Читать книгу Последняя ошибка - - Страница 3

Кирсан остановил машину у продовольственного магазинчика у дороги, вышел и через пару минут вернулся с пакетом дребезжащих бутылок и пачкой сигарет.

– Ну, рассказывай, – обратился он к сыну, крутя в руках недокуренную папиросу.

– Ч-что? – Неуверенно переспросил Назар.

– Ты что, помимо того, что дурной, ещё и глухой? Рассказывай. Всё, до мельчайшей детали.

Сопротивление охватило разум. Сознаваться в том, в чём его всегда подозревал отец, не хватало духу, но красноречивый взгляд последнего не оставлял выбора. Тихим голосом, заламывая руки, Назар начал свой рассказ. Он объяснил всё, что помнил о прошлой ночи, ничего не утаивая. Вряд ли он ожидал таких откровений, мечтая стать ближе к отцу, но решил доверить даже то, что было страшно и стыдно произносить вслух.

– Мда. Не думал, что ты таким вырастешь. Верно, мать тебя разбаловала. Ну, и моя вина тут есть. – Мужчина швырнул окурок в окно и бросил на Назара взгляд, полный разочарования и боли. – Поехали. Послушаем, что следователь скажет.

Кирсан медленно вырулил на дорогу и вдавил газ. Тишина тяжёлой пеленой окутала обоих – каждый думал о своём.

– Значит так, – начал Кирсан, останавливаясь в глухом переулке и открывая бутылку пива, – я пойду в кабинет следователя. За рулём был я. – Он сделал ударение на местоимении. – Ты сидел рядом, мы ехали в клуб, потому что я напился и хотел с тобой время провести. Всё понял?

Назар несколько раз хлопнул глазами и выдавил:

– Зачем нам что-то придумывать? Разве нельзя просто дать следователю денег, а он всё сам уладит…

Тяжёлая оплеуха обрушилась на его затылок. Пульсирующая боль и звон в ушах мгновенно отдались в висках.

– Ты совсем дурак? По-твоему, любую проблему можно решить деньгами? – взорвался наконец отец, не выдержав безразличия и глупости сына.

А Назар и впрямь так считал. Чем больше проблема – тем крупнее сумма. В этом и заключался весь секрет.

Долгий, тягучий час извёл Назара так, что он уже порывался выйти и пойти к следователю сам, но вовремя останавливал себя. Наконец он увидел отца, выходящего из здания. Тот шёл, слегка прихрамывая, и затягивался сигаретой, сверля сына взглядом сквозь лобовое стекло. Странное предчувствие шевельнулось в груди. Тело Назара покрылось гусиной кожей, сердце заколотилось, словно ему вкололи ударную дозу адреналина. Воздух в салоне стал спёртым…

– Иди, – бросил Кирсан. – И помни, что я тебе сказал. Я был за рулём, я был пьян, ехали в клуб… Не оплошай, прошу тебя. – Мужчина завалился на водительское сиденье и с досадой опустил голову на руль.

– З-здравствуйте… – пролепетал Назар, переступая порог кабинета.

Помещение было пыльным и тёмным. Пара забитых бумагами шкафов, обшарпанные стены с десятком благодарностей, на подоконнике – груда сломанной оргтехники. Всё здесь вселяло чувство безнадёги. Голова загудела – то ли от похмелья, то ли от давящей атмосферы госучреждения.

– Здравия желаю, – ответил грубый, низкий голос мужчины за столом. – Лейтенант следственного комитета Рустам Казимирович Всевидящий. Назар Кирсанович?

– Д-да, это я, – проговорил Назар, ожидая, что за него представятся.

– Присаживайтесь. – Следователь жестом указал на металлический стул напротив. – Вы знаете, почему вас вызвали?

– Знаю. Из-за аварии, – отчеканил парень, вспомнив инструкцию отца.

«За рулём был отец. Отец был пьян… Я сидел рядом. Мы ехали в клуб. Выходной…»

Лейтенант вздохнул, подошёл к окну, размялся и сел обратно, заглядывая Назару прямо в глаза:

– Вчера, на 21-м километре трассы М-4 «Дон», камера зафиксировала превышение скорости. Автомобиль, на котором было совершено ДТП, зарегистрирован на Кирсана Натановича Боголюбского. Это ваш отец?

– Да.

– В автомобиле на момент ДТП находилось двое – камера это зафиксировала. Столкновение было сильным, машина врезалась в ограждение и скатилась в кювет. Думаю, вы это и так знаете. Пострадавший находится в реанимации в тяжёлом состоянии. – Рустам Казимирович говорил быстро и бесстрастно, сканируя собеседника.

– Да, всё верно. Какие у вас ко мне вопросы?

Сердце забилось сильнее. Пот струйками скатился со лба, и Назар вытер его тыльной стороной ладони, а ладонь – о брюки. Нужно было вести себя расслабленно, но в горле стоял ком, меняя голос на писклявый и натужный.

– Кто был за рулём транспортного средства?

– Мой отец.

– Куда вы ехали?

– Отец решил свозить меня в клуб. У него был выходной.

– В какое время вы ехали по автостраде?

– Я не помню. Скорее всего, за полночь…

– В каком состоянии был ваш отец? Почему он так спешил? – Взгляд следователя стал ещё пристальнее. В нём читалось недоверие и тотальное безразличие.

– Он был пьян… Немного выпил для храбрости. Давно никуда не ездил отдыхать…

Тишина прокралась на мягких лапах и разлеглась нежащейся кошкой на столе между Назаром и Рустамом Казимировичем.

