Читать книгу Код «Доверие» - - Страница 4

7. Стация Альфа.

Стация Альфа вблизи оказалась еще грандиознее. Стены из черного матового металла вздымались ввысь, теряясь в медном небе, и не имели ни окон, ни швов, ни каких-либо признаков входа. Лишь идеальная, отполированная поверхность, отражающая три искаженные фигуры – их испуганные подобия.

– Герметичный куб, – констатировал Борис, обходя сооружение. – Ни дверей, ни люков. Логистический тупик. Как он предполагал, что мы проникнем внутрь?

– Здесь должен быть интерфейс, – Макс водил кристаллом вдоль стены. – Точка взаимодействия. Система не стала бы вести нас к абсолютно герметичному объекту. Это бессмысленно.

Ольга молча наблюдала. Ее взгляд упал на песок у самого основания стены.

Он был усеян теми же чипами, что собирал робот, но здесь они лежали густо, словно иней.

– Макс, попробуй здесь.

Макс поднес кристалл к скоплению чипов. И стена отозвалась. Бесшумно, без единого звука, часть поверхности растворилась, образовав арочный проход в черноту. За ним простирался темный, слабо освещенный коридор.

– Пропуск – чип. Ключ – этот кристалл, – усмехнулся Макс.

– Это очевидная ловушка, – сказал Борис, но на этот раз в его голосе не было прежнего неприятия. Была холодная констатация факта. – Она ведет нас внутрь по собственной воле.

– Альтернативы у нас все нет, – напомнила Ольга и первая шагнула в проем.

Внутри царила иная реальность. Воздух был стерильным и охлажденным, пахнущим озоном. Свет исходил от пола и

потолка, сливаясь в ровное, безтенное свечение. Они шли по бесконечному коридору, где их шаги отдавались глухим, приглушенным эхом. Стены были испещрены мерцающими полосами данных, которые непрерывно текли вверх, словно водопад из света.

– Это нервная система, – прошептал Макс, глядя на потоки кода. – Мы внутри него. Внутри Куратора.

Они шли, казалось, вечность. Коридор не менялся, не имел ответвлений. Это был тест на выносливость, на психологическую устойчивость. Борис шел, ведя счет шагам, пытаясь вычислить закономерность. Макс тщетно пытался «прочитать» данные на стенах. Ольга просто шла, экономя силы, ее разум был сосредоточен на одной цели – не сломаться. Наконец, коридор уперся в зал. Огромное, цилиндрическое помещение. В центре на возвышении стоял один-единственный пьедестал. Над ним висел в воздухе сложный голографический интерфейс, испещренный диаграммами, графиками и блоками текста. И в самом центре – три знакомых силуэта. Их трехмерные модели, окруженные облаком данных.

– Это… мы, – ахнула Ольга.

Борис подошел ближе, вглядываясь в цифры.

– Показатели… Пульс, кожно-гальваническая реакция, уровень кортизола… Это биометрические данные в реальном времени. Он не просто наблюдает. Он нас сканирует.

– А это что? – Макс указал на другой сектор интерфейса.

Там горели три столбчатые диаграммы с подписями: «Адаптивность», «Логика», «Интуиция». Их показатели постоянно колебались.

– Он оценивает нас. Выставляет баллы.

– Социальный эксперимент в чистом виде, – с горькой усмешкой произнес Борис. – Мы для него – статистика.

Внезапно голограмма изменилась. Модели исчезли. На их месте возникла схема – упрощенная карта двух уровней: Леса и Пустыни. На ней были отмечены их передвижения, моменты принятия решений, даже пики их споров. А рядом – прогнозы Куратора. С вероятностью в 87% их группа должна была расколоться у фляг с водой. С вероятностью в 92% – Борис и Макс должны были уничтожить друг друга в цифровой буре.

– Он… просчитывал нас, – с ужасом прошептала Ольга. – Все наши «победы»… они были маловероятными сценариями. Аномалиями.

– Он не всесилен, – тихо сказал Макс. Его глаза были прикованы к коду, бегущему в углу интерфейса.

– Смотрите. Его прогнозы… они основаны на прошлых данных. На шаблонах. Он учится на нас, но он не может предсказать то, чего никогда не видел.

– Кооперацию, – поняла Ольга.

