Читать книгу Антонимы - - Страница 6

Глава 5

Карина ни на секунду не пожалела о том, что не смогла полететь в Стокгольм на самолёте. Да, пусть по воздуху можно было добраться до этого прекрасного города всего за два часа, но всё-таки если бы она преодолела это расстояние за два часа, она ни за что бы не смогла насладиться прекрасными видами из окна поезда.

Это какой-то особый вид медитации – сидеть в покачивающемся вагоне, слушать перестук колёс и, не отрываясь, смотреть за окно, наблюдая как московские высотки пропадают, заменяясь суровыми, седыми в снежном крошеве лесами. А потом деревья мельчают, изгибаются, и всё чаще начинают попадаться озера, природа становится более суровой и какой-то сказочной что ли.

Душа Карины начинала трепетать потому, что чувствовала приближение Севера. Севера, о котором она мечтала. Север… Слово-то какое. А ведь мало, кто знает, что пришло к нам из латыни и означает «суровый, жестокий, лютый». Германское «nord», означающее «слева», было совсем не таким поэтичным. Ну подумаешь, что слева, если смотреть на восход. А вот «Суровая земля» – это в точку!

За ночь она добралась до Петербурга, правда, к утру проклинала неудобные сиденья, а уже днём, не теряя времени, села на паром на Васильевском острове. Еле разобралась с этими линиями! Ну кто в России догадался вместо улиц придумать линии?!

Путешествие на пароме было просто незабываемым. Балтийское море было непокойно, паром ощутимо покачивало, и от этого Карине становилось и страшно, и задорно. Поначалу она трусливо пряталась от пугающего вида волн, но вид спокойно курящего, о боги, трубку работника парома придал ей сил. Этакий пират, только без попугая и деревянной ноги, абсолютно равнодушный к непогоде.

Только сейчас она начала немного осознавать, как чувствовали себя викинги, сидящие вот в такой шторм на узкой лодке длиной всего тридцать метров с единственным парусом на единственной мачте. А ведь они на дреки дошли даже до Америки и держали в страхе всё северное побережье Европы. Да и не только северное. Совершенно бесстрашные люди!

Сейчас, находясь на корабле и видя, как за иллюминатором вздымаются исполинские волны, Карина не могла представить себе, чтобы кто-то в здравом уме в такую погоду ступил на борт небольшого судна, у которого нет ни тёплой каюты, ни крыши, ни иллюминатора, который защитит от дождя и брызг, и пустился в плавание в открытое море, не зная, что ждёт за горизонтом. Она восхищалась отвагой викингов и радовалась, что поплыла в Стокгольм именно на пароме, позволив себе прикоснуться хотя бы мизинцем к истории этих несгибаемых людей.

Моряки по-доброму посмеивались над девушкой, уставившейся в иллюминатор, как напуганный кот. Если бы хозяин морей решил заглянуть в круглое оконце парома, то увидел бы только Каринину макушку и перепуганные, широко открытые глаза. К своей гордости, она от иллюминатора не сбежала от страха, хотя очень хотелось.

Из-за непогоды путь до Стокгольма увеличился с семнадцати до целых двадцати часов. Карина, устав бояться, даже успела поспать будто в качающейся колыбели. Ей снилась какая-то тягомотная муть о горящих стрелах, пущенных в туман, и воронах[1].

После столь трудной дороги всё её тело нещадно болело и ломило, но Карина ничуть не жалела. Правда, когда она вступила на пристань в Стокгольме, ей ещё долго продолжало казаться, что земля под ней покачивается.

Нескольких часов сна, что Карина урвала в поезде и на пароме, хватило, чтобы она сразу же отправилась исследовать Стокгольм. Ощущение было удивительным! Карина впервые оказалась за границей, и всё ей казалось сказочным и необычным.

Все вокруг говорили по-шведски, этот невероятный акцент, который она слышала множество раз, этот говор, который пробуждал у неё невероятное ощущение принадлежности! Блаженство! Она впитывала этот язык, впитывала его мелодику, она старалась перенимать, вслушиваться в речь людей вокруг.

