Читать книгу Пыль Памяти - - Страница 2

Элина проснулась от резкого стука в дверь. Серый рассвет едва пробивался сквозь занавески. Она села на кровати, пытаясь стряхнуть остатки тревожного сна, в котором бесконечные коридоры Архива заполнялись серой пылью, превращая все документы в прах.

– Элина Павловна! – раздался голос Раисы Федоровны. – Вам тут письмо принесли. Срочное, говорят.

Элина накинула халат и открыла дверь. Соседка протянула ей конверт без марок и адреса – только ее имя, выведенное знакомым почерком.

– Какой-то молодой человек передал. Сказал, что вы ждете.

Тихон получил ее послание. Элина поблагодарила соседку и закрыла дверь. В конверте была записка: "Фонтан слишком открытое место. Букинистическая лавка на Литейном, 47. Черный ход. 11:30."

Она посмотрела на часы – половина седьмого. До встречи четыре часа. Элина подошла к окну и осторожно выглянула. Черный автомобиль исчез, но это мало что значило. Наблюдение могли вести и другими способами.

Приняв холодный душ в общей ванной, Элина вернулась в комнату и достала из шкафа неприметное серое платье – не форменное, но достаточно скромное, чтобы не привлекать внимания. Коробку с пылью нужно было забрать из вентиляции, но как сделать это незаметно?

Она включила радиоприемник, настроив его на утреннюю программу новостей. Диктор монотонным голосом зачитывал сводку происшествий, прогноз погоды, объявления Городского Совета. Под прикрытием этого шума Элина подставила стул к стене и быстро извлекла свои сокровища. Коробка была теплой, словно внутри тлел уголек.

Спрятав коробку в старую сумку, а блокнот – во внутренний карман пальто, Элина спустилась во двор. Утренний город медленно просыпался. Дворник мел тротуар, из булочной тянуло свежим хлебом, первые трамваи звенели на поворотах.

До Литейного проспекта было минут сорок ходьбы. Элина специально выбрала окружной путь, петляя по переулкам, заходя в магазины и выходя через другие двери. Старый трюк, которому ее научил отец – бывший картограф, уволенный из Архива за "излишнее любопытство".

Букинистическая лавка "Забытое слово" ютилась между часовой мастерской и аптекой. Витрина была заставлена потрепанными томами, на которых едва читались названия. Элина обошла здание и нашла узкий проход во двор. Черная дверь без таблички была приоткрыта.

Внутри царил полумрак, пахло старой бумагой и табаком. Между стеллажами, забитыми книгами до самого потолка, едва можно было протиснуться. Где-то в глубине лавки горела лампа.

– Тихон? – позвала Элина.

– Сюда, – раздался голос из-за занавески в дальнем углу.

Она прошла в заднюю комнату, служившую одновременно мастерской и жилищем. За массивным столом, заваленным инструментами для реставрации, сидел Тихон Серебряков – высокий, нескладный молодой человек с вечно растрепанными волосами цвета воронова крыла. На носу у него были увеличительные очки, делавшие глаза похожими на блюдца.

– Элина, – он снял очки и потер переносицу. – Твое письмо… Что случилось?

Она достала коробку и поставила на стол, стараясь не задеть хрупкие инструменты.

– Помнишь, я рассказывала о странностях в Архиве? Вчера я нашла это.

Тихон открыл коробку и присвистнул. Серая пыль мерцала в свете лампы, отбрасывая на стены причудливые тени.

– Что это за субстанция?

– Не знаю. Но посмотри…

Элина достала свой блокнот и открыла на зарисовках символов. Тихон надел очки и склонился над рисунками. Его лицо становилось все более сосредоточенным.

– Невероятно, – пробормотал он. – Это же… Нет, не может быть.

– Что? Ты узнаешь эти знаки?

Тихон встал и подошел к одному из стеллажей. После недолгих поисков извлек тонкую книжку в кожаном переплете.

– "Fragmenta Linguae Primae", – прочитал он название. – Фрагменты Первоязыка. Официально этой книги не существует – все экземпляры были уничтожены сто пятьдесят лет назад. Но один чудом уцелел.

Он открыл книгу и положил рядом с блокнотом Элины. Сходство было поразительным – те же угловатые символы, те же спиральные узоры.

– Согласно этому тексту, – продолжал Тихон, – Первоязык использовался для записи фундаментальных законов реальности. Каждый символ – это не просто буква, а концепция, идея в чистом виде. Если твоя пыль содержит такие символы…

Он не договорил. Оба понимали, что это означало. Архив хранил не просто документы – он хранил саму ткань реальности, записанную на языке творения.

– Мне нужен твой микроскоп, – сказал Тихон.

Следующий час они провели, изучая пыль под разными увеличениями. Тихон делал пометки, сверялся с книгой, бормотал что-то на латыни. Элина рассказала ему о визите инспекторов, о странном поведении Угрюмова, о своих подозрениях.

