Читать книгу В погоне за Смертью - - Страница 3

И вот на месте этой девочки лежит моя младшая сестра, а я сжимаю её руку. Из её рта течёт маленькая струйка крови, а сам её взгляд невидяще блуждает.

– За что, Рикки? – едва слышно спрашивает она. – За что?

– За что так со мной? – я смотрю вниз и вижу, как её платье, её прекрасное светло-голубое платье, стремительно окрашивается кровью в районе живота. Даже беглого взгляда мне хватило, чтобы понять – он глубоко распорот.

– Спас… – далёким эхом прозвучал чей-то крик.

– Я же была хорошей, Рикки? Я была хорошей? – слезы катились из её глаз, смешиваясь на подбородке с кровью и крупным каплями падая вниз на её точёную бледную шею.

– Се́на! Конечно, ты была хорошей, Се́на! Ты была самой лучшей! – плакал уже я в ответ, ощущая жуткую боль и всепоглощающее бессилие: эта рана была смертельной, я знал это. – Всё будет хорошо! Сейчас я позову врача и мы тебя перевяжем!

– Рикки, Рикки… Я умираю? Мне холодно, – её глаза двигались всё медленнее и медленнее. Силы оставляли её маленькое тело, и она переставала пытаться увидеть меня.

– Холод – это хорошо! Холод – это очень хорошо! Ты же Конхеладо! Значит твоё тело уже восстанавливается! – прошептал я на ухо сестре.

– Правда?… Мне так больно…но боль уходит… – шептали её губы в ответ.

– Конечно! Боль уйдет и всё будет хорошо! – я врал, враз изо всех сил, сам в это время задыхаясь от боли и слёз. – Я же рыцарь! Я видел сотни сражений и тысячи ран! И куда более страшных, чем это! А ты Конхеладо! Ты сильная!

Её рука начала слабеть.

– Ты самая сильная! Боже! Нет!

Мне казалось, что я сейчас сойду с ума от разрывающих меня изнутри чувств.

– Госп… – снова прозвучало далёкое эхо.

– Только не ссорься с папой. Он хороший! Глубоко внутри он хороший, как… как и ты… – прошептали её губы из последних сил и остановились.

Громкий вой вырвался из моего рта. Я был не способен даже что-то сказать, поэтому просто подвывал, сжимая её мертвое тело в своих руках.

– За что ты убил меня? – внезапно гневно прошептало тело Се́ны.

Я вздрогнул и недоверчиво посмотрел вниз: на меня смотрело её окровавленное лицо, с черными, словно уголь, глазами совершенно без белков.

– Я…я…я

– Помо… – звучало вдалеке.

Сена отбросила в сторону мою руку и поднялась на ноги, полностью распрямившись. Из её живота продолжала идти кровь, только теперь, когда она полностью стояла, я мог увидеть глубокий разрез на её платье и выглядывающие оттуда внутренности.

– Ты убил родную сестру! – с ненавистью крикнула Сена, протягивая ко мне руки.

– Нет! Нет! Нет! Я пытался спасти тебя! Я сделал всё, что мог! – ошарашенно крикнул я в ответ.

– Всё, что мог?! ВСЁ, ЧТО МОГ?! ТЫ СМОТРЕЛ, КАК Я УМИРАЮ! И НИ РАЗУ НЕ ПОЗВАЛ НА ПОМОЩЬ!

– Я…я…я… – полностью потерялся я.

Звал! Звал же! Не мог не звать! Последние минуты жизни сестры пронеслись в моем сознании. Я не мог не звать! Я же должен был!

– ВРАЧ МОГ БЫ МЕНЯ СПАСТИ, НО ТЫ НЕ ПОЗВАЛ ЕГО! ТЫ ПРОСТО НАБЛЮДАЛ, КАК Я ИСТЕКАЮ КРОВЬЮ!

– Нет! Нет! Нет! Не может быть! – в отчаянии кричал я.

– Ты забрал мою жизнь, а сейчас я заберу твою! – руки трупа потянулись к моей шее. – Убью! Убью! Убью!

Крича, что всё это бред и этого не может быть, я рефлекторно перехватил руки сестры. Она давила с немыслимой для своего тела силой, но я крепко держал их вдали от своей шеи.