Сами люди тоже выглядели по-другому, Карина чувствовала себя лилипутом среди великанов. Они держались дальше друг от друга при разговоре, беседовали более сдержанно и одевались совершенно иначе, нежели москвичи.

Карина с некоторым удивлением увидела, что в городе довольно много людей, говорящих по-арабски или на каких-то других языках, хотя знала о миграционной политике страны. Почему-то ей казалось, что этот город должен быть каким-то стерильным что ли? Нет, Стокгольм был настоящим мегаполисом! Несмотря на то, что это была столица государства, по площади Стокгольм был не слишком большим. Вроде нашего Курска или Брянска.

Карина с радостью поскакала исследовать его пешком. Обычно туристы в Стокгольме бросаются в музей Нобеля или в какие-нибудь развлекательные центры, Карину это совершенно не интересовало.

Она прямо из порта отправилась в Гамла-Стан, Старый город, чтобы посмотреть на те виды, которые все себе представляют, когда кто-либо говорит слово «Швеция». Колоритные высокие домики, прилепленные друг к другу боками, раскрашенные в яркие цвета, окружают площади, вымощенные камнем. Сейчас, припорошенные снегом, запруженные гуляющим в предновогодние дни народом, украшенные к празднику, они казались Карине сошедшими с иллюстраций к сказке о Карлсоне или Снежной Королеве. В витринах магазинов виднелись целые пряничные города, тут и там шумели маленькие ярмарки и какие-то фестивали.

Карина побродила по Гамла-Стану несколько часов, не удержалась и купила себе семлу, традиционную пряную булочку, начинённую смесью молока, взбитых сливок и миндальной пасты, и, конечно же, вся перемазалась. Она прошла всю набережную, любуясь невысокими домиками и чистым звёздным[2]небом, которое не закрывали небоскрёбы.

На хмуром море покачивались яхты и лодки, все набережные города были оборудованы крошечными пристанями, к которым швартовались лодки, перевозившие людей и грузы. Лодка здесь до сих пор оставалась вполне полноправным транспортным средством.

Город ещё не сбросил с себя праздничную шелуху и сбросит её нескоро, хотя главный праздник, Рождество, уже отгремел. По городу ходили праздные шведы и туристы. Карину не расстроил даже ранний закат, уже в два часа начало вечереть, а к трём часам солнце скрылось, но от этого город не стал мрачным. Наоборот! Он расцветился яркой и красочной подсветкой, будто здания соревновались друг с другом в иллюминации фасадов

Конечно же, Карина не могла не зайти в музей Васа, и пусть там был выставлен не дреки, всё-таки посмотреть на единственный в мире полностью сохранившийся военный парусный корабль семнадцатого века – это было правильно. Карина с удивлением обходила корабль вокруг и давалась диву, как люди могли додуматься до такой сложной махины, и как в такое огромное сооружение помещается такое бессчётное количество мелких и совершенно необходимых деталей.

Карина немного побаивалась эффекта Парижа, или как его там называли. Того самого, когда ожидаешь в путешествии увидеть нечто прекрасное, а видишь обычный город, после чего тебя накрывает депрессия. Кажется, она слышала это от их переводчицы с японского. Да, вроде бы она говорила, что японцы с их тонко эстетически настроенной душой чаще всех страдают этим недугом и именно после посещения Парижа. Ему, синдрому, даже был присвоен какой-то там номер, делавший его настоящим медицинским диагнозом. Такого с Кариной не случилось.

Стокгольм был именно таким, каким она ожидала его увидеть. Каким хотела! Неспешным, уютным, сказочным, пряничным и на удивление гостеприимным даже к таким нищим путешественникам, как Карина. Естественно, она не смогла попробовать деликатесы, вроде стейка из северного оленя, но вполне сытно поесть на копейки смогла, а площадь города позволяла вовсе не пользоваться общественным транспортом.

После московских минус двадцати пяти Карине даже не было холодно в Стокгольме. Пусть он гораздо севернее Москвы, но тёплые воды Гольфстрима согревают его, и на Рождество там около нуля. Ей в её старой курточке было очень тепло.

