Читать книгу Древо миров братьев Камковых. Том 6. Захват - - Страница 5

Примас Вессенторк завершил последнее на сегодня совещание и, наслаждаясь полной тишиной, сидел за своим огромным столом из черного дерева. Прикрыв уставшие от разбора писем и докладов глаза, он снова мечтал о том, чтобы занять место кардинала. Мечты эти были маловероятны, так как с кардиналом Боу они были почти ровесниками, а доля благословений от бога Механоида последнему доставалась куда как большая, позволяя организму старика функционировать еще очень-очень долго. Или нет? Что, если план по эргониту не будет выполняться несколько лет подряд, разгневается ли божество? Покарает ли Мех нерадивого кардинала? Может и покарает, вот только ему, наиглавнейшему среди равных, примасу Вессенторку, отвечающему за всю промышленность, включая добычу ресурсов, достанется первому. Круг казался нерушимым, а задача нерешаемой, но примас был умен и умел ждать. Возможность рано или поздно, должна была создаться!

Рабочий кабинет и личные покои примаса только немного уступали в размерах и роскоши, помещениям самого кардинала. Предпоследний, четвертый этаж, на котором он находился, был значительно больше самого высокого – занимаемого стариком Боу. Вот только на этом, предпоследнем этаже, имели свои покои все десять примасов, а старик под небесами жил совершенно отдельно. И все же, покои Вессенторка были лучшими на этаже, они были ближе всего к лифту. Ерунда, конечно, но в политической борьбе нет мелочей. Усиленный внешний скелет примаса загудел, когда второй по влиятельности во всем мире человек, встал с кресла и в задумчивости заходил по кабинету.

Дураков и слабаков среди примасов не было. Каждый из десяти заслуженно возглавлял свое ведомство, неся на своих плечах волю Механоида и кардинала, шестеренка ему в печень.

Структура власти в их мире была простой и строгой. Десять примасов и десять ведомств. Каждое из них включало профильные отделы, возглавляемые архимагистрами и их, так же было по десять в каждом из ведомств. Кардинал же контролировал и управлял всем через своих примасов, дополнительно являясь проводником воли Механоида и высшим духовным лидером всего народа. Важнейшими же отделами ведомства самого Вессенторка были отделы тяжелой промышленности, добычи ресурсов и легкой промышленности. Его ближайший конкурент по политической борьбе был примас от науки и образования Йорк. Этот прекрасный ученый и талантливый дипломат буквально наступал ему на пятки. Открытия, сделанные его подчиненными, широко освещались и нравились простому народу, ибо внушали им ощущения того, что скоро наука и ее прикладное применение облегчит их тяжелый труд и быт.

На втором месте был примас Шортберри, который возглавлял ведомство медицины и здравоохранения. С ним вообще все было не слишком однозначно. Четко следуя доктрине Механоида об аугментации, как верном пути совершенствования слабой человеческой плоти, он имел свою долю приверженцев во всех слоях общества. Отсутствие же доступности этих процедур для большинства масс людей, напротив вызывали недовольство. Остальные же примасы, фактически не имели шансов занять его должность, ибо их ведомства были де факто второстепенными. Хотя, де юре, разделения на первый и второй сорт среди ведомств не было. Все ведомства и все примасы были равны между собой и могли ротироваться на своих должностях.

Ключом к стабильности положения самого Вессенторка был эргонит, а точнее выполнение планов по его добыче. Кроме всего прочего, запуски новых больших проектов, таких, как например, последний цеппелин, тоже нравились большинству граждан. С эргонитом же было сложнее всего. Материал залегал крайне глубоко, а его жилы были очень капризны и редки. Да и поиск этих самых жил был пока крайне неэффективен. Приходилось перелопачивать тысячи тонн земли, чтобы найти их. Когда в их мире появился Механоид, он указал на признаки залегания этой руды, но подсказки его были неоднозначны и часто противоречили друг другу. Возможно, тогдашний кардинал, плохо их интерпретировал, но факт оставался фактом, разведка новых жил – буксовала. Беспокоило Вессенторка и другое.

Несмотря на то, что порядок в обществе был не его зоной ответственности, примас видел назревающие там осложнения. Проблемы накапливались, как снежный ком, а ветер перемен, все сильнее доносил запах тревоги и недовольства. На ежемесячных совещаниях, что собирал кардинал, озвучивались все достижения в обществе и все его проблемы, вот только корректирующих действий порой не было вовсе.

Устав от всех этих мыслей, примас позвонил в серебряный колокольчик и велел своему личному ординару распорядиться об ужине. Четверть часа спустя, когда все было готово, Вессенторк прошел в гостиную. На ужин сегодня предлагали нежнейшую птичью печень, подаваемую под овощным соусом, белое сухое вино и хлеб с маслом. Десерт же был совсем простым и состоял из хорошо взбитых сливок со свежими ягодами и затейливо свернутых карамельных трубочек, которые было очень вкусно макать в этот крем.

