Читать книгу Золото партии - - Страница 2

Алекс медленно выдохнула, глядя на записную книжку Красильникова.

«Тайна века, – думала она, водя пальцем по потертой обложке. – Столетняя загадка, которую никто не смог разгадать. И я могу стать первой».

Профессиональный азарт боролся со здравым смыслом. С одной стороны – риск, трата времени, возможная неудача. С другой – шанс войти в историю. Стать той, кто раскрыл тайну исчезновения золотого запаса России.

– Вы действительно отдадите все золото государству? – спросила она прямо, глядя Виктору в глаза. – Миллиарды долларов. Просто так?

Виктор кивнул, не отрывая от нее взгляда.

– Я согласна.

Он замер с чашкой в руке, словно не поверил услышанному.

– Согласны на что именно? – уточнил он осторожно.

– На поиск. – Алекс потерла переносицу. – Но сначала я должна найти ключ. Если его нет – вся затея теряет смысл. И еще: все документы, которые мы найдем, копируются и передаются в архивы. История не должна оставаться тайной.

– Сколько времени вам нужно?

– Позвоню, как только что-то выяснится. – Алекс закрыла ноутбук, сунула его в сумку. – Если ключа нет у матери, значит, прадед его уничтожил, и нам незачем тратить время.

– Хорошо. – Виктор допил эспрессо, поставил чашку на блюдце. – Время не ждет. Чем дольше мы тянем, тем больше риск, что кто-то еще наткнется на эту историю. Архивы рассекречиваются, документы попадают в сеть. Каждый месяц появляются новые исследователи Гражданской войны.

Алекс кивнула, понимая логику. Тайна, которая хранилась сто лет, могла вскрыться в любой момент – не ими, так кем-то другим.

– Могу я оставить себе протокол допроса? – спросила она, указывая на папку. – Хочу изучить дома, сравнить с тем, что знаю о Блюмкине.

– Конечно, – спокойно ответил Виктор. – Это всего лишь копия.

Алекс достала телефон и включила камеру.

– Можно сфотографировать страницы с шифром?

Виктор замер, глядя на телефон в ее руках. Несколько секунд молчал, явно взвешивая риски.

– Зачем? – спросил он осторожно.

– Чтобы изучить структуру шифра до того, как найду ключ. Понять принцип, проверить, действительно ли моя таблица подходит к вашим координатам.

– А если подходит? – Виктор не убирал руку с записной книжки. – Что помешает вам отправиться на поиски самостоятельно?

Алекс подняла взгляд от телефона, посмотрела на него прямо.

– Здравый смысл, – сказала она спокойно. – Я историк, а не кладоискатель. У меня нет денег на экспедицию, нет связей в архивах Сибири, нет опыта работы с таким масштабом.

Виктор помолчал, изучая ее лицо, но затем медленно убрал руку с книжки.

– Только страницу с шифром, – согласился он. – Без маршрутов эшелонов и других деталей.

Алекс кивнула, сделала два снимка – таблицу с символами и приписку «ДЛЯ БУДУЩЕЙ РОССИИ. ЯНВАРЬ 1920. КЛЮЧ У СУВОРИНА».

– Ваш номер? – спросила она, создавая новый контакт.

– Плюс семь девять один шесть… – Виктор продиктовал номер, а потом добавил: – Звоните в любое время. Если ключ найдется, встречаемся немедленно.

Алекс убрала телефон в сумку, встала из-за стола. Виктор тоже поднялся, надел кашемировое пальто и расправил воротник.

– Удачи, – сказал он, протягивая руку для прощания. – Надеюсь, ваш прадед оказался предусмотрительнее моего.

Виктор кивнул официантке, которая принесла счет, положил на стол тысячную купюру и, не дожидаясь сдачи, направился к выходу. Алекс проводила его взглядом – высокая фигура в дорогом пальто растворилась в сером октябрьском дне за стеклянной дверью кафе.

Она опустилась на стул и просидела еще несколько минут, листая папку с протоколом допроса. Блюмкин задавал вопросы методично, профессионально. Но Алекс знала, что за сухими строчками протокола скрывались крики, кровь, страх человека, которого пытали ради ответа.

Она закрыла папку, встала из-за стола. За соседним столиком девушки продолжали фотографироваться на фоне книжных полок, смеялись над чем-то в телефоне. Пахло кофе и дождем, который люди приносили на одежде с улицы.

