Читать книгу Александрийский код, или Веселая наука быть серьезным. Философия, приключения и юмор в одном флаконе - - Страница 3

Шагнув через портал, Михаил Иванович испытал сильный толчок, выбросивший его в космическую бездну, где не было ни ориентиров, ни земли под ногами. Пространство вдруг треснуло, будто от сильного удара невидимым клинком, и раскололось пополам. Бесконечин погрузился в состояние полного покоя и неподвижности. Доля секунды перенесла его в иной мир, где физические законы исчезли, а судьба потеряла привычное направление. Время окончательно взбесилось и закрутило дни в винегрет. Михаил Иванович пытался удержать остатки стабильного мира, но воспоминания исчезали мгновенно, оставляя пустоту в голове. Сознание взлетело высоко-высоко, туда, где привычные законы больше не действуют, а никаких пояснений и инструкций никто не предоставил. Через секунду Бесконечин понял, что мир испарился, и его разум провалился в темноту. Ученый упал на ковры храма Сераписа, а его душа отчаянно пыталась найти спасение. Проснувшись, ученый обнаружил, что находится в каком-то загадочном свечении, отчего голова стала легкой, как после глотка шампанского. С удивлением Михаил Иванович разглядел в полутьме седую бороду, странно торчащую из-под чужой одежды. Волосы посеребрила седина, кожа покрылась мелкими морщинками. Вдруг Бесконечин почувствовал себя стариком, прошагавшим не один десяток лет по дорогам земным, да еще и пешком. Зрение слегка помутнело, суставы болезненно заскрипели, но ученый все равно поднял голову и осмотрелся.

– Ну и ну! – пробормотал Бесконечин. – Моргнуть не успел, и я дед!

В храме висел тяжелый, густо пахнущий ладаном воздух. Все вокруг стало расплывчатым и неясным, контуры предметов растворились в густой дымке. Сквозь дым медленно проступил незнакомец с внимательным взглядом, четко выделяясь на фоне белой пелены. Мужчина шагнул ближе, и на суровом лице появилась осторожная улыбка. Внезапно старец понял, что перед ним сам Трисмегист – бессмертный хранитель всех тайн и наук. Трижды Величайший чувствовал себя как дома в любой эпохе, где мог выступать с трибуны, поскольку очень любил поговорить. Гермес жил вне времени, всегда оставался внешне неизменным, несмотря на прожитые тысячелетия. Правда, в параллельных мирах ему жилось неплохо, но иногда дар мгновенных перемещений подводил, и он оказывался не там, где хотел, вызывая удивленные взгляды зрителей. Случалось, он промахивался специально, выбирая самый выгодный момент для эффективного появления и решающего вмешательства в события. Трисмегист регулярно захаживал на собрания в храме Сераписа, где с любопытством глазел на всех и давал мудрые советы, вызывая восхищение и трепет окружающих. Тут Трижды Величайший царил как заправский гуру, запросто переманивая сторонников на свою сторону и снисходительно выслушивая оппонентов. Одним словом, в Александрии он чувствовал себя как рыба в воде, и местные жители считали его своим, стопроцентным александрийцем. Окружающие давно привыкли к его привычке обходить острые углы, ловко переворачивая разговор на удобный лад, или молчать, делая вид, что занят решением мировых проблем. Старец потер кулаком глаза и внимательно разглядел Гермеса. Тот был одет просто, без позолоты и побрякушек – обычное платье для повседневных дел. Серебристые локоны придавали ему сходство с античной статуей, слегка потершейся о века. Только тонкие плотно сжатые губы выдавали глубокую сосредоточенность, спрятанную за внешнюю невозмутимость. Густая борода делала его похожим на сурового наставника из Александрийской школы, привыкшего требовать дисциплины от учеников. Образ завершали кожаные сандалии, намертво притянутые ремнями к подошвам. Старец пошевелил извилинами, припоминая, что Трисмегист был настолько влиятельным, что мог смело конкурировать с любыми деятелями древности. Вся сущность его состояла из энциклопедических знаний, а чтение чужих мыслей и управление событиями были для него детской игрой. Гермес вмешивался редко, но справедливо помогал лишь тем, кто был готов сломать зубы о гранит науки и рискнуть головой ради торжества истины. Наклонившись над старцем, он протянул ему миниатюрный флакон с загадочной субстанцией и отеческим тоном настоятельно рекомендовал немедленно принять целебное средство, гарантируя улучшение общего самочувствия:

– Эй, Аристарх, старина, давай бери себя в руки! Прими-ка снадобье – оно моментально вернет тебе утраченные силы!

