Читать книгу Александрийский код, или Веселая наука быть серьезным. Философия, приключения и юмор в одном флаконе - - Страница 4

Аристарх открыл дверь и тут же провалился в пространство просторной лаборатории, где колбы бешено булькали, пробирки весело сверкали, зловещие аппараты угрожающе щелкали, а воздух трещал от напряжения. Посередине красовался большой дубовый стол, за которым нередко совершались выдающиеся открытия и разнообразные конфузы. Вокруг стола скучились шкафы, до отказа забитые колбами, ретортами и прочими атрибутами старинного занятия. Полки жалобно скрипели под тяжестью толстенных манускриптов, подробно инструктирующих желающих, как изготовить золото и разные полезные штуки практически из ничего. Рядом выстроились пузатенькие бутылочки, наполненные порошками и минералами, мечтавшими стать философскими камнями. Стены были увешаны замысловатыми чертежами и таинственными формулами, уверенно ведущими кратчайшим путем к долголетию и свежести тела. В углу скромненько приютился колоссальных размеров котел, самолюбиво считая себя сердцем этого заведения. Уже вовсю бурлила работа: алхимики самозабвенно кипятили, растирали и перемешивали порошки, надеясь сварганить чудодейственный эликсир. Особенно старательно возились с золотом и серебром – старой доброй парой, чей союз обещал великую победу над старостью и хворями. Жрец искусно управлялся металлическим стержнем, нежно помешивая содержимое сосуда. Вероятность успеха была равна нулю без пяти минут. Второй жрец без малейших колебаний бухнул в горшок ртуть – проверенную основу всяческой трансмутации, и эфир – признанного посредника между землей и небом. Аристарх смекнул, что перед этими двоими стояла задача куда сложнее шахматной партии: соединить несоединимое, наглядно демонстрируя, что пределы человеческого ума простираются далеко за границы обычной глупости. Он придвинул нос поближе к пламени, стараясь ничего не упустить. Жидкость весело булькала и пенилась, явно собираясь превратиться в вожделенный философский камень – последнюю надежду алхимиков убедить человечество, что их труды не пустое занятие. Ученый впервые увидел собственными глазами то, о чем раньше только читал в книгах. «Бррр-дыщ!» – подумал Аристарх, осознав за секунду, что жизнь куда мудрее и запутанней, чем воображал профессор Кирпичев. Да и наука – вовсе не сборник готовых рецептов, а скорее русская рулетка, где большинство пуль оказываются пустышками самонадеянности! Он с любопытством оглядел зрителей, терпеливо ожидающих чуда. Все молча таращились на колбу, готовясь встретить финал эксперимента. Там булькал раствор грязноватого оттенка, подозрительно схожий с неудачным борщом. «Эх, какая все же мучительная работенка у этих энтузиастов: ищут истину на ощупь, делают открытие наобум и надеются поймать удачу на крючок!» – хмыкнул Аристарх, прекрасно понимая, чем закончится дело. Он нырнул в пучину воспоминаний так глубоко, что едва не проглядел решающий момент, но резкий запах серы резко вернул его обратно в реальность. Старец открыл глаза пошире – и вот она, голая проза бытия: на дне колбы тускло мерцал невзрачный кусок свинца, жалкий итог великого эксперимента. Ученые ахнули – вот так открытие! Подведя итоги, Аристарх невесело заключил: «И самое обидное – никто не виноват! Да, человек – это звучит гордо, но даже ему порой приходится склонять голову перед очевидностью…»

Алхимик шагнул вперед, вздохнул и признался:

– Спаять несколько кусочков железа – сможет любой кустарник-самоучка, – рассуждал жрец, – а вот обнаружить в себе золотую жилу – высшей пробы искусство! Тут нужны особые способности, острый глаз и счастливый случай!

Один из учеников, краснея и неловко переминаясь с ноги на ногу, решил-таки спросить:

– Мастер, почему опять попали пальцем в небо?

Алхимик почесал затылок и пояснил, насколько сумел доходчиво, стараясь вложить максимум мудрости в минимум слов:

– Золото, дорогой юноша, дорого не блеском, а содержанием – сотнями лет истории, застывшими в металле. Так и знания, пройдя огонь, воду и медные трубы – становятся чистым золотом!