Алекс вышла из кафе и вызвала такси. Через три минуты она уже ехала к матери. По «Эху Москвы» обсуждали падение рубля и рост цен на бензин. Алекс не слушала: смотрела в окно на промокшую Москву и думала о прадеде.

Такси ехало по знакомым с детства улицам – дома прошлого века, дворы с детскими площадками. Здесь почти ничего не изменилось за тридцать лет. Разве что появились новые машины и вывески магазинов на первых этажах домов.

Дом номер два по Третей Сокольнической улице. Алекс поднялась на четвертый этаж, нажала на звонок. За дверью послышались шаги.

– Кто там? – спросил голос матери.

– Алекс.

Раздался звон цепочки, поворот ключа, щелчок замка. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина, которая казалась Алекс неизменной с детства – те же мягкие черты лица, тот же взгляд, полный тревоги при виде неожиданного гостя. Седина, которую мать давно перестала красить, блестела на свету. Елена Андреевна машинально поправила мягкий домашний халат и пригладила волосы.

– Алексаша! – Мать обняла дочь, отстранилась и с участием заглянула ей в глаза. – Что случилось? Ты не предупреждала, что приедешь.

– Ничего не случилось, мам. – Алекс разулась и прошла в коридор. – Мне нужна твоя помощь.

– Проходи, проходи. Чай будешь?

Двухкомнатная квартирка, где Алекс росла после развода родителей, практически не изменилась. В гостиной на письменном столе у окна стопкой лежали книги – «Петр I, «Война и мир», «Тихий Дон». На подоконнике – фиалки в горшочках, которые мать выращивала с религиозным упорством. Она работала учительницей истории в школе недалеко от дома, вышла на пенсию пять лет назад, теперь занималась внуками подруг и читала исторические романы.

– Садись, рассказывай, – сказала Елена Андреевна, усаживаясь в старое кресло напротив дивана. – Что за помощь нужна?

Алекс села на диван, положила папку с протоколом на колени.

– Мам, ты помнишь, что рассказывала о моем прадеде Андрее Сергеевиче? О том, что он прошел лагеря?

– Помню, конечно. – Мать нахмурилась. – А что, нашла что-то новое в архивах?

– Не совсем. – Алекс открыла папку, показала протокол допроса. – Мне сегодня показали этот документ. Это допрос прадеда в феврале двадцатого года. Оказывается, он служил в охране золотого запаса России.

Елена Андреевна взяла протокол, надела очки, которые висели на шнурке, внимательно пробежалась глазами по строкам.

– «Следователь: Блюмкин Яков Григорьевич», – прочитала она вслух. – Саш, это же тот самый Блюмкин, террорист? Который посла убил?

– Он самый, – кивнула Алекс. – Мам, прадед знал что-то о пропавшем золоте. Здесь написано, что у него был какой-то ключ. Ты не помнишь, он оставлял какие-то документы? Письма, записи, фотографии?

Мать сняла очки, задумчиво посмотрела в окно.

– Понимаешь, дед никогда не рассказывал о том времени. Вообще. Вернулся из лагеря в тридцать шестом, устроился на завод, женился на твоей прабабушке. Жил тихо, работал, детей растил. Про войну, про царское время – ни слова. Даже когда выпивал по праздникам.

– Но что-то же должно было остаться? – настаивала Алекс. – Документы, личные вещи?

Елена Андреевна помолчала, потерла переносицу.

– Есть один чемодан, – сказала она неохотно. – На антресолях лежит. Старый, кожаный. Дед перед смертью в пятьдесят четвертом передал моему отцу. Сказал: «Пусть лежит. Может, когда-нибудь кому-то пригодится». Отец никогда не открывал, и я тоже.

– А почему?

– Да руки не доходили, – честно призналась мать. – Думала: разберу как-нибудь потом.

– Можно посмотреть? – спросила она. – Этот чемодан?

– Конечно, – ответила мать и направилась в кладовку. – Пойдем, достанем.

Елена Андреевна принесла стремянку и осторожно поднялась к антресолям. Алекс страховала снизу, держа лестницу за ножки.

– Вот он. – Мать вытащила потертый кожаный чемодан коричневого цвета. – Тяжелый.

Приняв чемодан и поставив его на пол, Алекс помогла маме спуститься, затем отнесла стремянку на место.

– Пойдем в комнату. – Мать поволокла чемодан в гостиную. – Там просторнее.

Алекс села на пол по-турецки, как в детстве, когда разбирала с мамой старые фотографии. Заржавевшие замки поддались не сразу. Но через пару секунд, протестующе скрипя, они щелкнули один за другим.

