Читать книгу Книга, что позвала домой - - Страница 8

После победы над Лилит мир Земли Волшебства преобразился. Трава стала ярче, цветы распустились крупными и душистыми, а потоки рек приобрели чистый голубой оттенок. Но спокойствие было временным, и вскоре на горизонте возникли новые угрозы.

Зима снова вернулась в страну, укрывая землю морозным белым саваном. Лунный свет освещал покрытые снегом улицы столицы, и в воздухе витал запах свежести и предвкушения изменений.

– В чём дело, Дарелла? – спросил Том, входя в кабинет старшего профессора.

Дарелла, сидящая за столом, покрытым стопками древних книг, улыбнулась ему.

– Появились слухи о новой угрозе, – тихо произнесла она. – Информация приходит из северных земель. Некий некромант собирает армию мёртвых воинов, намереваясь разрушить наши укрепления.

Том не мог поверить своим ушам. Слишком много угроз появилось за короткий промежуток времени.

– Но кто он? И зачем ему это? – спросил Том, подходя ближе к столу.

Дарелла вздохнула и отодвинула в сторону древний фолиант с потрёпанным переплётом.

– Когда-то его звали Мальтер. Он был не злодеем, а… архивариусом. Ведущим историком нашей Академии. Это было ещё до моего рождения. – Она провела рукой по страницам книги. – Он потерял жену в ту самую Войну с Тенями, что породила и Лилит. Но если Лилит избрала путь мести, Мальтер избрал путь отрицания. Отрицания самой смерти.

– Он пытался воскресить её? – предположил Том.

– Хуже, – мрачно ответила Дарелла. – Он пришёл к выводу, что сама возможность смерти – это фундаментальный изъян мироздания. И он решил этот изъян… исправить. Он создаёт не армию мертвецов, Том. Он создаёт «идеальное общество» – вечных, неизменных солдат, лишённых страха, боли и… к сожалению, воли. Он видит в этом акт милосердия.

– Это невозможно, – возразил он. – Недавно мы победили Лилит. Неужели появится новая проблема?

– Магия непредсказуема, – мягко сказала Дарелла. – И всегда появляются новые вызовы.

Зима прошла быстро, и весна вернулась в страну с яркими красками и ароматами. Том активно занимался подготовкой к защите государства, участвуя в регулярных тренировках и соревнованиях.

Весенний чемпионат магии проходил в Центральной долине, где десятки школ волшебства со всего континента собирались для соревнований. Том выступал с номером, основанным на контроле водной стихии, и завоевал титул лучшего исполнителя сезона.

Летом Тома отправили в командировку в Южные земли, где он должен был ознакомиться с особенностями местной культуры и традиционного ремесла. Южная столица поражала роскошью и великолепием архитектуры. Великолепные фонтаны, украшенные магическими шарами, привлекали туристов и любителей искусства.

– Страна отличается многообразием культур, – отметил профессор Орландо, сопровождающий Тома. – Мы должны уважать разнообразие и стремиться к гармонии.

Осень пришла неожиданно быстро, и мир снова изменился. В лесах Южной провинции появились странные явления: деревья стали высыхать, а реки – мутнеть. Жители сообщали о потере урожая и снижении рождаемости.

– Проблема серьёзная, – прокомментировал Локен, собравшийся с советом профессоров. – Нужно срочно найти причину аномалий.

Группа исследователей, включающая Тома, отправилась в южные регионы для расследования. Том обследовал пострадавшую область, применяя свои навыки анализа.

– Причина понятна, – сказал он, указывая на высохшее озеро. – В почве отсутствуют минеральные вещества, необходимые для нормального роста растений.

Но чем дольше Том находился в этом месте, тем сильнее становилось неприятное ощущение. Магия здесь была не просто истощена – она была переписана. Воздух был безжизненным не из-за отсутствия энергии, а из-за её неестественной, застойной стабильности. Это напоминало тишину в библиотеке, где книги есть, но их нельзя прочитать.

Обходя берег высохшего озера, Том наткнулся на странный артефакт, частично засыпанный песком. Это был не магический кристалл, а нечто похожее на медный цилиндр с вращающимися кольцами, испещрёнными рунами. Он излучал тот самый эффект застоя.

Прикоснувшись к нему, Том почувствовал не всплеск энергии, а её поглощение. И вдруг перед его внутренним взором возник образ: не злобный череп, а лицо учёного – уставшее, печальное, но исполненное фанатичной решимости. И тихий, безэмоциональный голос прозвучал в его сознании:

«Они называют это жизнью. Я называю это незаживающей раной. Ты борешься за право всего сущего чувствовать боль. Я борюсь за его право на вечный покой.»

