Читать книгу Антонимы - - Страница 3

– Lars! Jag berättar inte två gånger[1]! – отчеканил Дагер.

– Far[2]! Я туда не хочу! – вскрикнул мальчик.

– Я не спрашивал тебя, чего ты хочешь! – прогремел Дагер. – Du är Ingerman[3], ты будущий владелец всего, что я имею! Ты обязан там быть!

Мальчик лет девяти метался по богато и лаконично обставленной гостиной не в силах ни уйти, ни победить. В его глазах стояли слёзы, и это бесило Дагера вдвойне. Слабость!

– Зачем ты меня туда тащишь?! Я не хочу! – чуть визгливо вскричал Ларс.

Дагер усилие воли заставил себя воздержаться от крика и прорычал сквозь крепко сжатые зубы:

– Там будут такие люди, знакомство с которыми тебе необходимы!

Ларс был высок, но Дагер возвышался над ним, как башня. Мальчик заметно трусил.

– Отец! Я не хочу! Я хочу друзей! У всех нормальных людей есть друзья! – заныл Ларс.

– Вот и найдёшь себе друзей! – парировал Дагер.

Ларс всплеснул руками и чуть подпрыгнул на месте.

– Там? Там будут одни твои старые бизнесмены!

– Лучшие кандидаты в друзья! – рявкнул Дагер, ткнув пальцем в лицо сыну.

– Откуда тебе знать?! У тебя нет друзей! Ты не умеешь дружить! – выпалил Ларс и испуганно замолчал.

Дагер дёрнулся, как от удара, повисла пауза. Ларс задел то, чем Дагер гордился, и знал это. Связи. Их у Дагера была такая тьма, и были они такого уровня, что он даже мог бы влиять на политическую обстановку в стране, если бы захотел. Не все особы королевских кровей могли похвастаться такими знакомствами.

Дагер был вхож в любой сколько-нибудь значимый дом Швеции и Норвегии. И не они решали, пригласить ли его на торжество, это он мог позволить себе выбирать свой круг общения. И он выбирал только лучших.

Сейчас это наследие, эта репутация потихоньку начинает задевать и Ларса. Он больше не несмышлёныш под присмотром нянек, он вступает во взрослую жизнь. Очень скоро к нему начнут относиться, как к представителю Дагера. А мальчишка упорно пытается пустить всё псу под хвост.

Дагер в очередной раз взял себя в руки. Он не был сторонником силовых методов ведения переговоров с собственным сыном, но уже начинал отчаиваться. Похоже, скоро придётся прибегнуть к методу, некогда популярному в СССР: «Не можешь – научим, не хочешь – заставим».

– Ингерман – уважаемая фамилия, – подчёркнуто спокойно начал Дагер.

– Уважаемая? Тебя просто боятся! – взорвался в ответ Ларс.

Гнев мгновенно захлестнул Дагера. Он едва не затряс кулаками и сорвался на крик:

– Думай прежде, чем что-нибудь сказать!

Но Ларс, кажется, совершенно лишился рассудка. Слёзы уже явно светились в его глазах, голос слабо дрожал и то и дело давал петуха, нижняя губа позорно тряслась.

– Я говорю правду! Единственный в этой семье! – он шмыгнул носом и продолжил орать отцу в лицо: – Тебя не уважают, а боятся! И меня все боятся! – он ткнул себя пальцем в грудь, будто Дагер и без этого не понял, о ком идёт речь. – Со мной дружить никто не хочет! У меня даже одноклассников нет, которые бы меня задирали в школе!

– Школа?! Плебейская школа?! – орал Дагер. – У тебя лучшие педагоги во всей Швеции! Ты должен быть благодарен!

– Я даже в школу не хожу! – выпалил Ларс, будто был этим фактом недоволен.

– Твоё образование – мой приоритет! – парировал Дагер.