Когда она нагулялась по Стокгольму до умопомрачения, до сытости, она решила рвануть в Бирку, городок чуть южнее Стокгольма. Переночевать там будет гораздо дешевле, и она читала, что там есть древний город викингов и реконструкции их быта.

Когда она вошла в район небоскрёбов, чтобы сесть на автобус в сторону Бирки, произошло единственное за весь день неприятное событие, подпортившее, впрочем, впечатление о прекрасных шведах, которое сложилось у неё за время её прогулки. Один огромный, дикого вида швед выскочил на улицу и сшиб её с ног, да так, что она шлёпнулась на попу и треснулась головой о какой-то металлический дрын, торчавший из мостовой.

Но этого ему показалось мало! Мало того, что ей отшибли афедрон и голову, так этот мужлан начал ещё и орать на неё, будто бы это она сама бросилась ему под ноги и вероломно упала пред его царственной персоной.

Карина никогда не лезла за словом в карман и говорила всё, что думала. И ему она тоже рассказала всё, что о нём думала, после чего отряхнула пятую точку, смахнула снег с шапочки и гордо пошла дальше, заставляя себя забыть об этом происшествии. Она никому не позволит привнести в её путешествие ни капельки грусти! Даже такому колоритному представителю местного населения.

Мужик и правда здорово смахивал на викинга, какими их рисовали в сериалах, даром что был бритый и коротко стриженный. Здоровый, мощный, беловолосый, с тяжёлым костистым, грубым лицом, на котором так и пылала бегущая строка «дайте мне топор и шлем с рогами[3]». Даже жалко, что такой представительный персонаж был таким lura[4].

До Бирки она добралась очень быстро, а международный сервис позволил быстро найти копеечную койку в каком-то хостеле, до которого она смогла дойти от станции пешком. Она впервые ложилась в кровать с тем ощущением, что ей жаль спать, потому что она теряет драгоценное время. Ей хотелось постоянно, непрерывно что-нибудь исследовать, что-нибудь искать и куда-нибудь смотреть. Она закрыла глаза и постаралась быстрее уснуть, чтобы быстрее проснуться.

Утром она вскочила в шесть утра, на улице было ещё темно. День в Швеции в это время года короток, но Карина не собиралась делать это препятствием. Она выскочила из хостела и едва не на пузе облазила всю Бирку. Она видела камни с рунами викингов, реконструкции их деревянного города с крытыми дёрном длинными домами[5], музей с их металлическими изделиями местных кузнецов, где рядом с ними лежали арабские украшения, персидские клинки и прочие невозможное здесь вещи, добытые в походах или привезённые купцами. Товары приходили сюда, воистину, со всей Земли.

Она облазила весь крошечный город пешком и, совершенно обессиленная, вернулась в Стокгольм только для того, чтобы сесть на автобус в Упсалу. Ночлег в самом Стокгольме она позволит себе не могла, поэтому подремала в автобусе, но тот пришёл в пункт назначения слишком быстро.

Переночевав в Упсале, она рванулась смотреть его кафедральный собор, циклопическое сооружение, но потом с гораздо большим интересом она осматривала древний круглый храм викингов и королевские курганы, засыпанные снегом пологие холмы на продуваемой всеми ветрами равнине.

Это были они. Следы древней культуры, о которой она грезила. Викинги жили здесь, их следы она находила. Их древние храмы, капища, города. Викинги долго оставались язычниками, и это почему-то завораживало Карину. Она видела, как её отец отправляет языческие ритуалы, и они казались ей захватывающими. Примерно то же самое делали и люди, жившие на этой земле почти тысячу лет назад.

Карина не могла остановиться в своих изысканиях, не могла насытиться. Она разговаривала с местными жителями, с экскурсоводами, знакомилась со случайными людьми и расспрашивала, расспрашивала.

Она без стыда рассказывала о своём материальном положении, и её несколько раз угощали бутербродами на улице и подбрасывали на машине, когда узнавали, что сумасшедшая русская туристка поехала на каникулы в зимнюю Швецию без денег. И вовсе не для того, чтобы погулять по Стокгольму или Гётеборгу, а для того, чтобы искать древние руны викингов, ползать по старинным стылым камням и рассматривать драккары.