Том не мог выбросить из головы образ, возникший при контакте с артефактом. Чтобы понять противника, он решил пойти в Запретный архив Академии – место, куда ученикам доступ был закрыт. С помощью Дареллы он получил разрешение.

Среди пыльных фолиантов он нашёл не отчёт о некроманте, а… личный дневник. «Записки об окончательных решениях. Мальтер Валерус».

Листаю страницы. Сначала это стандартные записи учёного: схемы, формулы. Потом – всё больше эмоций.

«…теория Обратимого Угасания подтверждается. Душа не исчезает, она… осыпается, как песочные часы. Но песок никуда не девается. Его можно собрать…»

«…Совет снова отказал. Говорят, я нарушаю естественный порядок. Какой порядок в том, чтобы позволить блестящему стратегу Элиане умереть от руки какого-то тенеподобного урода?»

«…Сегодня видел, как ученики смеялись в саду. Их радость такая хрупкая, мимолётная. Они не ценят её, потому что не видят тени, что нависла над каждым из них. Тени конца.»

«…Нашёл способ. Не воскрешение. Сохранение. Создание идеального слепка сознания в момент его наивысшего расцвета. Элиана будет жить. Вечно. Как и все, кого я смогу спасти.»

И последняя запись, сделанная уже неровным, дрожащим почерком:

«…Провёл ритуал. Она здесь. Она знает всё, что знала. Она сражается так, как сражалась. Но её глаза… в них нет огня, что зажигался, когда она смотрела на меня. Я сберёг её разум, но упустил её душу. Что я наделал? Нет. Это лучше, чем ничего. Это должно быть лучше.»

Том с грохотом закрыл дневник. Он понял всё. Мальтер был не безумцем, а горевшим от любви мужем, который совершил чудовищную ошибку и теперь вынужден был рационализировать её, идя до конца.

Решив проследить за магическим следом артефакта, Том углубился в систему пещер, скрытую в ближайших холмах. Вместо ожидаемой темноты его встретило призрачное сияние. Стены пещеры были покрыты сложными геометрическими фресками, изображавшими не битвы или богов, а… схемы. Схемы энергетических потоков, циклы жизни и смерти, превращённые в сухие математические формулы.

В центре пещеры, в кресле, сплетённом из корней и металлических жил, сидел человек. Его лицо было бледным и почти не выражало эмоций, но глаза горели холодным интеллектуальным огнём. Перед ним на столе лежала открытая книга и стоял тот самый медный цилиндр.

– Мальтер, – произнёс Том, останавливаясь в нескольких шагах.

Некромант поднял на него взгляд. Его движения были плавными и экономичными, словно он давно отточил их до совершенства, чтобы не тратить лишнюю энергию.

– Томас Линн, – его голос был ровным, без злобы или удивления. – Ты пришёл исправить мою работу. Восстановить хаос, который я упорядочил.

– Ты убиваешь эту землю!

– Я избавляю её от страданий, – поправил Мальтер. – От болезней, от гниения, от неизбежного упадка. То, что ты видишь снаружи – не смерть. Это состояние покоя, к которому всё стремится. Я просто… ускоряю процесс.

– А твоя армия? Солдаты, лишённые воли?

– Мои солдаты – это сохранённое знание, – объяснил он, как учёный – непонятливому студенту. – Я беру «отпечаток» величайшего воина, его мастерство, его тактику, и помещаю его в совершенное, неразрушимое тело. Они не могут предать, не могут испугаться, не могут потерпеть неудачу из-за глупой эмоции. Это эволюция.

Том сжал кулаки, чувствуя, как его собственная, живая и горячая магия бунтует против этой ледяной логики.

– Ты отнял у них самое главное! Способность любить, радоваться, делать выбор!

На мгновение в глазах Мальтера мелькнула тень чего-то древнего и болезненного.

– Любовь – это статистическая аномалия, которая в 99,9% случаев приводит к боли. Мой выбор – исключить эту аномалию. – Он поднялся с кресла. – Я не буду с тобой сражаться, Томас Линн. Ты – продукт той самой системы, которую я исправляю. Ты – часть проблемы. Но если ты встанешь на моём пути… я буду вынужден тебя отключить.

Том не стал принимать боевую стойку. Вместо этого он мягко сказал:

– Она бы этого не хотела, Мальтер. Элиана.