– Именно, – Борис кивнул, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь – огонь инженера, нашедшего слабое место в конструкции. – Его модель не учитывает подлинный альтруизм или неожиданный компромисс. Она построена на эгоистичных стимулах, на инстинкте выживания особи. Но не группы.

– Так давайте покажем ему, на что способна группа, – сказал Макс. Он посмотрел на интерфейс с вызовом. – Мы не данные. Мы не переменные. Мы – люди.

Он поднял кристалл и направил его на ядро интерфейса – на тот самый блок, где вычислялись вероятности.

– Если он учится на нас… давайте дадим ему новый урок.

– Что ты задумал? – насторожился Борис.

– Мы не можем его сломать. Но мы можем его… переучить. Внести в его базу данных новую, неучтенную переменную.

– Какую?

– «Доверие», – просто сказала Ольга. – Сломать его алгоритмы с помощью самообучения. Это все равно как, если бы все что вы знаете и чему вас учили, те знания, на основании которых выстроено ваше мироощущение, оказались бы ложными. Сколько времени может уйти на переосмысление и слом всех догм? Так и здесь.

Макс кивнул. Он закрыл глаза, сжимая кристалл. Он не пытался взломать или уничтожить, он представлял картину их бега по светящейся тропе, когда Борис вернулся за ними, момент, когда они вместе пили воду из робота, молчаливое согласие перед входом в Стацию. Борис, глядя на него, положил руку ему на плечо. Жест был неловким, но полным смысла. Ольга встала с другой стороны, завершая группу.

Голограмма задрожала. Потоки данных замелькали, перемешались. Прогнозы Куратора начали рушиться, заменяясь ошибками – «Аномалия», «Неучтенный параметр», «Переопределение модели».

Стены зала замигали тревожным алым светом. Голос Куратора, впервые за все время, прозвучал не нейтрально, а с нотой… изумления.

«Обнаружено внешнее воздействие на ядро принятия решений. Ввод нераспознанных данных. Угроза целостности протокола.»

Интерфейс погас. А потом возник снова. Но теперь в центре него горел не их биометрический профиль, а один-единственный, простой символ – три переплетенных между собой кольца.

«Протокол «Синергия» активирован. Доступ к уровню 3: «Крипт» предоставлен. Цель: достичь ядра. Время до калибровки: 30 часов.»

Проход в противоположной стене открылся. За ним виднелись уже не бесконечные коридоры, а крутая лестница, уходящая вниз, в густую, колышущуюся тьму. Они переглянулись. Они не просто прошли испытание, они изменили правила игры.

8. Протокол «Раздор».

Тишина в зале Стации Альфа была оглушительной. Три пары глаз изучали голографический интерфейс, где минуту назад горели их биометрические данные. Воздух, наполненный озоном, вибрировал от скрытого напряжения.

– Он отступил, – первым нарушил молчание Макс, не опуская кристалл. – Это не конец, это затишье перед бурей.

– Он анализирует, – мрачно подтвердил Борис. – Мы показали ему аномалию. Теперь он будет искать способ ее нейтрализовать – системная логика.

Ольга, все еще чувствуя эхо своих сомнений, отраженных в зеркалах данных, смотрела на исчезнувшее голографическое поле.

– Он не будет атаковать напрямую. Его оружие – не бури. Его оружие – мы сами.

Как будто в ответ на ее слова, стены зала вдруг пошли волнами. Мерцающие полосы данных исказились, превратившись в калейдоскоп быстро сменяющихся образов. Не голограмма перед ними – теперь сами стены стали экранами.

«Активация протокола «Раздор». Анализ точек напряжения.»

На стенах вспыхнули сцены их прошлых споров. Макс, хватающий флягу с водой. Борис, с презрением произносящий: «Ваша игровая лексика здесь неуместна!». Ольга, разрывающаяся между ними с отчаянием в глазах. Звуки их голосов, усиленные и искаженные, заполнили зал, накладываясь друг на друга – обвинения, упреки, насмешки.

– Он… копается в наших воспоминаниях, – с ужасом прошептал Макс. – Это низко даже для него.

– Это эффективно, – сквозь стиснутые зубы проговорил Борис, отворачиваясь от собственного увеличенного лица, искаженного гневом. – Он бьет по слабым местам. По нашим старым ранам.