– Эти символы, – Тихон указал на особенно сложный узор, – они образуют послание. Но не линейное, как мы привыкли читать. Это… как бы объяснить… трехмерный текст. Нужно учитывать не только последовательность знаков, но и их взаимное расположение в пространстве.

– Ты можешь его прочесть?

– Частично. Вот здесь, – он обвел пальцем группу символов, – говорится о "нарушении границ". А вот это похоже на предупреждение. "Когда пыль начнет петь, проснется то, что спит под печатями."

Элина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Петь? Пыль не может петь.

– А ты уверена? – Тихон взял коробку и поднес к уху. – Прислушайся.

Элина наклонилась ближе. Сначала она ничего не слышала, кроме собственного дыхания. Потом, на грани восприятия, различила тончайший звук – как будто тысячи крошечных колокольчиков звенели очень далеко.

– Боже мой, – выдохнула она.

– Это еще не все, – Тихон поставил коробку на стол. – Смотри.

Он взял щепотку пыли и высыпал на чистый лист бумаги. Пыль не рассыпалась хаотично – она начала формировать узор, медленно, но целенаправленно выстраиваясь в спираль.

– Она живая?

– Не в биологическом смысле. Но она обладает… назовем это памятью формы. Она помнит, как должна быть организована.

Внезапно дверь в лавку распахнулась. Элина и Тихон замерли. Послышались тяжелые шаги, потом голос:

– Господин Серебряков? Инспекция из Городского Совета.

Тихон быстро сгреб пыль обратно в коробку, сунул ее Элине.

– Вентиляционная шахта за печкой, – прошептал он. – Там есть тайник. Спрячь это и книгу. Быстро!

Элина метнулась к старой печи в углу комнаты. За ней действительно была решетка, а за решеткой – небольшая ниша. Она сунула туда коробку и книгу, успев вернуться к столу как раз когда занавеска отодвинулась.

В комнату вошли трое. Двое в форме Городского Совета и третий – в черном мундире Архива. Младший инспектор Студеный собственной персоной.

– Господин Серебряков, – начал один из советских, полный мужчина с моржовыми усами. – Плановая проверка лицензии на торговлю антикварными изданиями.

– Мои документы в полном порядке, – Тихон сохранял спокойствие. – Они в конторке, сейчас принесу.

– Не утруждайтесь, – Студеный шагнул вперед. – Нас интересуют не документы. Гражданка Ракитина, какое совпадение встретить вас здесь.

– Я покупаю подарок для подруги, – Элина старалась, чтобы голос не дрожал. – Она коллекционирует старые романы.

– Разумеется, – в голосе Студеного слышалась насмешка. – И случайно выбрали именно эту лавку из сотен других в городе.

Моржовые усы кашлянул:

– Инспектор, мы здесь по поводу проверки…

– Проверка отменяется, – отрезал Студеный. – Архив берет это дело под свою юрисдикцию. Можете идти.

Советские переглянулись, явно недовольные, но спорить с представителем Архива не решились. Когда они ушли, Студеный закрыл дверь на засов.

– Итак, – он повернулся к Элине и Тихону. – Давайте начистоту. Вчера вы вынесли из Архива опасный материал, гражданка Ракитина. Отдел Безопасности проследил ваши перемещения. Вы пришли сюда не за романами.

– Я не понимаю, о чем вы, – упрямо сказала Элина.

Студеный усмехнулся. Достал из кармана небольшой прибор, похожий на компас, но вместо стрелки в нем была серебряная пластина. Пластина вибрировала, издавая тонкий звон.

– Детектор аномальной материи, – пояснил он. – Реагирует на присутствие определенных… субстанций. Чем ближе источник, тем сильнее вибрация. Сейчас он почти срывается с цепи.

Тихон шагнул вперед, загораживая собой нишу за печкой.

– В моей лавке много старинных вещей. Некоторые могут содержать следы…

– Не утруждайтесь, господин Серебряков. Я знаю, что вы прячете. И знаю, где именно.

Студеный направился к печке. Элина попыталась его остановить, но он отшвырнул ее как пушинку. Тихон бросился на помощь, и тут произошло нечто странное.

Как только Студеный приблизился к тайнику, воздух вокруг него задрожал. Серая пыль, спрятанная в коробке, отреагировала на его присутствие. Сквозь щели в вентиляционной решетке вырвались тонкие струйки мерцающей субстанции.

Студеный отшатнулся, но было поздно. Пыль окружила его вихрем, проникая сквозь одежду, сквозь кожу. Его глаза расширились от ужаса, рот открылся в безмолвном крике.

А потом он заговорил. Но это был не его голос – это были сотни голосов, звучащих одновременно:

– Печати слабеют. Границы истончаются. Первое Эхо уже в пути. Ложь идет, чтобы пожрать правду. Готовьтесь к пробуждению.

Студеный рухнул на колени, хватая ртом воздух. Пыль втянулась обратно в тайник, оставив его дрожать на полу.