Старец уверенно поднес бутылочку к губам и принялся пить маленькими глотками, смакуя каждую каплю. Вскоре кровь вновь зашумела в жилах, а сознание прояснилось. Мысли рассыпались в разные стороны и превратились в сумасшедшую череду фантастических образов. Телесная оболочка приобрела невесомость, сердечные сокращения стабилизировались, а желудок настойчиво потребовал еды. Единственным недостатком была раздражающая привычка памяти услужливо подбрасывать события, которых в реальной жизни не происходило и произойти не могло. Убедившись, что старик пришел в себя, Гермес исчез, оставив Аристарха терзаться в мучительных раздумьях. Придя в себя окончательно, старец решил осмотреть храм, раз других развлечений на сегодняшний день не предусматривалось. Из темноты внезапно выскользнул жрец в ослепительно белом одеянии и коротким жестом пригласил Аристарха следовать за собой. Массивные двери беззвучно захлопнулись за ними, деликатно щелкнув запорами. Служитель храма неспешно повел ученого по длинному коридору, явно не спеша сообщить конечную точку маршрута. Их шаги глухо застучали по плитам, эхом ударились о стены и мгновенно затихли. Аристарх семенил мелкими шажками, стараясь не отстать от жреца и ступая как можно тише. Коридор сделал несколько изящных поворотов и вывел путников на залитую солнцем площадку. Жрец бодро зашагал по гладким плитам внутреннего двора, явно преследуя определенную цель. Вскоре они оказались на просторной площади, покрытой блестящим мрамором, окруженной бирюзовыми бассейнами и пышными клумбами, производящими впечатление райского сада. Аристарх тут же уперся взглядом в долговязую фигуру Гермеса, высеченного из белого мрамора и самозабвенно предающегося любимому занятию – разглядыванию человечества сверху вниз. Рядом теснились жилые строения жрецов и хозяйственные сооружения, не отличавшиеся от подобных комплексов в соседних городах. Храм снаружи выглядел столь грандиозно, что Аристарх не удержался и присвистнул от восхищения. Жрец грозно помахал пальцем и потащил старца обратно внутрь. Спустя десяток шагов перед ними открылся огромный зал. Внутри кипела утренняя возня: жрецы завершали службу, а паломники, разгоряченные новыми впечатлениями, делились историями о разных чудесах. Алтари теснились возле гигантской статуи бога Сераписа, поблескивающей золотом, как бы намекая на желанность щедрых пожертвований. Аристарх осторожно приблизился к алтарю и сглотнул слюну, едва сдерживая желание немедленно приобщиться к дарам. На каждом алтаре красовались тарелки с сочными фруктами и свежим хлебом, серебряные сосуды с ароматным маслом и вином, дымящиеся курильницы, источавшие тонкие ароматы благовоний. Старец, не отводя взгляда от сладких фиников, уже протянул было руку, но тут появился жрец и, проворно перехватив его за локоть, уволок прочь от алтаря. Служители храма бойко сновали между жертвенниками, доливая масло и поднося фрукты. Главный жрец с важным видом наблюдал за процессом, выпятив грудь колесом. Сопровождающий подтащил Аристарха к главному жрецу и что-то шепнул ему на ухо. Главный покосился на ученого, подозвал ближе и, порывшись за пазухой, прицепил ему на грудь амулет, видимо, опасаясь, что с мудрецом явно происходит что-то неладное. Старец пробормотал что-то себе под нос и отошел подальше, тут же натолкнувшись на статую Харпократа с пальцем у рта – наглядное пособие по искусству хранить молчание. Харпократ наблюдал равнодушно, покуда старец семенил внизу. Движимый любопытством, он робко заглянул в ближайшую приоткрытую дверь. Взгляд его скользнул по куполу, где исполинский орел, распростерший крылья на фоне звездного неба, всем своим видом утверждал старую истину: «Сила выше всего!». Старик попятился и тут же уперся спиной в круглый живот жреца, терпеливо караулившего у входа. Служитель храма шумно вздохнул, явно утомленный выходками Аристарха, взял его под руку и повел куда-то вниз, сквозь лабиринты узких проходов и крохотных комнаток. Минутой позже они добрались до заветной двери, скрытой от посторонних глаз и открывающейся лишь немногим избранным. Чтобы попасть внутрь, нужно было совершить одну простую манипуляцию, которую знали лишь посвященные: главное – приложить палец к нужному месту. За дверью ожидала центральная часть культурной программы – встреча с братством искателей истины, коллективом энтузиастов, готовых на любые жертвы ради удовлетворения своего интеллектуального голода.