В Евле она лишь мельком посмотрела на старую крепость, её тянуло всё дальше и дальше. Наверное, сейчас она начала понимать, что же значили эти слова «северный ветер создал викингов». Суровый ветер, идущий с севера, будто срывал её с места. Через несколько дней она перестала обращать внимание на холод, тесноту хостелов, скудность рациона, всё стало неважным и преодолимым. Наверное, в этой стране не могли родиться другие люди, только те, что путешествовали за край света. Только бесстрашные.

Мало-помалу в своём путешествии она начала влюбляться не только в историю и культуру, но и в природу Швеции. До этого момента она хотела искать что-то материальное, груду камней. Знаете? Как археологи. Они всегда любят найти большую груду камней с письменами на них. Вот и Карине казалось, что в Швеции должны быть какие-то замки, дома…

Но вдруг её пронзило осознание, что викингов создали не только дома, не замки и не столько замки, сколько это суровая красота, что окружала её. Она путешествовала по берегу Ботнического залива Балтийского моря, который раньше русские поэтично называли Каяно-море. Берег, изрезанный движением ледника, был потрясающе, просто фантастически красив.

Карине иногда казалось, если она продолжит своё путешествие, то рано или поздно, в одну из снежных ночей, в которые она преодолевала очередной отрезок пути между двумя городами, она когда-нибудь просто провалится в сагу. Её окружат суровые бородатые мужчины, и старая вёльва[6]возьмётся предсказывать её судьбу по костям, над её головой закаркает мудрый ворон, и краем глаза, если сильно прищуриться, можно будет заметить Иггдрасиль, Мировое Древо, соединяющее миры.

И она стала искать не только камни, но и природные достопримечательности. она лазала по национальным паркам, по заказникам, выискивала старинные деревья, около которых викинги совершали свои обряды. Это было невероятно интересно.

К сожалению, около Сундсвалля её кошелёк похудел катастрофически. Как ни экономила Карина, Швеция всё-таки была недешёвой страной, а она пересекла едва ли не её четверть, потратив на это больше недели. На Рождество и Новый Год цены на отели взлетели, и ночёвки съедали очень много денег.

В Сундсвалле перед ней встал выбор, поехать дальше вдоль берега залива или повернуть налево, в сторону гор. И она почему-то повернула налево. Карина заберется так далеко, как сможет, а потом, когда деньги кончатся совсем, просто вернётся в Стокгольм. Должен же ходить отсюда до Стокгольма какой-нибудь транспорт! Уж наскребет она на него.

Карина стала подниматься с изрезанного заливами брега моря в горы. Затихли крики чаек, пологие равнины сменились покрытыми лесами холмами, которые вырастали всё больше с каждым километром, который она проезжала. По дороге схваченные тонким ледком озёра тут и там блестели стальным блеском под хмурым низким небом.

Она доехала до Эстерунда, стоящего на потрясающем озере Стуршён. Именно здесь, в холодных водах озёр дети викингов учились плавать. Удивительные места, невероятно живописные, покрытые седыми дремучими лесами, испещрённые речушками и водоёмами, прорезанными в земле когда-то давно неудержимыми ледниками.

Карине захотелось непременно погулять здесь, и она спросила в городе, нельзя ли взять напрокат лыжи и пробежаться по какой-нибудь трассе. Тогда ей рассказали, что впереди, если забраться в горы ещё немного, её ждёт знаменитый шведский горнолыжный курорт, где она совершенно спокойно сможет взять напрокат лыжи, сноуборд и всё, что её душе заблагорассудится. Там же можно будет покататься на лыжах и посмотреть природные красоты, поскольку курорт выстроили как раз в наиживописнейшем месте. Курортный посёлок стоял на озере Орешён, там водились и леса, и водопады, и прочее счастье, которая только может предложить шведское земля.

Когда Карина объяснила добродушному шведскому дядечке, что денег у неё в таком курорте, должно быть, хватит только на беляш и лыжную палку подержать, он невозмутимо хлопнул глазами и веско сказал:

– Inga problem alls[7].

