижки в лечении».

– Сегодня ко мне придёшь? Или будет лучше в другой день?

– Не знаю…

Генри закрыл тетрадь и встал со стула.

– Ну, как надумаешь – тогда и приходи, заставлять не буду. – он улыбнулся и пошёл к выходу из палаты.

Затем решил заглянуть к Лее, чтобы не возвращаться в женское отделение во второй раз. Сегодня она читала какую-то книжку.

– Как твоё самочувствие? – спросил Генри, увидев её.

– Неплохо. – ответила Лея.

– Так странно видеть тебя с книжкой, – поделился своими мыслями Генри, улыбаясь. – всё время, как ни приду – так ты что-то рисуешь. Надоело уже?

– Нет, просто хочу почитать.

– Хорошо, а что с настроением? Вспышек гнева больше не было? – Генри открыл тетрадь.

– Есть пара вещей, которые меня раздражают… Но в остальном – всё в порядке.

Генри отметил в тетради, что в скором времени её можно будет выписать.

– Рад это слышать. Придёшь ко мне сегодня?

– Да, думаю – вечером. – всё это время она не отрывалась от книги и только сейчас решила отложить её в сторону.

– Тогда буду ждать. – Генри закрыл тетрадь и вышел из палаты.

Теперь Джонсон.

– Мои советы помогли? – спросил он, присаживаясь на стул.

– Да, немного. – парень улыбнулся и только тогда Генри заметил, что он чуть-чуть изменился. Незначительно, но в сравнении с тем, что было пару дней назад – заметно.

– Тебе наконец перестали делать уколы? – предположил психолог.

Парень кивнул. Его глаза никогда прежде не выглядели столь… Живыми.

– Ого… Хорошая новость, для начала недели. Придёшь ко мне сегодня?

– Приду.

– Замечательно. – Генри сделал пометку в тетради о том, что наконец смог начать налаживать контакт с Джонсоном. – Увидимся.

А потом Кайл.

– Как дела? – спросил Генри, когда заметил лёгкую тревогу в глазах парня.

– Сложно сказать… Я о многом думал все эти дни.

– И о чём же ты думал, если не секрет? – поинтересовался психолог.

Кайл замялся, не решаясь раскрыть свои мысли. Его пальцы теребили край одеяла.

– О том, почему я здесь. – наконец произнёс он тихим голосом. – И о том, в какую сторону мне нужно измениться…

– Хорошие мысли. – Генри кивнул. – Мы могли бы обсудить их в моём кабинете. Придёшь?

– Да, приду.

– Буду рад встрече. – Генри улыбнулся, сделал короткую заметку о «подвижках в лечении» и вышел из палаты.

На очереди два самых интересных пациента. Интересных, главным образом потому, что они новые. Перед их посещением Генри решил зайти к Стивену.

– Доброе утро. Как там наши новички? – спросил он с порога.

– Томаса перевели в восьмую палату. Молчун лежит в девятой. – Стивен листал медицинскую карту, не поднимая глаз.

«О, так я прошёл мимо них, получается…» – подумал Генри, поскольку Джонсон как раз лежал в десятой палате.

– Понял. А как зовут этого?…

– Молчуна? – переспросил Стивен, наконец подняв голову. – Ричард Грирс.

Генри записал его имя в тетрадь.

– Спасибо, тогда пойду работать. – сказал он и вышел.

Томас не пытался учинить драку. Он приносил боль по-другому.

– Да для чего мне с вами работать? Я нормальный! – сказал он, отворачивая голову к стене.

«Ну да, и именно поэтому, ты сейчас здесь…»

– Однако ваша карточка говорит, что вы имеете антисоциальное расстройство личности. И я пришёл сюда для того, чтобы помочь вам разобраться с этим. – твёрдо и уверенно ответил Генри.

Томас лишь усмехнулся, не поворачиваясь к психологу. Его профиль казался высеченным из камня – настолько неподвижным и жёстким было выражение лица.

– Помочь? – протянул он с издёвкой. – Кому вы пытаетесь помочь? Себе? Чтобы галочку поставить в своём отчёте?

Генри сдержал вздох. Он знал этот тип защитной реакции – агрессия через отрицание. Пациент строил стену, и задача психолога – не дать этой стене стать неприступной крепостью.

– Давайте посмотрим на это иначе. – спокойно ответил Генри, присаживаясь на стул. – Вы здесь, потому что кто-то беспокоится о вас. Кто-то посчитал, что вам нужна помощь…

– Не нужна. – бросил Томас, всё ещё глядя в стену. – Я сам решу, что мне нужно.

– Конечно. – согласился Генри. – Но пока вы здесь, мы можем использовать это время с пользой. Например, поговорить о том, что привело вас сюда.

