Читать книгу Субботние новости - - Страница 3

2 глава. Суббота. 11 октября

Наблюдая за тем, как по моему столу медленно ползёт маленький пушистый паучок, я замечаю новое сообщение в углу экрана.

Т: Привет! Как твоё настроение сегодня? Лучше?

Я: Доброе, нормально. Радуюсь субботе.

Т: Я тоже, потому что не надо идти на учёбу. Ненавижу всех этих людей! Злые, наглые. Будешь отдыхать?

Я: Не-а, нужно помочь маме с уборкой. А ты?

Т: Тоже буду убираться и помогать бабушке. Видела последние новости?

Т: Ссылка

Открывая ссылку, я смотрела на часы: 7:30. На экране появились фотографии подростков в плохом качестве. Статья гласила, что четверо ребят избили компанию взрослых мужчин и женщин, а после скинули их в реку. Один скончался на месте. Я быстро пролистала комментарии, фразы «жестокие подростки» и «небезопасный мир» повторялись несколько раз, пока сбоку крутилась реклама концерта какой-то малоизвестной рок-группы. «Если мир такой опасный, – спросила меня как-то средняя сестра, – то почему люди до сих пор выходят из дома? Почему они просто не могут сидеть дома, как и мы? Они настолько сильно хотят гулять?» В ответ я лишь пожала плечами, ведь на тот момент ещё не знала ответа.

После переписки с Тиной у меня будто выросли крылья за спиной. Осознание того, что у меня есть целая одна подруга в интернете, сейчас сравни кучке ребят, с которыми мы бегали во дворе раньше. На самом деле, Тина – мой замаскированный под девочку друг… Единственный человек, который не перестал со мной общаться после моего ухода из школы. Мы познакомились ещё в первом классе, сидели вместе за одной партой, ходили друг к другу в гости.

Взрослея, Тина становится всё более забитым. Наверное, поэтому он общается со мной, с девочкой, которая не будет пытаться вытащить его из дома или отрывать от компьютерных игр. Не думаю, что у него есть другие друзья.

– Сегодня вы особенно медленные, дела сами не сделаются. Нужно почистить обои, отмыть компьютерные мыши и клавиатуру, натереть мастикой пол, помыть двери…

Он продолжал говорить, но я не слушала. Все слова размазывались как пластилин по дощечке.

– Старшая, запоминаешь? – меня ошарашил его холодный голос. – В прошлый раз я закрыл глаза на пятно, – он остановил себя, не став распинаться, – это был случай-исключение. Ясно выражаюсь?

Я решила не отвечать, быстро махнув головой в ответ. Этот список я знаю – всё, что делают все, плюс то, что не делает ни один нормальный человек.

– А ты? – он посмотрел на маму, которая стояла за его спиной, как личный пёс надзирателя, – ты должна проследить за ними. Сегодня они что-то слишком… расслабленные.

– Прослежу, – она слегка коснулась его плеча, давая всем понять, на чьей стороне правда. – В доме должен быть полный порядок, понятно?

Мамина улыбка хоть и слегка нервозно, но всё же озарила комнату невидимым глазу уютом. К тому же сегодня в доме царила особенная субботняя атмосфера: запахи средств для уборки, свобода от экранов, скачущая рядом мама, тщетно пытающаяся оттереть от дивана небольшое чернильное пятнышко. В обычные дни мы общаемся с ней мало, но в субботу он много работает, запираясь в своей комнате и ожидая, когда квартира станет похожа на операционную, по которой страшно ходить своими нечистыми ногами.

Взяв в руки тёмно-коричневую стеклянную баночку диффузора, в которую мы заливаем смесь с хлоркой, я наклонилась над палочками. Они должны источать ароматы ванили, розы или табака, но в нос ударил только знакомый запах ада, в котором мы живём.