– Это всё? Или у вас есть ещё вопросы? – Не выдержав, спросил Назар.

– Я всё понял. Спасибо за визит. В течение нескольких дней могу вызвать вас снова для дачи показаний. До свидания.

Назар поднялся, развернулся и сделал несколько шагов к выходу, как вдруг услышал сзади:

– Назар Кирсанович, а почему вы так быстро пришли в участок? Вы приехали вместе с отцом? – Высокомерный взгляд скользнул по нему сверху вниз.

Юноша ссутулился. От свободы его отделяли пара шагов, но черт в погонах не отпускал. «Он знает… Всё знает». Сердце пропустило удар и ухнуло в пятки. Под гнетущим взглядом он беспомощно открыл рот, словно рыба на берегу. «Отец был за рулём. Я сидел рядом. Мы ехали в клуб. У отца выходной…»

– Так выходные у отца, вот я с ним и езжу, чтобы время вместе провести… – Наконец выдавил он после паузы.

– Понял. Вы свободны. – Следователь отвернулся к монитору, и стук клавиш прогнал неловкую паузу.

Назар выскочил из кабинета с чётким осознанием: отец взял весь удар на себя.

Глава 4

Назар наполнил легкие свежим воздухом и облегченно выдохнул – после проведенного часа в душном кабинете ему должно было стать лучше, но тяжесть в голове и спутанность мыслей всё ещё не покидала. Кирсан стоял возле машины и жестом подозвал к себе сына:

– Ну что ж, сын. Я сделал для тебя всё, что было в моих силах. Пора тебе повзрослеть, – проговорил отец, отрешенно глядя на залитую светом поляну, обрамлявшую парковку с трех сторон. – Давай сюда ключ от дома.

Назар не поверил услышанному и переспросил:

– Ключ?

– Да, ключ. Теперь ты сам по себе. Будь сильным и поступай по совести. О большем я не могу тебя просить, – Кирсан печально посмотрел на своего единственного ребенка.

Руки произвольно потянулись к карману и вложили ключ в открытую ладонь отца. Назар проследил глазами, как крепкая мужицкая рука пропадает в прорези брюк и выныривает оттуда совершенно пустой. Словно парализованный, юноша продолжал следить, как отец сел в автомобиль, вырулил с парковки и скрылся за воротами.

Мысли не формировались в четкие предложения, обрывками фраз они витали в черепной коробке, словно стая испуганных птиц. Напряжение в теле росло, озноб пробил мурашками по коже, и тут и там зачесались нервные окончания. «Сам по себе… Это как?» – наконец задался вопросом парень. «И что мне делать теперь?» Назар почесал затылок, спустился и сел на ступеньку, тупо уставившись в пол.

Руки, сложенные в замок, локтями покоящиеся на коленях, затряслись мелкой дрожью. Сердце задребезжало в грудной клетке, как едва пойманная чумная крыса, стремилось вырваться на волю, раздробить ребра, пробить ткань пульсирующих мышц, прорвать тонкое полотно солнечного сплетения и убежать далеко-далеко, нападая на всех, кто встретится на его пути. Хотелось исчезнуть, просочиться сквозь пространство-время и снова очутиться в благодатной, заполненной сладким дымом вселенной – обнимающей, понимающей и лишающей всех забот.

Назар вернулся к дому. Перед входом его ждал небрежно собранный рюкзак, до трещащих швов наполненный вещами юноши. В полной растерянности парень оглядел сумку, которая часто выручала его в коротких туристических поездках. Он расстегнул один из отсеков – скомканные футболки, брюки, трусы смешались, как змеиный клуб, готовый вот-вот выбраться из тесного убежища и расползтись, устремляясь на волю. К горлу подступил ком обиды. Глаза зазуделись, накатывающие слезы защипали слизистую, в носу защекотало. Назар дернул ручку входной двери раз, еще один – но дверь не поддавалась.

– Мам, открой, а… Ну что за детский сад, – взмолился парень. – Я ж один не смогу!

Закрытая дверь встретила его мольбы беспристрастным молчанием.

– Ма-ам, ну ты-то на меня не злишься? Скажи отцу, я исправлюсь. Я всё сделаю, что он скажет! Мам! – Отчаяние тяжелыми ударами обрушилось на ни в чем не повинную преграду, отделявшую его от привычной беззаботной жизни.

– Уходи, Назар, – проговорил холодный, чуть скрипящий голос отца. – Уходи, а то тебе же хуже будет.

Назар припал ухом к двери. Приглушенные, едва различимые всхлипы и стенания, слов которых было не разобрать, доносились откуда-то из глубины дома, вытесняя крупицы последней надежды на пощаду. Дверь замолкла.

Шелест уходящих ввысь сосен вселял тревогу вместо успокоения. Назар ощутил гнетущую тоску по тем, кто любил его, кто был предан и кого он не ценил так, как следовало бы. Многие отвернулись от Назара еще в школе – он уже тогда был несносным, высокомерным и считал, что ему все должны по факту его рождения. Он считал, что с ним не дружат, потому что завидуют. Девушки не падают в его объятия по первому его зову, потому что они его не достойны и сами это понимают. Он верил в одного бога – бога денег, и ничто не могло его переубедить. Долгие годы Назар свято верил в свою самодостаточность, ему и друзья-то были не нужны. Так было до знакомства с Тахиром.