– Что привело? Санитары ваши никудышные, вот что. А я – нормальный!

Генри выдержал паузу, не поддаваясь на провокацию.

– Понимаю ваше недоверие, Томас. – продолжил он ровным тоном. – Но я здесь не для того, чтобы судить вас или ставить галочки. Моя задача – помочь вам разобраться в происходящем…

Тогда Томас повернулся и во взгляде его карих глаз психолог увидел то, чего подсознательно боялся – равнодушие и злобу.

– Разбираться мне не в чем. – процедил пациент. – Я знаю о себе всё.

– Если вы достаточно знаете о себе, – медленно произнёс Генри. – тогда скажите, пожалуйста: почему вы оказались здесь?

Томас сжал челюсти, его ноздри раздулись от гнева.

– Я уже сказал – меня притащили насильно.

– Но кто-то же решил, что вам нужна помощь… Может быть, этот «кто-то» знает вас лучше, чем вы думаете?

Томас резко поднялся с кровати.

– Не лезьте в мою жизнь! Я сам разберусь со своими проблемами!

Генри тоже встал, инстинктивно поворачиваясь спиной к двери. В коридоре послышались шаги. Кто-то остановился возле палаты. Генри бросил мимолётный взгляд – там стоял пациент, ни разу не попадавшийся ему на глаза. Генри тут же предположил, что он – и есть Ричард Грирс, тот самый молчаливый мальчик. Их глаза встретились через стекло двери и на мгновение Генри показалось, что в глазах Ричарда промелькнуло что-то похожее на тревогу. Томас тоже заметил присутствие постороннего наблюдателя: его лицо исказила гримаса раздражения.

– Видите? – прошипел он. – Даже этот тип смотрит на меня, как на психа! А я – нормальный!

Генри сделал шаг назад,, но остановился, не желая пугать другого парня резкими движениями.

– Сомневаюсь, что его мысли сейчас занимает именно это. Возможно, ему просто интересно. – Генри пожал плечами и снова посмотрел в сторону Ричарда.

Ричард медленно отступил от двери, словно тень растворившись в полумраке коридора. Генри отметил про себя эту реакцию – молчаливый пациент явно чувствительнее, чем казалось на первый взгляд. Томас тем временем продолжал бушевать:

– Смотрите, как он убежал! Трусит, потому что знает: я нормальный! А вы все на самом деле психи!

– Томас… Давайте обойдёмся без оскорблений? – тихо предложил Генри.

– А давайте, вы выпустите меня отсюда? Неужели, за все эти дни никто так и не понял, что я тут по ошибке?!

– Боюсь, у меня нет таких полномочий. – Генри отрицательно покачал головой.

Томас недовольно хмыкнул, развернулся и сел на кровать, показывая всем своим видом, что никаких дальнейших обсуждений он вести с психологом не намерен. Выходя из его палаты, Генри сделал короткую заметку: «попытки общения пациент воспринимает негативно, наладить контакт пока не удаётся».

Подходя к палате Ричарда, Генри боялся, что не найдёт его там, однако напрасно: парень сидел у стены, обняв колени руками и смотря в пространство перед собой. Уже тогда психолог знал, что на диалог с ним выйти не получится, но был рад тому, что Ричи (так Генри назвал его в мыслях) хотя бы не кричит. Он осторожно вошёл в палату и посмотрел на него: хрупкая фигура казалась почти прозрачной в тусклом свете. Длинные тонкие пальцы смыкались в замок на уровне щиколоток, а светлые, почти белые волосы падали на бледное лицо, словно вуаль, скрывая выразительные, но тревожные голубые глаза. Его внешность была необычной для парня его возраста – тонкие черты лица, изящная шея, почти девичьи запястья. Одетый в больничную одежду, которая выглядела слишком просторной для его худощавой фигуры, Ричард казался ещё более уязвимым. Его плечи были слегка сгорблены, будто он пытался стать меньше, незаметнее, спрятаться от всего мира и тем самым – защититься от невидимых угроз.

– Кхм, что ж… – начал Генри, присаживаясь на корточки перед ним. – Меня зовут Генри Митчелл, а ты, насколько я знаю – Ричард Грирс, верно?

Парень поднял глаза на психолога и ничего более так и не сделал.

«Кивнул бы хоть, что ли…» – подумал Генри.

Он внимательно изучал Ричарда, пытаясь найти подход к замкнутому юноше. В его безмолвии было что-то пронзительное: каждая невысказанная мысль кричала громче любых слов.

– Ричард, я понимаю, что тебе может быть некомфортно говорить со мной… – мягко начал Генри, не отводя взгляда. – Но я здесь не для того, чтобы как-то обижать тебя. Моя задача – помочь.