Крышка откинулась, и из глубины пахнуло стариной – кожей, бумагой, остановившимся временем. Сверху лежала пожелтевшая газета «Правда» от 15 марта 1954 года. Под газетой – аккуратно сложенные документы, фотографии, награды.

Алекс осторожно переложила газету, взяла первый документ – удостоверение личности образца 1935 года: «Суворин Андрей Сергеевич, 1897 года рождения, место рождения – село Княжеское Тверской губернии».

Фотографии – черно-белые, выцветшие. Одна особенно четкая: железнодорожная станция, осунувшийся старик, одетый по гражданке, стоит на платформе рядом с привокзальным зданием. На обороте ровным почерком написано: «Ст. Танхой, ноябрь 1950».

– Танхой, – пробормотала Алекс. – Это на Байкале.

Она пригляделась к фотографии. В руке у старика виднелось что-то скрученное в рулон.

– Мам, – позвала Алекс, – у тебя есть лупа?

– В письменном столе.

Алекс нашла увеличительное стекло, склонилась над фотографией. Через лупу стало видно четче – это тетрадь, очень похожая на записную книжку Красильникова.

Она медленно опустила лупу и нырнула осматривать чемодан. На самом дне под грудой бумаг лежала небольшая тетрадь – в черной клеенчатой обложке, потрескавшейся от времени.

Алекс взяла ее двумя руками, трепетно доставая.

– Так вот как ему удалось сохранить эту тайну, – сказала она вслух. – Он спрятал тетрадь там же, на Байкале.

На первой странице она увидела надпись чернилами:

«Собственность А. С. Суворина. 1918-1920 гг».

Ниже – короткие записи карандашом, строчка за строчкой:

«25 декабря 1917. Рождество. Молебен был. За Государя молились.

10 января 1918. Красные идут. Говорят, уезжаем…»

Краткое описание почти года службы в Омске заняло всего одну страницу.

«13 ноября 1919. Бежим из Омска. Полковник выбрал троих: меня, Лобанова, Терентьева».

Алекс листала дальше – пустота, еще несколько чистых страниц. И вдруг, почти в самом конце тетради, словно призрак из другого времени – вклеенный лист.

Буквы и значки, расположенные в строгом порядке. В каждой клетке – свой символ.

Под таблицей – записка, дрожащим, уже старческим почерком:

«Это проклятие. Золото несет смерть. Кто найдет – пожалеет. А. С. Суворин, 1954 г».

Алекс прочитала фразу вслух и прижала тетрадь к груди. Сердце колотилось – не от страха, а от предвкушения настоящей охоты.

– Господи, – перекрестилась мать. – Это что еще такое?

Открыв галерею телефона, Алекс сравнила таблицу из тетради прадеда с фотографией шифра из записной книжки Красильникова. Быстро, по диагонали, проверила несколько символов.

– Мам, – сказала Алекс, стараясь сохранить спокойствие в голосе, – можно я возьму тетрадь на несколько дней?

– Саш. – Елена Андреевна взяла дочь за руку. – А если там действительно какая-то опасность?

Алекс молчала. Представила прадеда Андрея в камере ЧК, молчащего под пытками. Представила Блюмкина, который записывает показания и не понимает, что упустил тайну века.

– Найдем – разберемся, – сказала она наконец. – Не найдем – забудем.

Алекс вышла на кухню, достала телефон и набрала номер Виктора.

– Да? – отозвался он после первого гудка.

– Ключ есть, – сказала Алекс.

Пауза. Алекс слышала, как Виктор глубоко выдохнул.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Таблица совпадает с вашим шифром. Первые несколько символов уже проверила.

– Я в вас не сомневался, – тихо сказал Виктор, но Алекс слышала восторг в его голосе.

– Встречаемся завтра? – спросила она.

– Да, конечно. Но я хочу добавить в команду еще одного человека. Журналиста.

Алекс нахмурилась.

– Зачем нам журналист?

– Для объективности, – объяснил Виктор. – И для будущей публикации. Нам нужен свидетель – человек, который зафиксирует весь процесс поисков, опишет находки, проконтролирует передачу золота государству. К тому же журналисты умеют работать с людьми – в архивах, с чиновниками, с местными жителями.

– Кто этот журналист?

– Дмитрий Волков из Новосибирска. Пишет книгу о золоте Колчака, работает с крупным издательством. Я нашел его через интернет и созвонился сегодня утром. Он готов к нам присоединиться.