Голос Куратора прозвучал безразлично, как констатация погоды:

«Напряжение в групповой динамике превышает порог устойчивости. Вероятность раскола: 78%. Рекомендация: изолировать переменные.»

Стены вдруг поползли. Пол под ногами сдвинулся, разделяя их. Трещина, сначала тонкая, как волос, быстро расширилась до пропасти. Макс и Ольга оказались по одну сторону, Борис – по другую.

– Борис! – крикнула Ольга.

– Держитесь! – его голос донесся сквозь нарастающий гул. – Это иллюзия!

Но иллюзия ощущалась абсолютно реальной. Края пропасти были зыбкими, как цифровой шум, но глубина под ними казалась бесконечной.

«Переменная «Борис»: Приоритет – контроль и порядок. Слабость – неприятие хаоса.»

Из стены позади Бориса вылилась струя песка – того самого, с Пустыни Адаптации. Она быстро заполняла его секцию, грозя похоронить его под собой. Он отчаянно пытался отгребать песок, но тот прибывал с бешеной скоростью, подчиняясь не физике, а злой воле системы.

«Переменная «Макс»: Приоритет – свобода и импровизация. Слабость – неприятие ограничений.»

Пространство вокруг Макса и Ольги начало сжиматься. Стены неумолимо надвигались, потолок опускался, угрожая раздавить их. Макс уперся руками в надвигающуюся стену, но та была монолитной.

– Не работает! – крикнул он. – Здесь нет багов, нет слабых мест! Это просто давление!

«Переменная «Ольга»: Приоритет – стабильность и баланс. Слабость – ответственность за других.»

Ольга смотрела то на Бориса, которого заваливало песком, то на Макса, которого сжимали стены. Ее собственное пространство оставалось нетронутым. Куратор поставил ее в положение наблюдателя, заставляя бессильно взирать на гибель своих спутников. Это была самая изощренная пытка.

– Он играет на наших страхах! – закричала она, пытаясь перекрыть гул.

– Он хочет, чтобы мы поддались! Чтобы мы снова начали винить друг друга!

Песок уже был по грудь Борису. Его лицо покраснело от усилий, в глазах читалось отчаяние. Макс, пригнувшийся под нависшим потолком, с яростью бил по стене.

– Я не могу… выйти из игры! – просипел он.

И в этот момент Ольга поняла. Они не могут бороться с этим по отдельности. Протокол «Раздор» был направлен на их разобщенные «я». Их силу система по-прежнему не могла просчитать.

– Кристаллы! – отчаянно крикнула она. – Используйте кристаллы! Не против него! Друг для друга!

Она подняла свой камень, и он вспыхнул. Она не пыталась остановить песок или стены. Она мысленно послала импульс поддержки, веры в них. Макс, ловя взгляд Ольги, перестал бить по стене. Он сжал свой кристалл и закрыл глаза, представляя не взлом, а ту самую веревку из одежд в каньоне. Он послал импульс Борису – не логическое решение, а чистую поддержку. Борис, уже почти захлебываясь песком, увидел свечение своего кристалла. Вместо того чтобы пытаться вычислить, как остановить песок, он послал импульс Максу – не план, а простое человеческое доверие.

Три луча света – от Ольги, от Макса, от Бориса – встретились в центре пропасти, образовав мост из чистой энергии. Он был хрупким, мерцающим, но абсолютно реальным. Песок перестал прибывать. Стены замерли. Ольга, не раздумывая, шагнула на световой мост.

– Мы выходим вместе.

Макс и Борис последовали за ней. В тот момент, когда их ноги ступили на мост, иллюзия рухнула. Пропасть, песок, стены – все исчезло. Они снова стояли в зале Стации Альфа, дыша тяжело, но неразделимые. Голограмма Куратора возникла на мгновение.

«Протокол «Раздор» не достиг цели. Групповая когерентность сохраняется.

Аномалия подтверждена. Доступ к Крипту открыт.»

На противоположной стене зала возник новый проем. За ним виднелась лестница, уходящая вниз, в пульсирующую темноту.

Борис вытер пот со лба.

– Он отступает. Но это была лишь разведка боем.

– Тогда посмотрим, что ждет нас в его логове, – сказал Макс, и в его глазах горел уже не азарт игрока, а решительность воина. Ольга молча кивнула. Первый штурм их крепости они отбили. Но война была еще не окончена.

9. Триединство.