Имя прозвучало, как удар хлыста. Безэмоциональная маска на лице некроманта дрогнула. На мгновение он стал просто измученным, постаревшим человеком.

– Ты ничего не знаешь о её желаниях.

– Я знаю, – настаивал Том, делая шаг вперёд. – Я читал твой дневник. Ты любил её. И она любила тебя. Разве то, что стоит перед тобой сейчас… разве это та самая любовь?

Мальтер резко повернулся к одной из фресок, изображавшей идеальную, геометрическую розу.

– Любовь – это химическая реакция, цель которой – продление рода. Она выполнила свою функцию.

– Врёшь, – тихо, но твёрдо сказал Том. – Ты сам себе врёшь. Потому что признать правду – значит признать, что всё, что ты делал эти годы, было бессмысленным. Что ты не спас её, а создал её жалкую пародию.

В глазах Мальтера вспыхнула ярость – первая живая эмоция за долгие годы.

– Молчи! Ты, дитя, вся жизнь которого – это мгновение по сравнению с моей тоской! Ты не имеешь права судить!

И вот тогда он щёлкнул пальцами. Но вышедшая из тени фигура была не воином в доспехах.

Это была женщина. Та самая Элиана, чей портрет Том видел в дневнике. Такая же прекрасная, но… кукольная. Её движения были плавными и безжизненными, а глаза смотрели сквозь Мальтера, словно он был ещё одним предметом в пещере.

– Элиана, – голос Мальтера внезапно дрогнул, в нём послышались нотки старой, невыносимой боли. – Этот юноша… он сомневается в нашем выборе.

Кукла-Элиана повернула голову к Тому.

– Сомнения – это неэффективное использование когнитивных ресурсов, – произнесла она мелодичным, но абсолютно пустым голосом. – Цель оправдывает метод. Устранить помеху.

И она приняла боевую стойку. И Том понял, что самый страшный бой ему предстоит не с армией, а с этим – с живым воплощением трагедии, которую нельзя победить заклинанием. Её можно только остановить.

Том не стал уничтожать куклу-Элиану. Ему удалось с помощью магии иллюзий создать образ её старого, живого «я» – такой, какой она была на маленьком, наспех сделанном портрете в дневнике: улыбающейся, с озорным огоньком в глазах.

На мгновение иллюзия сработала. Мальтер застыл, смотря на неё, и его рука дрогнула. В этот момент Том смог наложить магические оковы и деактивировать артефакт, питавший «воскрешение» Элианы. Кукла замерла и рассыпалась в прах.

Мальтер не сопротивлялся. Он стоял на коленях, глядя на кучку пепла, и тихо плакал. Это были не слезы злодея, а слёзы старого человека, который только что окончательно потерял свою любовь… во второй раз.

Его забрали стражники Академии, чтобы содержать в магическом узилище, где ему не дадут причинить вред себе или другим.

Перед уходом Том подобрал с пола медный цилиндр – источник застоя. Он был холодным.

Дарелла, наблюдая за всем этим, положила руку Тому на плечо.

– Ты поступил не как воин, а как целитель. Иногда, чтобы вылечить рану, её нужно вскрыть, как бы больно это ни было.

Том смотрел на уводимого Мальтера.

– Это не чувствуется победой.

– Потому что это не победа, – ответила Дарелла. – Это милосердие. И оно часто тяжелее самой жестокой битвы.

В ходе исследований он обнаружил наличие подземных резервуаров с минералами, которые можно было использовать для восстановления плодородия почв. С помощью магических заклинаний он организовал транспортировку минералов на поверхность, что позволило улучшить состояние региона.

Вернувшись в Академию, Том доложил обо всём Локену. Угроза была временно устранена, но все понимали – это лишь начало.

– Он не злой, – тихо сказал Том, глядя в окно на цветущие сады. – Он… сломленный. Он так сильно хотел избавить всех от боли, что забыл, ради чего мы вообще живём.

Локен тяжело вздохнул.

– Самые опасные угрозы, Том, всегда рождаются из лучших побуждений. С Лилит мы боремся за будущее. С Мальтером… мы будем бороться за саму душу прошлого.

Новый год пришёл быстро, и Том снова оказался вовлечён в учебный процесс. Зима в академии была насыщенной, полным магических экспериментов и научных проектов. На зимних каникулах он посетил родину своих предков, изучая обычаи и традиции своего народа.

– История семьи важна, – говорил профессор Миранда, проводя экскурсию по музею семьи Линн. – Она формирует личность и характер.