– Всё время под твоим колпаком с этими дурацкими учителями! Всюду охрана! – бесновался Ларс, будто не слышал отца.

– Я обеспечиваю твою безопасность! Ты мой сын! – отрезал Дагер.

– Я твой проект! Отцы любят своих детей! – завизжал Ларс

– Да как ты смеешь?! – взревел Дагер.

Разговор совершенно вышел из-под контроля. В этой жизни только Ларс мог так вывести Дагера из себя. Дагер гордился своим умением вести переговоры, наверное, в большей степени благодаря этому таланту он смог так расширить доставшееся ему в наследство дело. Но Ларс… Он абсолютно срывал ему все планки, давил в самые чувствительные места. Только с ним Дагер терял голову, несносный мальчишка нарочно доводил его!

– Ты любишь только свои деньги! Может, ты купишь мне друзей? – продолжал Ларс, совершенно потеряв логику в беседе.

– У меня есть обязательства! – рявкнул Дагер, но Ларс не дал ему высказать мысль до конца.

– Перед всеми, кроме меня! – в лицо Дагеру выкрикнул Ларс и сорвался с места, обращаясь в позорное бегство.

– Ты поедешь и точка! – заорал ему вслед Дагер.

Дагер услышал, как сын взбежал на второй этаж их дома и с силой хлопнул дверью в свою комнату.

– Уж не рыдать ли ты там собрался? – выпалил Дагер, но ответа не последовало.

Несносный юнец!

Как только перекошенное слезами лицо сына исчезло из поля зрения Дагера, он начал успокаиваться. Гнев спадал, и Дагер устало опустился на диван, потирая лицо ладонями. Как же он устал от этого всего.

Очередной скандал с девятилетним сыном… Почти каждый день. По любому вопросу. Казалось, стены этого дома уже привыкли к крикам. Персонал в такие минуты разбегался, как тараканы на свету, горничная, повар, психолог – все сидели по углам и ждали, пока конфликт выдохнется. Наверное, это к лучшему, опасно попасться под горячую руку.

Детский психолог говорил, что это кризисный период, предлагал разные техники и методики, проводил с сыном занятия. Но результата не было. Похоже, его стоит уволить и поискать другого специалиста. Как, наверное, и гувернёров с няньками. Наверное, мальчику требуются новые лица, раз он заговорил про школу и друзей.

С одной стороны, Дагер его понимал. Ну кому охота напрягаться, когда финансовое положение позволяет этого не делать? С другой – ему самому было восемь, когда отец начал представлять его будущим деловым партнёрам, и Дагер был благодарен за это. Пусть у них с отцом, дедом Ларса, никогда не было особой любви, но Дагер не мог не признать, если бы ему пришлось впервые нырнуть в это гнездо пираний позже, уже в качестве ответственного за компанию, это было бы фиаско.

Его отец дал ему время освоиться среди этих хищников. Дагер пытался дать это же время Ларсу. Сам Дагер с самого детства играл с кусками железной руды и мог на глаз и вкус отличать несколько её видов. На его полках стояли детские энциклопедии по геологии и экономике. Дагер впитывал эти знания, как губка, и уже к тринадцати-пятнадцати годам знал о горнодобывающем деле столько, сколько не знают некоторые старожилы этого бизнеса. Как и о переговорах, где у каждого слова по три смысла, а у оппонента – по две души. Ларсу до этого ещё расти и расти.

Ларс же всеми силами открещивался и от энциклопедий, и от коллекции минералов самого Дагера, и от экскурсий в шахты. Чёрт бы побрал этого психолога, что советовал подавать мальчику знания в игровой форме! Не ждал же он, что Дагер вырядится клоуном и начнёт скакать вокруг сына с воздушными шарами?!

Особенно трудно то, что Ларс сопротивлялся взрослению. Дагер устал. Бесконечно устал с ним воевать. Как объяснить сопливому пацану, что у него всё меньше и меньше времени на то, чтобы адаптироваться к среде, в которой он будет вращаться в будущем? Как объяснить, что Дагер желает ему только добра? Что сотрудничать – в интересах самого Ларса!

