Читать книгу Психология Ветхозаветных притч. Как не выбирать своего терновника и обрести внутреннюю свободу - - Страница 9
Диалог Любви и Свободы
ОглавлениеСлушай, народ Мой, и Я буду свидетельствовать тебе: Израиль! о, если бы ты послушал Меня! Да не будет у тебя иного бога, и не поклоняйся богу чужеземному. Я Господь, Бог твой, изведший тебя из земли Египетской; открой уста твои, и Я наполню их». Но народ Мой не слушал гласа Моего, и Израиль не покорялся Мне; потому Я оставил их упорству сердца их, пусть ходят по своим помыслам. О, если бы народ Мой слушал Меня и Израиль ходил Моими путями! Я скоро смирил бы врагов их и обратил бы руку Мою на притеснителей их: ненавидящие Господа раболепствовали бы им, а их благоденствие продолжалось бы навсегда; Я питал бы их туком пшеницы и насыщал бы их медом из скалы (Пс.80:9—17).
Свобода и ее искушения: почему мы отвергаем любовь, которая нас спасает
Анализ притчи Асафа из Пс.80:9—17 раскрывает глубинный диалог между божественной любовью и человеческой свободой, между исцеляющим послушанием и разрушительным своеволием. Этот отрывок представляет собой не просто историческое свидетельство о взаимоотношениях Бога и Израиля, но архетипическую модель экзистенциальной драмы человеческой души, ее психологических механизмов защиты, сопротивления и поиска идентичности.
В центре повествования – психологический феномен божественного призыва и человеческого ответа. Фраза Слушай, народ Мой, и Я буду свидетельствовать тебе (Пс.80:9) с точки зрения психологии взаимодействия указывает на установление глубокого, доверительного контакта. Бог, как Высший Субъект, обращается к народу не как к безликой массе, а как к Моему народу, что закладывает основу для здоровой, признанной идентичности. В своих толкованиях на Псалтырь Святые отцы подчеркивают, что это свидетельство есть акт любви и заботы, а не судебного преследования. В психотерапевтической парадигме такой подход аналогичен позиции терапевта, который, устанавливая контакт с клиентом, признает его ценность и значимость, предлагая взамен свое внимание и руководство. Отказ от иного бога и бога чужеземного в этом контексте можно интерпретировать как призыв к психологической целостности. Экзегеты видели в иных богах
