Читать книгу Субботние новости - - Страница 4

3 глава. Воскресенье

Свой дневник я когда-нибудь отправлю Тине, когда буду понимать, что всё может закончиться. Пусть он… она опубликует и напишет книгу, например. Или, не знаю, снимет сериал, если сама выживет в этой реальности.

– Ты помнишь, что сегодня нужно составить расписание? – он подошёл ко мне сзади и дотронулся до спинки стула. – Средняя, ты помогаешь матери по кухне, как обычно, по списку, ничего сложного, – он протянул список, напечатанный на компьютере. В нём были изменения, и меня это напугало. Может, он узнал, что в мире появились другие продукты? Может, он решил, что нам так будет лучше?

Обычно именно я занималась готовкой с мамой, мне нравилось это делать: помешивать ложкой суп, натирать рыбу солью или резать фрукты для компотов. Но сегодня в воздухе витал аромат перемен. Я открыла новую вкладку и написала:

«7:20 – подъём, чистка зубов.

8:00— завтрак, новости.

9:00 – учёба/работа.

13:30 – обед.

18:30 – выключить компьютер, выйти из комнаты, кварцевание.

21:00 – ужин, новости/видео.

22:30 – отход ко сну».

– Каждый день одно и то же, – сказала я маме и средней, зайдя на кухню и взяв в руки лист, лежавший около плиты. – А что будет, если мы добавим больше соли, чем указано на этом дурацком листке?

Мама выдохнула, подала мне соль и сказала:

– Хочешь? Сделай! А смысл? Это ничего не изменит.

Это было правдой, я сама понимала, что происходящее – не более чем мой бесполезный протест. Его правила соблюдались легко, он продумал их до мелочей. Иногда я представляла, что могу пойти наперекор, но не понимала для чего. Мне нравилось ложиться спать в одиннадцать, правильно питаться и видеть в зеркале стройное взрослеющее тело, но почему-то от этого тоска накрывала ещё больше.

– А вы видели, что у нас новое блюдо? – от восторга мама засияла.

В меню на четверг корявым почерком в строке ужина было написано «Рататуй». Остальное меню не поменялось. Завтрак: каша овсяная на молоке без сахара и яблоко. Обед: жареные куриные ножки с рисом и два банана. Я всматривалась в буквы, пытаясь понять, почему он это сделал. Ответа на страницах, конечно, не найти. Зачем-то понюхав лист, я смяла его, снова расправила и положила на стол.

Сидящая на полу младшая молча играла с куклами. А средняя стояла рядом и, помешивая суп, смотрела в кастрюлю. Она не знала, что можно есть иначе, что можно хотеть или не хотеть чего-то. И что в мире существует безумно вкусная жареная картошка с сосисками, она тоже не знала.

«Её игра заключалась в том, что она строила домик, где кукла-мальчик садился на диван, а кукла-девочка ходила из комнаты в комнату. С самого рождения она почти не разговаривает, но маму это явно совсем не напрягает. Наверное, ей было так даже проще – не мешается своей болтовнёй, как я. Иногда мне интересно, придумала ли мама и ей имя? Однажды, когда мы строились в ряд (мы всегда так делаем после завтрака), он назвал меня Милой, а не старшей, и никто из девочек даже не понял, о чём он. Для них это звук, набор букв, что-то, что вообще не имеет ко мне никакого отношения. Меня пробило на мурашки, а у мамы навернулись слёзы на глазах. Мама не ошибалась никогда. Он, кстати, сразу исправился и извинился, а потом долго кричал на маму, что это он из-за неё он так ошибся.

При сёстрах мы не говорим с мамой о том, как жили раньше и какой раньше у нас был мир. Мы вообще при них разговариваем редко – они совсем другие. Они стали полностью его отродьем. Интересно, было ли бы мне проще, если бы я тоже не знала жизни до этого ада?»

– Ты всё в своём мире грёз? – мужской голос за спиной, напомнивший мне мягкий, добрый голос папы, обжёг мои уши, и по телу пробежала дрожь. Но когда я повернулась, там снова стоял он.

– Да, заканчиваю и иду.

«Воскресный вечер для него всегда особенный – мы смотрим сводку происшествий за неделю. Я помню, как в детстве, мы всей семье заваливались на диван, включали фильмы и ели орешки в острой корочке, попкорн и кальмары. Мы смеялись. Можно было даже поставить на паузу и пойти в туалет или на кухню за новой порцией вредной, острой и яркой еды. Да и вообще, можно было уйти спать или залипнуть в телефоне, за это бы даже не поругали.

Сегодня его видео длилось почти полтора часа. Пропускать его нельзя. Мы сели на стулья, хотя сзади нас стоял мягкий диван, и снова смотрели сводку. Там было видео о том, как мужчина убил незнакомую женщину, которая шла в магазин. Он порезал её на куски и спрятал дома в холодильнике. Потом на экране появился стрелок, забежавший в школу. Сёстры плакали и тряслись, как обычно, но закрывать глаза никогда нельзя. Если сделать это, то видео начнётся сначала. Я выработала броню, как у тех острых орешков. Мне не хочется плакать, когда я вижу, как стрелок целится в детей. Когда вижу воровство и убийства людей. Не хочу плакать даже тогда, когда по телевизору показывают, что отцы насилуют своих детей. В такие моменты он гордо сидит рядом с нами, восхищаясь тем, что упас нас от подобной участи. Иногда я думаю, что лучше быть убитой прохожим на улице, чем никогда в жизни не увидеть белый свет, осенние листья, снег, не чувствовать запаха дождя».