Владелец концерна Мальмслагер, крупнейшего рудодобывающего и металлургического объединения в Швеции и во всей Скандинавии, просто не может позволить себе тонкой душевной организации и канонических друзей. Он должен быть сильным, хитрым, несгибаемым, жёстким. Иногда даже жестоким. Таким был отец Дагера, таков был сам Дагер. Таким должен стать и Ларс, иначе его просто сожрут.

Ларс же мечтает о пижамных вечеринках, тортиках и колпаках на день рождения, об игровой приставке, дешёвых забегаловках с дворовыми мальчишками. Он просто ещё не может осознать своим девятилетним мозгом, сколько компромата на него за один такой вечер можно собрать и сколько за это с него, Дагера, поиметь!

Впрочем, Ларсу повезло больше, чем Дагеру в своё время. Сейчас Дагеру всего тридцать девять, лет через десять, когда Ларс сможет полноценно приступить к своим обязанностям, Дагер будет ещё вполне молод. Он сможет долго помогать Ларсу, прикрывать его, незыблемым колоссом стоять за его спиной на переговорах и встречах. Он сына не бросит и будет ему опорой. Дагеру пришлось царапаться самому, поскольку к тому моменту, как ему исполнилось двадцать, его отцу было уже за семьдесят, и здоровье не позволяло ему участвовать в делах компании так полно, как раньше.

Он, Дагер, выглядел едва оперившимся цыплёнком за столом переговоров со всеми этими воротилами. Но Дагер выкарабкался, не будь он Ингерман. Он заставил себя уважать, на это ему потребовалось всего несколько сделок. Ларсу будет проще. Или нет. Если он продолжит в том же духе, то Мальмслагер протащит его физиономией по всем подводным камням этого бизнеса.

Говорят, есть некоторые профессии, которым невозможно научиться, их нужно впитать с молоком матери. Дагер был с этим не согласен. Он считал, что есть лишь уровень, который невозможно получить без соответствующих связей, происхождения и воспитания. И теперь Ларс в своей детской слепоте всеми силами пытается спрыгнуть с этой стартовой площадки.

Дагер был уверен, что парень рыдает в своей комнате. Недопустимая слабость, но сейчас он к нему не пойдёт. Дагер боялся передавить и получить очередной срыв с истерикой, в ходе которой парень просто терял связь с реальностью и орал что-то совсем бессвязное. Дагер устал от истерик. По правде говоря, он уже терял терпение.

Он крутил суммами, которые большинство людей видели только на картинках, поддерживал связи с людьми такого объёма власти, что трудно представить, он держал в голове тысячи фактов, компроматов, сделок, цифр, теневых схем. Разбираться ещё и с эмоциональными всплесками сына ему было не с руки.

Похоже, Дагеру вскорости придётся применять более жёсткие методы.

Он встал, подошёл к зеркалу и поправил чуть растрепавшуюся от активных движений причёску, парикмахер ежемесячно требовал огромную сумму за то, чтобы его нордические белые волосы выглядели одновременно естественно и невероятно опрятно и прибранно. Дагер разгладил складки на дорогом костюме из лучшего кашемира, поправил бледно-голубой шёлковый галстук.

Руки его уже не дрожали, на щеках ещё горели жаркие пятна, но и они скоро пройдут, лицо обрело прежнее безэмоциональное выражение. Он взглянул в смартфон, на котором высвечивалось его расписание, и увидел, что пора выезжать на очередную встречу. Рабочий день скоро начнётся.

Он отточенным движением оправил традиционные серебряные запонки и накинул пальто, чтобы выйти из дома. Дагер снова стал самим собой.

[1] Я не буду повторять дважды! (швед.)

[2] Отец! (швед.)

[3] Ты Ингерман! (швед.)