Читать книгу Как пережить пубертат. Советы для подростков и родителей - - Страница 4

Общение между подростком и родителями в период пубертата – это не просто обмен информацией. Это хрупкий, часто болезненный процесс попытки быть услышанным там, где раньше было безопасно молчать. Подросток больше не может говорить открыто о своих чувствах, потому что боится, что его не поймут, что его посчитают слабым, что его слова будут использованы против него. Он помнит, как в детстве его перебивали, учили «не ныть», смеялись над его страхами. И теперь, когда он сталкивается с настоящей внутренней бурей, он замыкается. Не потому что не хочет общаться. А потому что не знает, как начать. Как сказать, что ему больно, если каждый раз, когда он пробовал, его встречали советом, а не вниманием? Как признаться, что он не знает, кто он, если в ответ звучит: «Ты же должен знать!»?

Как говорить о своих чувствах и переживаниях – вопрос, который терзает многих подростков изнутри. Они хотят быть честными, но не знают, как сделать это, не рискуя быть осужденным. Они чувствуют, что их эмоции слишком сильны, слишком темны, слишком «неправильные». Они боятся, что если скажут: «Мне плохо», их спросят: «А чем ты недоволен? У тебя же все есть». Они боятся, что если скажут: «Я не хочу учиться», им ответят: «Тогда не жалуйся на будущее». Они боятся, что если скажут: «Я никому не нужен», им напомнят: «Мы тебя любим». И это – любовь, да. Но это – любовь с условием: «Ты должен быть счастлив, потому что мы стараемся». А он не может быть счастлив. Он может только быть – с тяжестью в груди, с тревогой в желудке, с ощущением, что он проваливается.

Чтобы научиться говорить, нужно сначала поверить, что тебя услышат. И первая ступень – не слова, а намеки. Это может быть фраза вскользь: «Сегодня опять никто со мной не заговорил». Или запись в дневнике, которую ребенок оставляет открытым. Или музыка, которую он включает так громко, что текст невозможно не услышать. Это – попытка установить контакт без прямого признания в слабости. Если родитель увидит это, не сделает замечания, не скажет: «Опять депрессия», а просто спросит: «Тебе тяжело сегодня?» – и не требует ответа, то это уже шаг. Потому что подросток чувствует: его заметили. Его не игнорируют. Его не считают капризным.

Постепенно можно переходить к более прямым формам. Начинать не с «Я чувствую…», а с «Мне кажется…». Говорить не о себе, а о ком-то другом: «У моего друга все валится из рук, и он говорит, что не видит смысла». Это позволяет выговориться, не раскрываясь полностью. И если родитель отвечает не с осуждением, а с интересом: «Это действительно тяжело. Он с кем-то говорит об этом?» – тогда подросток может начать доверять. Потому что он понимает: здесь можно говорить о боли. Здесь ее не пытаются «вылечить» одним предложением. Здесь ее признают.

Роль открытого диалога в семье – не в том, чтобы решать проблемы за столом каждый вечер. Она – в создании атмосферы, в которой молчание не становится стеной. Открытый диалог – это когда подросток знает, что он может зайти в комнату родителей, даже если они заняты, и сказать: «Можно я просто посижу?» – и его не выгонят, не спросят: «Чем занимаешься?», не скажут: «Не мешай». Это когда он может сказать: «Я не хочу никуда идти сегодня» – и получить в ответ: «Хорошо. Хочешь чаю?», а не: «Ты весь день валялся!». Открытый диалог – это когда родители сами говорят о своих чувствах: «Сегодня был тяжелый день. Я устал. Мне нужно немного тишины». Это показывает: признавать усталость – нормально. Признавать слабость – не преступление. Это учит подростка: и он имеет право на свои границы, на свое состояние, на свое право не быть «в порядке» каждую минуту.

Открытый диалог не строится на требованиях. Он растет из малого: из того, как вы смотрите, когда он говорит; из того, как вы молчите, когда он не может найти слов; из того, как вы не торопите. Он живет в паузах, в жестах, в способности просто быть рядом. И если такая атмосфера существует, то однажды, может быть через месяцы или годы, подросток скажет: «Мне плохо. Я не знаю, что делать». И это будет не крик о помощи. Это будет акт доверия. Самое ценное, что он может подарить.