Алекс колебалась. С одной стороны, лишний человек – лишние риски, лишние споры о методах. С другой, Виктор был прав: свидетель нужен. Особенно, если они и вправду найдут золото.

– Он знает о ключе?

– Нет. Я сказал только, что у нас есть новые документы о пропавших ящиках. Детали обсудим завтра, если вы согласитесь.

– Где встречаемся?

– В том же кафе и в то же время. Волков, скорее всего, прибудет утром.

– Хорошо, – согласилась Алекс. – До завтра.

Она положила трубку, прошла обратно в гостиную. Мать сидела в кресле, держа в руках письмо прадеда с предупреждением.

– Завтра встречаюсь с человеком, который нашел координаты, – увлеченно сказала Алекс, садясь на диван. Глаза ее горели. – Представляешь? Мы можем стать первыми за сто лет, кто раскроет эту тайну! Я уже вижу заголовки: «Московский историк нашла золото Колчака». Конференции, интервью, документальные фильмы… – Она потерла руки. – А главное – мы восстановим справедливость. Покажем, что случилось с золотым запасом России на самом деле.

– Ты знаешь, милая, я человек суеверный…

– Ерунда, мам. – Алекс махнула рукой.

– Отец рассказывал, – задумчиво продолжила Елена Андреевна, – что дед всегда был странным. Слишком тихий, слишком осторожный. Даже через двадцать лет после лагерей боялся лишнее слово сказать. Все повторял: «Лучше не надо», «хуже бы не было».

– Теперь понятно почему, – кивнула Алекс.

– Алексаша. – Мать посмотрела на дочь серьезно. – Обещай мне: если, не дай бог, опасность какая – ты бросишь все к черту. Никакое золото не стоит твоей жизни.

– Мам, какая опасность? – улыбнулась Алекс, воодушевленная открытием. – На дворе двадцать первый век, не гражданская война. Максимум, что нам грозит – это приступ аллергии от архивной пыли.

Но Елена Андреевна не улыбнулась в ответ на шутку дочери.

– Охота за золотом всегда связана с опасностью, – сказала она тихо. – В любом веке.

Алекс заказала такси домой, всю дорогу не отрываясь от экрана телефона. Фотографии шифра пульсировали перед глазами – загадочные символы, которые сто лет хранили тайну. Адреналин исследователя пылал в крови: она держала в руках ключ к величайшей загадке XX века.

Дома, в своей студии в Хамовниках – тридцать восемь квадратных метров, заставленных книгами по истории, – Алекс включила яркую настольную лампу и превратила письменный стол в штаб операции. Распечатки фотографий разложила веером, словно карты для пасьянса судьбы. Взяла любимую ручку и новый блокнот.

Два куска головоломки лежали перед ней: шифр Красильникова и ключ прадеда. Сто лет они ждали встречи. Сто лет тайна дремала в архивной пыли и семейных чемоданах.

Она принялась расшифровывать:

○ = В, ⟖ = О, ⟓ = Л, ⬢ = Ж…

Символы на старых потрепанных страницах были похожи друг на друга, чернила выцвели. Она внимательно присмотрелась к фотографии. Может быть, это…

– Волжская земля, – прошептала она с облегчением.

Дальше пошло легче: «⟝⟘△⟕⟐⟚ ХРАНИТ. ⟞△⟘⟙⟒⟖◊ ЦАРСКОЕ. ⬡⟖⟓⟖⟚⟖ ЗОЛОТО».

Алекс встала из-за стола, потянулась, размяла плечи. За окном уже стемнело, редкие прохожие торопились по тротуару под фонарями.

– Казань, – сказала она вслух. – Это банк!

Сев обратно за стол, она написала на форзаце блокнота:

«ОПЕРАЦИЯ "ЗОЛОТО ПАРТИИ" Октябрь 2024 – ? Участники: А. Каменева, В. Красильников, Д. Волков Цель: найти 210 пропавших ящиков золотого запаса России».

Она закрыла блокнот, положила его рядом с тетрадью прадеда. Два документа – разделенных веком, но связанных одной тайной.

Часы на стене показывали 21:17. Завтра в три – встреча с Виктором и журналистом Волковым. Завтра начинается охота за пропавшим золотом.

Алекс выключила лампу, прошла в ванную. В зеркале отражалось усталое лицо тридцатилетней женщины, которая еще утром была обычным историком-фрилансером, а теперь стала частью приключения, о котором можно было только мечтать.

«Прости, прадедушка, – подумала она, вспоминая предупреждение из тетради. – Но некоторые тайны слишком важны, чтобы их хоронить».