Ответ мастера поднял шумиху, и десятки любопытных голов дружно повернулись к Аристарху, признанному глашатаю истины и непререкаемому авторитету Александрии. Тот слегка растерялся, но тут же, собравшись с духом, откашлялся и объявил:

– Признаться честно, братья мои, ошибка – строгий, но справедливый учитель, – объявил Аристарх, поправив складки тоги. – Нет ошибок – нет роста. Как дерево, лишенное бурь, остается слабым ростком, так и человеческое знание без оплошностей теряет силу и крепость.

Толпа подтянулась и стала слушать внимательнее: чего нового выдаст на этот раз знаменитый Аристарх? Увидев такую заинтересованность, ученый тут же расправил плечи и принял важную позу.

– Одни ошибки заставляют вернуться и засучить рукава. Другие же… – он криво улыбнулся, взглянув на тусклый кусок свинца, – вообще никуда не ведут!

После этих слов старец выдержал такую долгую паузу, что публика начала волноваться: дышит ли вообще почтенный исследователь? Но, к счастью, он ожил:

– Чего уж там, друзья мои, опыт вышел скверненький… – вздохнул он.

Алхимики осторожно переглянулись.

– Но! Скверный опыт – тоже опыт, – благодушно заметил ученый. – А удачно споткнуться – половина успеха, – подытожил Аристарх.

Повисло секундное молчание, а затем воздух сотряс одобрительный гул. Ученые послушно наклонили головы, признавая правоту Аристарха. Тут вдруг лаборатория осветилась яркой вспышкой, и непонятно откуда свалился сам Трисмегист. Стоял он как ни в чем не бывало, будто появление из воздуха – самое обыденное дело. Гермес шагнул, и земля легонько качнулась, как бы подтверждая подлинность явления. Трижды Величайший привел в порядок свою мантию и одарил алхимиков царственным взглядом. Ученые заметно занервничали, и Гермес широким жестом показал, что можно расслабиться и присесть. Когда народ утих и приготовился слушать, он начал:

– Начнем наконец! – радостно объявил Гермес, взмахнув рукой. – Представляется редкостный случай заняться вопросами, решение которых нигде не сыщешь!

Ученые заерзали, тревожно переглядываясь. Гермес потряс бородой, стараясь скрыть довольную ухмылку:

– Позволю себе высказаться прямо и без дипломатии: эликсир молодости до сих пор не найден, поскольку боги уверены, что человечество прекрасно развлекается и без него! Опасаются, понимаете ли, что, заполучив эликсир вечной жизни, люди тут же начнут клянчить средство от смертельной скуки.

Все застыли в изумлении. В наступившей тишине Аристарх отчетливо услышал, как поскрипывают песочные часы и негромко шипит капелька масла, случайно угодившая в огонь.

– Эликсир бессмертия – не варево какое—то, – заявил Гермес, – а полная свобода от страхов, алчности и тяги к излишествам!

Он резко взмахнул пальцем, отчего колбы дружно запрыгали на столе:

– Человек же – осколок Бога, а бессмертие доступно лишь тому, чья душа прозрачнее стекла, – сообщил Гермес с довольной миной знатока.

Зал ответил согласным гулом. Один ученик выкрикнул:

– Гермес, поговаривают, что люди мечтают о вечной жизни, чтобы успеть попросить прощения за грехи молодости!

Присутствующие изумленно вытаращились на выскочку, а Трижды Величайший снисходительно усмехнулся.

– Долгожительство людям абсолютно ни к чему! – пояснил Трисмегист. – Все, что им необходимо, – хорошее оправдание собственной праздности. Вера в эликсир вечности – дело очень удобное, ведь она позволяет отложить все срочные дела на неопределенное «завтра».

В зале поднялся негромкий ропот и редкие смешки.

Юный Хепи, слегка робея, тихонько подал голос:

– Учитель, выходит, эликсир бессмертия – это не волшебный напиток, а особое состояние души?

Трисмегист приподнял густую бровь.