Вкушая, примас привычно осматривал интерьеры, в которых находился, вновь и вновь оставаясь довольным увиденным. Его последний личный ординар имел отличный вкус. Кабинет, столовая, спальня, а также и все другие помещения покоев Вессенторка, были декорированы темным деревом, коврами и тяжелыми, плотными тканями. Тяжеловесно, дорого и обстоятельно, все было так, как он любил. Закончив с приемом пищи, он позволил переодеть себя в шелковое ночное платье и лег.

Настолько сильно любивший, в моменты бодрствования, просторные помещения, настолько же сильно примас не любил спать без полога, окружавшего по кругу его ложе. Ночная агорафобия, как он называл ее, нападала на него именно перед сном. Личный лекарь намекал ему, что проблема эта носит скорее психологический характер, и говорит о том, что привыкший контролировать все вокруг примас, во сне теряет такую возможность, и его мозг отыгрывает это потребностью защититься, хотя бы прикроватным пологом. Мысли Вессенторка начинали путаться, он засыпал.

Вессенторк последнее время спал плохо и мало. Подкрадывающаяся с каждым годом старость, слизывала часы сладостного отдохновения, заменяя их суетой дел, как будто намекая на то, что он не успел еще очень многого, а времени у него – все меньше. Он и сам чувствовал это. Добравшись почти до самого верха в иерархии власти, он не мог быть полностью удовлетворен. Мешало – это самое: «почти». Острый и проницательный ум этого человека, его амбиции, воля и целеустремленность, не позволяли ему довольствоваться вторыми ролями.

Когда же утро, слава Меху, сменило ночь, примас, никогда не помнящий своих снов, встал с постели и потянувшись, выглянул в окно. Начинающийся день обещал порадовать его безоблачным небом. Солнце вот-вот должно было подняться и своим морозным, в это время года светом, заискриться на снегу, лежавшему на центральной, столичной площади. Белый искристый покров, выпав ночью, был удивительно чистым и невинным. Примас любил утро. Во-первых, потому что бесследно исчезало чувство ночной тревоги и беспомощности. А во-вторых, потому, что утро всегда особенно ясно позволяло ему думать.

В часы пробуждения, утреннего приема пищи и туалета, когда в его покоях и кабинете было еще тихо, когда еще на наступала суета бесконечных совещаний и встреч, рождались лучшие его идеи. Вот и сейчас он четко понимал, что путь накопления богатства, который он избрал много лет назад, не поможет ему достичь главной цели в его жизни. Любые богатства не помогут ему стать кардиналом и верховным правителем этого мира.

«Все завязано на эргоните», – в сотый раз, думал он.

Боясь спугнуть очень опасную и очень смелую идею, Вессенторк задумался. Не чувствуя вкуса еды, он так и эдак крутил возможные варианты развития событий, если он решится на воплощение своего замысла. А решаться на что-то было необходимо.

Его многочисленные помощники, являющиеся самыми доверенными людьми во всех отраслях, которыми он управлял, уже давно скупали весь свободный эргонит. Фактически это было не законно. Весь этот материал – был под строжайшим учетом. Его ждали сотни больниц, производств и частных владений, годами стоящих в очереди на его распределение. Вессенторк не знал точно, но догадывался, что вероятно его личные запасы, сейчас превышают даже государственные.

Когда идея полностью сформировалась, он заставил себя до времени забыть о ней, ибо, если хоть намек, хоть слово попадет не в те уши, ему не миновать гибели и потери всего того, чего он уже достиг. Его идея была, по сути, предательством целого мира, не говоря уж о кардинале. Сможет ли он выкрутится и возвыситься? Ждать осталось недолго. Зима была в самом разгаре, а весна и лето пролетят очень быстро, неминуемо приближая очередной праздник пришествия Механоида.

Вырывая его из раздумий, в столовой показался его личный ординар. Дождавшись внимания своего примаса, он стал напоминать ему план на день. График встреч, как и во все другие дни – был очень плотным. Удивительным было другое. Вне плана, была озвучена встреча с примасом по юриспруденции. Этот человек был законом и руководил судебной и исполнительной властью всего государства. Он был опасен и крайне проницателен, что, впрочем, не удивительно при его-то работе.

«Что надо от меня этому хорьку» – думал Вессенторк и даже немного вспотел от иррационального страха.

Еще четверть часа назад он раздумывал и принял решение о предательстве кардинала, и вот его УЖЕ жаждет увидеть этот законник.

«Может кардинал умеет читать мысли или наш бог прочел их в моей голове и уже транслировал старому Боу»? – Вопросы, заданные самому себе до времени, остались без ответа и, наконец, Вессенторк подтвердил эту встречу для своего ординара.

«Скоро все прояснится», – подумал Вессенторк и переключил свое внимание на другие вопросы.