Дядечка позвонил кому-то в деревушку под названием Ста и помог Карине снять там непривычно дешёвый домик. Карина благодарила его так, что у дядечки покраснели уши. Он предупредил только, что условия будут спартанские, а сама деревушка почти вымерла к новогодним праздникам, что Карину совершенно не смутило.

Добраться до курорта, который находился в соседнем Оре, можно от этого Ста на лыжах и даже пешком. Не слишком быстро, но всё-таки возможно. К тому же, в Оре заходит железнодорожная ветка, и прямо оттуда можно добраться до Стокгольма, что было очень кстати.

Дядечка даже согласился подвезти её, и всего через два часа, в течение которых Карина не отлепляла нос от окошка автомобиля, она оказалась в маленькой шведской деревушке, где милая хозяйка показала ей крошечный домик, очень похожий на те, которые бывают в наших дачных посёлках. Туалет на улице, отопление на дровах. Примерно чего-то такого Карина и ожидала. Она попыталась всунуть дядечке деньги за помощь, на тот отказался. Со шведской тактичностью хозяйка и её спаситель оставили её одну.

И вдруг Карина услышала тишину. Она путешествовала по городам и никогда ещё она не забиралась так далеко в глушь. Деревушка казалась пустой, хотя, возможно, в ней жили люди, которые уезжали на день работать в Оре. Этот горнолыжный курорт она увидела из окна машины и поразилась его богатством.

Снег, покрывший всё вокруг, глушил звуки, и Карине вдруг показалось, что она будто в космосе, будто наедине с собой и миром. Потрясающее ощущение для человека, жившего долгие годы в шумной Москве и ещё более шумной деревне, где всегда орали куры, трактора и бензопилы. Непривычная пустота. Сначала пугающая, а потом захватывающая. Место, где ты остаёшься наедине со своими мыслями.

Брать лыжи не понадобилось, что Карину очень обрадовало. Она нашла лыжи со старомодными креплениями к ботинкам на веранде домика, который арендовала. Хозяйка, наверное, не обидится, если Карина побегает на них немного, а потом вернёт в целости и сохранности.

Было тридцатое декабря, на следующий день был Новый Год, и Карина хотела отпраздновать его совершенно чудесным образом. Сегодня она наденет рюкзак и побежит на лыжах искать какой-нибудь магазин, чтобы найти картошку и консервированный горошек. Ей непременно хотелось оливье и шампанского. А завтра, пока светло, она осмотрит все красоты, о которых рассказывала хозяйка, погуляет в светящемся гирляндами Оре, а бой курантов встретит под треск печки в дремучем лесу на земле, где рождались саги, завораживавшие её с детства. Может быть, ей повезёт, и будет северное сияние? Было бы здорово!

[1] Есть миф, что викинги в тумане пускали вперёд корабля горящие стрелы, чтобы не налететь на мель, но это, скорее всего, художественный вымысел. Впрочем, тумана они, действительно, побаивались, как и многие другие народы. Вороны – птицы Одина, у скандинавского бога было два ворона: Хугин (мысль) и Мунин (память), они сопровождали бога повсюду и играли важную роль в скандинавской мифологии.

[2] Зимой световой день в Стокгольме довольно короток, как в нашем Питере. Особенно близко к 24 декабря.

[3] Не было у них никаких рогов на шлемах, в бою это просто не удобно. Возможно, подобные шлемы и были, но использовались в ритуальных целях или только для вождей.

[4] Дурак (швед.)

[5]Традиционное жилище викингов и некоторых других народов. Вытянутое строение с двумя входами в торцах здания, смотрящих на запад и восток (мужской и женский вход). В таком доме жило несколько семей, также в одном из концов строения содержали скотину. В длинном доме не было комнат, спальными местами служили поднятые над земляным полом платформы у стен, вся личная жизнь викингов проходила открыто, на глазах у всех обитателей дома. Скандинавы до сих пор сохранили удивляющую нас открытость в вопросах, которые нам кажутся интимными. В доме не было окон, свет проникал через дымогонные отверстия в крыше, а также дом освещался очагом, костром, устроенным в центре на земляном полу.

[6] Ведьма, колдунья, шаманка, предсказательница.

[7] Вообще никаких проблем (швед.)