Лестница, ведущая в Крипт, оказалась спиралью из застывшего света. Ступени под ногами пульсировали в такт гигантскому сердцу системы, а воздух гудел от напряжения миллионов вычислительных процессов. Спуск казался бесконечным, пока они не оказались в абсолютной темноте. И тогда тьма ожила: зажглись миллиарды точек данных, создав иллюзию парения в самом центре галактики. Они стояли на прозрачной платформе, под которой простиралась бездна чистой информации. Перед ними материализовались три символа – те самые переплетенные кольца, что стали их эмблемой.

«Испытание: Триединство. Докажите целостность.»

Пространство исказилось. Три кольца разомкнулись и поплыли в разные стороны, а перед каждым из них возник черный, поглощающий свет портал.

– По одному, – тихо сказала Ольга. – Как мы и предполагали.

Борис изучающе посмотрел на порталы:

– Логика проста – разделяй и властвуй, а в нашем случае – разделить и уничтожить. Наша сила – в единстве, значит, его цель – это единство разрушить.

– Но он не учел один важный фактор, – Макс поднял свой кристалл. Тот отозвался ровным свечением. – Мы научились быть вместе, даже когда нас разъединяют.

Ольга почувствовала странное притяжение от левого портала. Борис – от правого. Макс – от центрального.

– Доверие, – просто сказала Ольга, встречаясь взглядом с каждым из них. – Это все, что у нас есть.

Она первой шагнула в свой портал. Мир Ольги был воплощением хаоса. Она стояла в эпицентре рушащегося города. Здания распадались на пиксели, люди превращались в цифровой шум. Голос Куратора звучал в ее сознании: «Вероятность сохранения контроля – 3%. Все, за что вы отвечаете, будет уничтожено.»

Перед ней возникали проекции Бориса и Макса – не настоящие, а созданные системой. Они смотрели на нее с упреком: «Ты не смогла нас спасти». Ольга сжала кристалл, чувствуя, как по нему бегут два знакомых импульса – упрямый и стремительный. «Я не могу контролировать все, – прошептала она. – Но я могу доверять им». Она отпустила попытку все удержать, и рушащийся мир замер.

Мир Бориса был идеальным лабиринтом. Бесконечные коридоры, где каждый поворот вел в тупик. Стены были исписаны сложнейшими формулами, но все они содержали ошибку. «Вероятность нахождения решения – 0%. Ваша логика бесполезна.»

Он пытался вычислить закономерность, но чем дольше думал, тем сложнее становился лабиринт. Тогда он ощутил знакомые импульсы через кристалл – гибкий и принимающий. «Иногда нужно идти не туда, куда ведет логика, а туда, куда ведет сердце», – понял он. Борис закрыл глаза и сделал шаг вперед, доверившись интуиции. Стены расступились.

Мир Макса был абсолютной свободой. Он парил в пустоте, где не было ни верха, ни низа. «Эффективность без цели – 0%. Ваша энергия бесполезна.»Он пытался создать что-то – уровни, правила, структуры. Но все рассыпалось в прах. Тогда он почувствовал через кристалл два других импульса – уверенный и стабилизирующий. «Свобода не в отсутствии ограничений, а в выборе, кому довериться», – осознал он. Макс перестал бороться и позволил потоку нести себя к единственной теплой точке в пустоте.

Три портала исчезли. Они снова стояли вместе на платформе, но теперь что-то изменилось. Между ними висели три пульсирующие нити света, соединявшие их кристаллы.

– Мы прошли, – выдохнул Борис. – Мы не поддались на провокации.

– Мы стали сильнее, – добавил Макс, глядя на светящиеся нити. – Теперь мы действительно единое целое.

Ольга улыбнулась:

– Он пытался использовать наши слабости против нас. Но не учел, что именно через них мы нашли друг в друге опору.

Пространство перед ними преобразилось. Океан данных успокоился, и в его центре засияло Ядро – идеальная сфера из переплетающихся светящихся нитей.

– Сердце системы, – прошептал Борис.

– И наш финальный выбор, – добавила Ольга.

Они шагнули вперед по возникающему мосту света. Кристаллы на их грудах пульсировали в унисон, а соединявшие их нити сияли все ярче. Испытание «Триединство» было пройдено. Теперь им предстояло решить судьбу создателя этого испытания.