Читать книгу Таблетка от всех болезней - - Страница 2

Бессмертие всегда было похоже на горизонт: стоит подойти ближе – оно отступает, но чем дальше оно, тем ярче манит тех, кто уверен, что именно им суждено дойти.

Алхимики прошлого – инженеры не тела, а Судьбы

В Средневековье поиск «таблетки от всех болезней» не отделяли от попыток переписать замысел творения. Алхимики жили в эпоху, где наука и мистицизм были не враждующими сторонами, а единым инструментарием одержимых умов.

Они не называли свои рабочие комнаты лабораториями. Они называли их:

«кузнями мира», если работали с металлами,

«кафедрами плоти», если смешивали вещества для тела,

«обсерваториями времени», если ждали знаки в фазах луны и расположении звёзд.

Рецепты писали не на столах, а на стенах башен, символами, чтобы формула становилась частью архитектуры. Они верили, что тело – глиняная амфора, а болезнь – огненный дух, которого можно вытеснить другим, более сильным духом.

Однако «духи» были токсичны, огонь – слишком горяч, сосуды – слишком хрупки, а инженер забывал, что чинить надо не горизонт, а механизм, который к нему идёт.

Основные препятствия их философии

1. Непонимание тела

Организм считали сосудом, а не сложной системой. Алхимики думали: достаточно залить жизнь с запасом – и сосуд вечен.

Смертность кожи, органов и нервов игнорировалась. Старение не считали процессом. Его считали «налётом времени», который можно стереть веществом.

2. Отсутствие меры и контроля

Первый тестировщик – сам алхимик. Второй – слуги. Третий – псы, вороны, а иногда пленники, выкупленные у стражи.

Никто не записывал побочные эффекты. Лишь результат: жив или уже нет.

3. Опасные материалы

В котлах бурлили:

свинец – чтобы сделать тело «тяжёлым ко времени»,

ртуть – «текучая вечность»,

сера – «жизненная искра»,

мышьяк и сурьма – для «выжигания болезни страхом смерти»,

вытяжки белладонны, болиголова, мандрагоры – считалось, что корни ядовитых трав знают тайны подземной жизни, где время спит.

4. Мистические ритуалы

Иногда алхимики не знали, что именно варят, но точно знали – когда, под какой звездой и сколько псалмов прочесть.

Бедствия, рождавшиеся из поиска:

взрывы в башнях

Алхимик часто был и химиком, и литейщиком, и подрывником поневоле. Селитра соседствовала с серой, спиртовые пары с кислотами. Окна заклеивали воском, чтобы «духи не улетали», и в итоге давление рождало взрывы сильнее пушечных.

Некоторые хронисты писали о целых башнях, сложившихся внутрь себя, будто от стыда.

кислотные испарения

Зелья кипятили в герметичных сосудах из меди и глины. Первой сдавалась не болезнь, а алхимик:

химические пары разъедали роговицу, и многие алхимики XV века слепли раньше, чем старели,

пары серной и азотной кислот оставляли на стенах жёлтый иней, который жёг лёгкие как чума, но медленнее и злее.

временный эффект здоровья

Некоторые смеси работали – первые часы или дни:

человек ощущал тепло, прилив сил, уменьшение боли,

кожа розовела,

мысли ускорялись,

страх отступал.

Но затем наступал коллапс противоположного эффекта: тело не становилось крепче – оно сгорало быстрее, чем успевало почувствовать победу.

Дневник Фалько ди Неро – человек, которому почти поверили

О нём мало говорят, потому что почти все страницы его труда были уничтожены. Но одна уцелела, скрытая в частной коллекции медика Венецианского двора.

Он писал: «Я положил жизнь в белый шар. Он греет воспаление и молчит старости. Но шар говорит с кровью быстрее, чем с жизнью. Я вижу, как сосуд моей плоти трескается от его шёпота».

Фалько создал пилюлю из:

ртутного дистиллята,

белого фосфора (собранного с костей животных),

пчелиного воска и опиума (для «мягкости перехода страниц жизни»).

Пилюля:

гасила жар воспалений,

уменьшала инфекции,

снимала боль,

но растворяла красные кровяные тельца, разрушала костный мозг и прожигала нейронные цепи, вызывая внутренний некроз без внешних следов.

Пациенты умирали одинаково, без симптомов. Просто гасли, как лампа без фитиля.

Цена поиска – золото, страх и пепел

У алхимиков была ещё одна беда: формулы не повторялись.

Пилюля могла работать один раз, потому что зависела от:

качества металла,

чистоты смолы,

настроения неба, когда он был собран,

температуры воздуха,

времени выдержки до минуты.

Они искали лекарство от всего, но не нашли лекарство от случайности.

А если кто-то почти добивался успеха – приходила церковь, считавшая, что обходить смерть – значит спорить с Богом.

В результате:

записи уничтожались,

алхимиков объявляли одержимыми,

опыты – ересью,

людей сжигали вместе с книгами «чтобы смерть не училась у кипящей жизни».

Химия настоящего – та же мечта, другие декорации

С приходом XXI века алхимики сменили мантии на халаты, а магию – на квантовую химию и сложные консорциумы инвесторов.

Но препятствия изменились не менее радикально, чем мир..

Проблемы новой эпохи:

1. Болезни стали системными, техногенными и невидимыми для простых причинно-следственных моделей.

Смерть теперь выглядела как долгая цепочка сбоев, а не единый финальный пункт.

2. Наука стала продуктом капитализации.

Если в XV веке алхимика финансировал король, то сегодня химика финансирует тот, кто хочет жить дольше самой статистики.

3. Нельзя тестировать на слугах – тестируют на добровольцах и платно.

Но добровольцами стали не простые люди, а те самые, кто покупает горизонт оптом.

4. Появился новый страх – не смерти, а потери контроля над здравием.

Если формула будет для всех, вечность станет демократичной, а это элита простить не готова.

5. Технологии государства тоже вмешиваются: если найти «таблетку от всего» – исчезнет один из главных рычагов управления обществом: страх перед болезнью.

Лазарев – алхимик новой эры

И вот появился профессор Адриан Лазарев – фигура, непохожая на коллег своего времени.

Он соединил:

древние принципы очищения металлов (идея «первоматерии» алхимиков),

квантовые связи молекул,

генетические карты,

нейропсихологию воздействия стресса на ДНК,

наномолекулярную самосборку, при которой формула сама перестраивалась под нужды организма, пока не завершался цикл стабилизации.

Он не создал бессмертие.

Он создал здоровье без предела качества.

Но формула была слишком хрупка к человеческим ошибкам, а мир – слишком хрупок к тем, кто хочет быть здоровее остальных дольше остальных.

И поэтому первая тест-группа была элитой не науки – а платы за её отсутствие меры в руках сильных мира.