Недалеко от мамы стояла стопка книг – зона ответственности младшей сестры. Обычно своими маленькими ручками она всегда быстро пролазит в каждую щёлочку старого шкафа, и довольная убегает играть дальше. Но сейчас рядом со стопкой никого не было. Нет, я не боюсь, что он поднимет на неё руку, но… мы не проверяли его на прочность. Откашлявшись, я решила спросить маму так громко, чтобы меня было слышно везде:

– Вчера у младшей весь вечер болел живот. Она говорила?

Мама с недоумением посмотрела на меня, хлопая светлыми и редкими от стресса ресницами.

– Знаю, – она легонько улыбнулась. – Не переживай, я дала ей таблетку.

– Таблетку?

Неужели она и правда думает, что всё можно решить таблеткой? Но ответный кивок был однозначным, и я решила промолчать. Глядя на маму, хорошо читалось уставшее выражение лица, на голове сияла тёмная проседь волос, а по глубоким морщинам можно было считать годы нашего заточения.

– Ты стала ещё худее. Может… увеличишь себе порцию?

– Нет, – отрезала мама и, отвернувшись, начала перебирать полку с медицинскими энциклопедиями.

– Я видела таблицу, так можно. Ты ешь почти меньше всех. Он купит столько, сколько скажем мы, к чему эти жертвы?

– Нельзя! И вообще, хватит лезть в эти дела, не твои заботы. Он должен есть как можно больше. Женщина может немного потерпеть.

Оставаться ребёнком, стоя на крошащемся под ногами бетоне непросто. Раньше мы с мамой ругались ежедневно. Я могла обидеться на любую мелочь, набить маленькую сумку в виде собаки куклами и сменными носками (не знаю, почему именно носки мне казались наиболее полезными), и уехать к бабушке, уйти к подруге или тепло одетой бесцельно бродить по парку, раскинувшемуся недалеко от дома. Будучи ребёнком, я не боялась, что с мамой может что-то случиться, а я буду жалеть о потерянных часах. Я не ценила ничего, что досталось мне в комплекте с жизнью. А вот сейчас бы отдала пару лет, за возможность снова вальяжно распоряжаться своим временем и, обидевшись на маму, закрыться в комнате, пока она не просунет мне под дверь шоколадку. Или пока папа аккуратно не постучит в дверь и не скажет: «родная, хватит дуться, надевай казаки и пойдём собирать осеннюю листву».

Теперь проглотив ком обиды, я подошла к маме чуть ближе.

– С кем ты вчера разговаривала по телефону?

– С бабушкой, – удивлённо ответила она, сощурив глаза, будто я ранее никогда не задавала такие вопросы.

– И как?

– Не спрашивай… Я уверяю тебя, скоро и с моими мы потеряем последнюю связь, – слово «связь» звучало так прозрачно, что слетело с языка мамы вместе с дыханием. – Хорошо, что вообще общаемся.

Бабушка Лиза и дедушка Лука – родители мамы, которые давно уже переехали в Китай, решив, что там их ждёт «счастливое будущее». Маме они оставили имущество, которое содержит нас по сей день. Раньше я любила ездить к ним на каникулы, но после всего, что произошло, они перестали близко общаться с мамой.

– Я скучаю по ним.

В ответ мама подняла свои светлые ресницы, и наши взгляды столкнулись.

– Тебе это не нужно. В их глазах я дура и сама во всём виновата. Твоя бабушка никогда не была хорошей матерью. Она считает, что все люди такие же, как она, и жить должны так, как она.

Мне хотелось узнать, чем жизнь бабушки хуже нашей, но я снова промолчала. Это была небольшая мамина ложь, в которую она свято верила, и я не хотела рушить её комфортный картонный домик.

Мама всегда была красивой, сколько я её помню: чёрные волосы и идеальный макияж сопровождали её ежедневно. Я мечтала быть похожей на неё.

