Читать книгу Femdom: Желание подчиняться. Психология женского доминирования. От стереотипов к гармонии: как понять свои глубинные желания - - Страница 4

Давай начнем с того, что пугает больше всего – с образа Строгой Госпожи. Но мы посмотрим на него не снаружи, а изнутри, через призму психологии.

Представь себе не тюремщика, а… садовника. Представь дикое, но полное жизненной силы дерево. Оно растет как придется, его ветви кривы, они мешают друг другу, оно тратит соки на ненужные побеги. И вот приходит Садовник. Он вооружен секатором. Его инструмент остёр и безжалостен. Он отсекает. Он подрезает. Ему больно видеть, как падают на землю живые, но бесполезные ветви? Возможно. Но он видит потенциал, скрытый в этом дереве. Он видит будущую гармоничную форму, мощный ствол и пышную, упорядоченную крону.

Такова и Строгая Госпожа. Ее правила, ее наказания – это тот самый секатор. Они не имеют цели причинить страдание ради страдания. Их цель – лепить. Создавать. Формовать характер своего сабмиссива. В этой динамике есть колоссальная вера в него. Она наказывает его не за то, что он «плохой», а за то, что он не дотягивает до того «великого», кем он, по ее убеждению, может стать.

Пример из практики: «Александр», банкир 45 лет. Человек-крепость. На сессии он говорил скупо, взвешивая каждое слово. Его жена, «Елена», бывшая балерина, женщина с прямой спиной и стальным взглядом. В их отношениях существовала сложнейшая система правил: от обязательного часа медитации перед сном до запрета на употребление местоимения «я» в решениях, касающихся их пары (только «мы считаем», «нам кажется»). За нарушение – лишение права спать в одной с ней постели, что для него было хуже любой физической боли.

«Однажды я сорвался на работе, – рассказывал Александр. – Кричал на подчиненного. Вечером я сам признался ей в этом. Она не кричала. Она долго смотрела на меня. Потом сказала: „Ты не оправдал моего доверия. Ты позволил хаосу управлять тобой. Встань на колени в угол и напиши сто раз: ́Сила – в контроле над своими эмоциями́“. И знаете, доктор? Пока я писал эти слова, я не чувствовал унижения. Я чувствовал… очищение. Я возвращался к самому себе. К тому лучшему себе, которым она меня видит. Ее строгость – это самый честный и самый милосердный поступок, который кто-либо для меня совершал».

Вот он, парадокс: в акте добровольного наказания человек обретает невиданную ранее степень самоуважения.