– Что… что это было? – выдавил он.

Элина и Тихон переглянулись. Они только что стали свидетелями чего-то, выходящего за рамки их понимания.

– Вы слышали голоса? – спросила Элина.

Студеный кивнул, с трудом поднимаясь на ноги. Его лицо было мертвенно бледным, на лбу выступил пот.

– Я должен… должен доложить… – он пошатнулся.

– Нет, – Тихон поймал его за руку. – Подождите. Вы же слышали предупреждение. Если вы доложите Архиву, они попытаются скрыть это. А судя по тому, что мы услышали, времени осталось мало.

– Вы не понимаете, – Студеный тер виски, морщась от боли. – Архив… Архив не просто хранит документы. Он удерживает равновесие. Если Эхо вырвутся на свободу…

– Что такое Эхо? – перебила Элина.

Студеный посмотрел на нее так, словно видел впервые.

– Вы правда не знаете? Боже, они держат даже собственных сотрудников в неведении. – Он тяжело опустился на стул. – Эхо – это чистые эмоции, отделенные от своих носителей и запечатанные в Первоисточниках. Ложь, Гнев, Отчаяние, Зависть… Десятки, может, сотни их, копившиеся веками.

– Зачем их запечатывать?

– Потому что в концентрированной форме они становятся заразными. Одно выпущенное Эхо может охватить весь город за считанные часы. Представьте – миллионы людей, одновременно неспособные сказать правду. Или охваченные беспричинной яростью. Или…

Он не договорил, но Элина и так поняла. Это был бы конец цивилизации.

– И эта пыль? – спросил Тихон.

– Я не знаю, что это. Но судя по реакции… Это может быть связано с Машиной.

– С какой машиной?

Студеный заколебался, явно борясь с годами выучки и присяг.

– Есть легенды, – наконец сказал он. – О древнем механизме под Архивом. Машине Слова, которая поддерживает печати. Если она разрушается…

В этот момент за окном раздался крик. Потом еще один. Элина подбежала к окну и отдернула занавеску.

На улице творилось что-то странное. Люди останавливались посреди тротуара, хватаясь за голову. Некоторые падали на колени. Лица искажались гримасами боли или ужаса.

– Началось, – прошептал Студеный. – Первое Эхо вырвалось.

Элина обернулась к нему:

– Откуда вы знаете?

– Потому что я чувствую его. – Студеный встал, пошатываясь. – Оно внутри меня, царапается, пытается вырваться. Ложь. Эхо Лжи свободно.

Тихон бросился к своим книгам, лихорадочно перелистывая страницы.

– Должен быть способ остановить это. В древних текстах…

– Нет времени, – Студеный схватил его за плечо. – Нужно добраться до Архива. Если мы успеем предупредить Хранителей…

– Хранителей? – Элина вспомнила это слово из видения. – Кто такие Хранители?

– Тайный орден внутри Архива. Они знают правду о Машине. Если кто и может остановить это, так только они.

За окном крики становились громче. Элина видела, как люди начали драться – видимо, ложь порождала конфликты. Водитель трамвая выскочил из кабины, что-то крича пассажирам. Те отвечали ему с не меньшей яростью.

– Мы не пройдем по улицам, – сказал Тихон. – Там хаос.

– Есть другой путь, – Студеный достал из кармана связку ключей. – Служебные туннели Архива проходят под половиной города. Я могу провести вас.

Элина достала коробку с пылью из тайника. Субстанция теперь пульсировала ярче, словно отзываясь на присутствие Эхо.

– Берем это с собой?

– Обязательно, – кивнул Студеный. – Это может быть ключом ко всему.

Они вышли через черный ход во двор. Город погружался в безумие. Где-то вдалеке слышались звуки бьющегося стекла, крики, автомобильные гудки. Небо затянули тучи неестественного свинцового цвета.

Студеный провел их через несколько дворов к неприметному люку в земле. Достал один из ключей – длинный, с причудливыми зубцами.

– За мной. И что бы вы ни увидели внизу – не отставайте. Туннели… они не всегда дружелюбны к посторонним.

Люк открылся с протяжным скрипом. Внизу зияла чернота, пахнущая сыростью и чем-то еще – древним, первобытным страхом.

Элина сжала коробку с пылью и первой шагнула в темноту. Позади остался город, охваченный эпидемией лжи. Впереди ждали туннели Архива и, возможно, разгадка тайны, которая была старше самой памяти.

Люк захлопнулся над их головами с металлическим лязгом. В кромешной тьме раздался голос Студеного:

– Добро пожаловать в Нижний Архив. Держитесь близко друг к другу. И помните – здесь даже стены имеют память. Старайтесь не думать слишком громко.

Где-то далеко внизу раздался звук – не то вздох, не то стон. Словно само здание пробуждалось от долгого сна.

Элина почувствовала, как пыль в коробке задрожала сильнее. Что бы ни ждало их в глубинах Архива, оно знало об их приближении.

И оно готовилось к встрече.