Последний раз мама выходила на улицу, когда дома рожала вторую сестру. Из-за сильного кровотечения ему пришлось вызвать скорую. Конечно, он делал всё, чтобы этого избежать, но спустя время она начала падать в обмороки, кровотечение не останавливалось. Я боялась, что мама может не вернуться и мы с грудной сестрой и с ним останемся одни. Но, к счастью, всё обошлось. Ожидая их, я с надеждой смотрела в окно, мечтая, что уже через месяц, как он и говорил, мы станем счастливее, а «новая семья» будет лучше старой. Тогда их не было весь день, и я, как и любой ребёнок, обшаривала их вещи в поисках чего-то интересного. И нашла… у сестрёнки под подушкой. Это была небольшая стопка бумаги, обвязанная хлопковым халатным ремешком.

«День 5. Не знаю, как я переживу это. Мне жаль Милу. Я подставила её, (зачёркнуто). И почему я думала, что это игра. У моего ребёнка не будет имени. Я назову её (зачёркнуто). Человек не должен жить без имени».

«День 12. Скоро роды. Сегодня я попросила отправить меня в больницу. (Зачёркнуто) сказал мне, что он справится сам. Целыми днями мы всей семьёй смотрим, что делать в экстренном случае. Бедная Мила. Он заставляет смотреть и её».

«День 30. Кровь. Вчера я сказала, что если он меня не отпустит, то я заберу девочек и сбегу. Меня ждут. Он показал мне (зачёркнуто), это было ужасно. Он сказал, что если я уйду, то это он (зачёркнуто)».

Листы были в пятнах от слёз, и размазанная местами ручка прятала некоторые слова. В тот момент я не поняла ничего, но со временем именно моя находка стала растить мысль, что мама всё ещё меня любит, что мы на одной стороне. Обида, копившееся внутри многие годы, иногда отступала, но каждый раз, видя мамино улыбающееся лицо рядом с ним, гадливое чувство накатывало новой волной.

– Вы закончили? – спросил он, и я услышала его шаги, голые стопы прилипали к натёртому полу. – Уже почти восемь вечера.

Стараясь не поднимать глаза, когда он идёт по комнате, я запомнила скрип его шагов. Голова поднимается сама, когда он подходит сзади и кладёт руки на плечи. Они холодные как лёд, который не растопит даже самое горячее солнце. Меня воротит от его запаха. Хочется оттолкнуть, но я обнимаю в ответ. Он единственный мужчина в доме. Если не он, то мы пропадём, погибнем, не сможем существовать, стать частью общества.

– Мне нравится каждый день знать, что я буду есть, – сказал он, расстилая на ногах салфетку и, видимо, воображая, что он актёр театра, – никаких тебе сюрпризов. Мир и жизнь и так полны непредсказуемости, дом должен быть пристанищем гармонии.

Мама накладывала на тарелки свежий салат: рукола, черри, авокадо, политые маслом и соевым соусом. Потом она разложила по тарелкам рыбу с розмарином. За ужином мы, как всегда, смотрим видео из интернета или криминальную сводку, которую готовил и монтировал для нас он сам. Девочки смотрят в ящик с открытыми ртами, а я с лёгким безразличием. Я видела новости раньше – они были другими: экономика, политика, звёздные скандалы, реклама шампуня, телефона, таблеток; сбор пожертвований больным детям, анонсы кино и успехи региональных школьников. Убитых людей там показывали куда реже.

«У каждой из нас есть своя личная папка в компьютере. Сюда никто не заходит, я надеюсь. Тут мы пишем свои мысли. Я люблю субботу, потому что в субботу после ужина мы едим торт.

Но сегодня весь день я думаю о маме, не могу выкинуть из головы её письма самой себе, найденные мной девять лет назад. А вдруг где-то есть ещё, но он их нашёл раньше? Этот вопрос стоит во главе моих дум сегодня. Второе место заняли бабушка и дед».

Новая страница.

«Телефонов у нас нет. Но компьютером можно пользоваться, когда захочешь, если это не противоречит графику. Ах да, график».