– Да, юнец, – усмехнулся Гермес, – это состояние ума, которое позволяет видеть счастье во всем и возможность поправить дела в каждой случайной встрече. Только многие хватаются за это, думая, что продлят себе радость жизни. А волшебные напитки оставьте аптекарям!

Хепи вспыхнул румянцем и вежливо уточнил:

– А почему философский камень называют именно так?

Гермес дернул бороду, будто пытался вырвать оттуда гениальную идею.

– Как оказалось, философия – единственный доступный способ открывать горизонты, сидя на скамье раздумий, – ответил он, нахмурившись.

Молодой ученик, горя желанием познать все на свете, не унимался:

– Учитель, если магия такая могущественная, почему философский камень приходится варить годами, а не просто сказать «абракадабра»?

Трисмегист слегка покачал головой, будто убаюкивал мысль, прежде чем дать ей приобрести реальные формы.

– Сын мой, магия бушует вовне! – сказал Гермес, – а философский камень уютно поспевает в недрах души человека!

Он деликатно постучал себе указательным пальцем по округлому черепу и заметил:

– Ловить удачу за хвост – дело пустое, если философский камень спрятан не в химической посудине, а живет в вашем собственном сознании!

После сказанного воцарилось молчание. Трисмегист неторопливо открыл шкаф и бережно достал пузатый пузырек с жидкостью насыщенного янтарного цвета.

– Друзья мои! – громко объявил Гермес, выставляя пузатую бутылочку. – Кто рискнет выпить и проверить, что истины доступны каждому, кто способен испытывать жажду познания?

Послышался приглушенный гул: одни прибывали в сомнениях, другие – в панике. Аристарх потерял бдительность и уступил искушению. Маленькая капля чудесного напитка юркнула в рот, и вмиг случилось нечто невероятное. Мир изменился, мысли стали ясными и легкими. И тут его охватила страшная догадка: неужели вся его жизнь – всего лишь пара строк в чужой рукописи? Лихорадочно ухватившись за тонкую нить рассуждений, он бросился искать высший смысл. Аристарх потер лоб и подумал: «Видимо, объяснение моего появления здесь элементарно: случайности – это самые продуманные вещи на свете. Встречи с мифологическими персонажами происходят вовсе не случайно, а строго по расписанию Вселенской канцелярии. Приятно сознавать, что тобой руководит невидимая рука судьбы, но горько понимать, что ты всего лишь мелкая фигура на огромной доске истории». Шальная мысль пулей пронеслась в голове, вызвав дрожь. И Аристарх вдруг понял: добро и зло – сущие пустяки, а настоящая игра разворачивается высоко, где простые смертные даже носа не покажут. Цель великих мыслителей, как Трисмегист, предельно ясна: вывести человечество из пещеры глупости к светлым горизонтам познания. Подлость с экспериментом Кирпичева – не иначе как чья-то ловкая диверсия против прекрасного сценария жизни. Теперь приходится плясать под чужую музыку, пока некий лукавый сценарист усмехается в сторонке, любуясь удачным развитием фарса. Аристарх идеально попал прямо в яблочко, но и представить не мог, какую очаровательную мерзость заготовил ему хитрый Даргор. Философ блаженно кружил в облаках, опьяненный действием эликсира познания, когда над головой раздался властный баритон Трисмегиста:

– Друзья мои, пришла депеша от Высших Сил! Прошу немедленно отправляться в зал для собраний.

Заметив, что Аристарх глядит куда-то поверх голов, Гермес, наклонившись ближе, поинтересовался:

– Как самочувствие, мудрейший? Принесла ли эта чудотворная смесь долгожданное озарение? Или, быть может, появились свежие мысли?

Голос Трисмегиста вернул Аристарха из мечтательного забытья. Старец заметно просветлел лицом:

– Сердечно благодарю, Трижды Величайший, – отозвался старец. – Едва мой ум прояснился, мир предстал передо мной восхитительно прекрасным и поразительно сложным!

– Славно, пойдем, – коротко бросил Гермес, подгоняя старика. – Познание – вообще штука сложная, но хуже пустой болтовни только полное неведение.