Ричард продолжал молчать, но его пальцы слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение.

– Знаешь, иногда молчание говорит больше, чем слова. – продолжил психолог, стараясь не нарушать личное пространство пациента. – Я могу просто посидеть с тобой, если ты не хочешь разговаривать.

Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой только отдалённым шумом больничного коридора. Генри не торопил события, понимая, что доверие такого пациента нужно заслужить, причём – медленно и осторожно.

Внезапно, Ричард слегка пошевелился, словно принимая какое-то внутреннее решение. Он не заговорил, но чуть сдвинулся, меняя положение ног. Это было едва заметное движение, но для Генри оно стало маленьким шагом навстречу.

– Я буду приходить к тебе время от времени. – начал Генри. – Но… Если тебе вдруг захочется – то ты всегда можешь прийти в мой кабинет. Надеюсь, что мы всё-таки сможем найти общий язык. – на этих словах он улыбнулся, встал и вышел из палаты.

«Наблюдается минимальная реакция на присутствие. Возможно, начало установления контакта. Продолжать регулярные визиты, без давления».

В коридоре Генри на мгновение остановился, размышляя о том, сколько времени может потребоваться, чтобы пробить стену молчания, которой окружил себя Ричард. Но в одном был уверен наверняка – этот молчаливый юноша заслуживает шанса быть услышанным, даже если его голос пока звучит только в его собственной голове.

«Кататония?…» – думал он. – «Ну, не знаю… Вроде похоже. А вроде бы…» – где-то в глубине души Генри знал, что первый диагноз – ошибочный. Знал, но не мог точно ответить на вопрос: «почему?». Просто было в нём что-то, что не укладывалось в типичную картину данного заболевания. Какая-то особая, неуловимая загадка.

На обратном пути он снова заглянул к Стивену.

– Ну как? Удалось разговорить? – спросил психиатр у психолога, когда тот сел перед ним.

– Ничуть. – задумчиво ответил Генри. – Сидит, молчит.

– Вот и я то же самое увидел. Решил всё-таки «неуточнённую кататонию»15[1] поставить. Есть вот в нём что-то… Похожее. – проговорил Стивен, задумчиво потирая подбородок.

Генри не стал спорить с коллегой.

– Я вообще не понимаю, как буду работать с ним. Что мне делать? Сидеть и молчать? И до каких пор это будет длиться? – тут Генри начал смеяться. – Таких сеансов психотерапии в моей практике ещё не было.

– Ну, тут уж я тебе ничем не помогу. Мы и сами не знаем, что с ним делать дальше… Он останется здесь на очень долгий срок… – Стивен перевёл взгляд на календарь, стоявший на столе, он показывал октябрь две тысячи двадцать пятого года. – Быть может, на полгода. А может и вовсе – на год.

Генри округлил глаза.

– На год?! Н-но это же… Это огромные сроки!

– Правильно. – невозмутимо ответил Стивен. – А нам нужно тщательное наблюдение за ним. Диагноз хоть и стоит, но он пока… Скажем так: «записан карандашом». Мы хотим месяца три за ним понаблюдать, а уже дальше пробовать лечить. А как оно там пойдёт – Бог его знает.

Генри медленно шёл по коридору, переваривая слова Стивена. Год… Целый год. Это казалось ему невероятным сроком. Да, он видел по-настоящему тяжёлые случаи. Видел, как люди живут в стенах психбольниц дни, месяцы, годы… Но сама мысль об этом пугала. Генри остановился у окна, глядя на пасмурный больничный двор.

«Три месяца наблюдения…» – думал он. – «А потом ещё девять месяцев работы. Если повезёт».

Он понимал, что традиционные методы здесь не подойдут – нужно искать что-то особенное, индивидуальное… Что-то такое, чего не делал ещё, возможно, никто.

– Да… Если и были в моей памяти сложные пациенты – то он, судя по всему, всех их успешно затмит. – пробубнил Генри себе под нос, возвращаясь в кабинет.

Он читал. Читал много, не отрываясь, искал в своих книгах хоть что-то, что могло бы помочь… Но так ничего и не отыскал. Единственное, что пришло на ум – попробовать однажды провести арт-терапию.

«А если там действительно кататония? – размышлял Генри, убирая очередную книгу в шкаф. – Тогда и работать с ним никакого смысла нет, получается?»

Так он и просидел в своём кресле ещё полчаса. Думая, думая, думая… До тех пор, пока бесконечный поток мыслей не был прерван стуком в дверь.

«Ладно, потом этот вопрос решу». – решил Генри, поднимаясь на ноги.

– Войдите!

Пришло время проводить нормальные сеансы психотерапии.