Пока она резко не сделала обратное движение – потянула меня за руки на себя, так, что меня даже подняло с пола, а потом впилась уже гнилыми зубами прямо мне в кисть.

Сильная и резкая боль, пронзила мою руку, и я вышел из транса…

***************

Я сидел на корточках всё в тех же развалинах сельского дома, а передо мной лежала придавленная сельская девочка, кусающая мою кисть изо всех сил. Я вырвал руку из её челюсти.

– Не кусайся!

Девочка же сразу начала отплёвываться.

Какая умница! Правильно делаешь!

– Вы воняете! – протестующе воскликнула она.

– А не надо всякую гадость в рот тянуть! – я ещё не до конца пришёл в себя.

Хоть я и вырвался из плена памяти, но боль перебралась в этот мир вместе со мной, и сейчас железной хваткой сжимала моё сердце. Почему эти воспоминания приходят в такие неподходящие моменты? И почему они такие яркие? Я уже думал, что смирился со всем произошедшим, а вон оно как.

– Вы не отвечали! Я думала, что вы передумали!

– Не передумал я, не переживай, – отмахнулся я, словно ничего не произошло, но девочка этого не увидела. – Так. Давай тебя вытаскивать.

Внимательно осмотрев придавившие её доски, я подумал, что моя изначальная идея – вытянуть её за руки – не лучший вариант. По крайней мере, если я хочу, чтобы она осталась в целость и сохранности. Чёрт его знает, сколько тащиться до ближайшей знахаря, так что если она получит лишний порез и не дай Бог подхватит что-то, то долго не проживёт.

Как будто ты проживёшь долго! – мелькнула мысль.

Я прошёл чуть вперёд, встав прямо над ребёнком и подперев спиной обломки, тем самым, чуть приподняв их, с силой потянул её вперед. Малышка вылетела словно пробка от бутылки игристого вина и перекатившись по полу, замерла недалеко от двери в дом.

– Живая?

– Я поцарапала себе нос, – недовольно пробурчала девочка.

– Я тянул тебя за тело, – пожал я плечами в ответ.

– Вы воняете!

Я рассмеялся. Знала бы она почему!

– Тебя никто не учил, что говорить гадости тому, кто тебя спас, как минимум, неразумно? – с усмешкой спросил у неё я. Хотя само её нытьё, скорее, радовало, чем раздражало. Значит, на самом деле, у неё ничего не повреждено и не болит, раз она жалуется на запах.

– Простите, Господин! – извинилась она, поднимаясь на ноги и начиная шмыгать носом. – Я больше не буду!

– Давай только без слёз, – поморщился я, услышав шмыганье.

– Папа говорит, что неблагодарных детей забивают камнями!

– Ну… – почесал я голову. Вроде и грубо, но цель таких слов тоже понятна. Да и не самая плохая цель, будем честны. – Я тебя забивать не собираюсь. Будем считать, что у меня слишком хорошее настроение.

– Спасибо, Господин!

Дети слишком легко всему верят.

Я подошёл к ней и протянул руку:

– Пошли за мной.

– Куда?

– В дом.

– Тут мой дом, – кивнула девочка на обломки.

Я ещё раз осмотрел останки здания.

– Этот дом разрушен, – я потянул её за руку, и на моё удивление, она без сопротивления пошла за мной.

– В деревне всё сломано, – шумно втянулись сопли.

– Может быть. Зато есть дома, которые если и разрушены, то не сильно.

– И мы идём туда?

– Мы идём туда, – ответил я её же словами.

***************

Мы медленно шли по пустым улочкам разрушенной деревни. Я старался не спешить – это я прекрасно вижу, куда идти и что на пути, а вот девочке приходилось скорее слепо доверять мне. Конечно, было бы значительно проще и быстрее просто взять её на руки и отнести к облюбованному мною дому. Но я не был уверен, как ребёнок воспримет подобную “помощь” от незнакомца. Тем более, как я уже понял, по тому, как временами она зажимала свой маленький носик, когда ветер дул в её сторону, – вонял я и вправду отменно. Тем не менее, девочке хватало ума молчать. И уже скоро мы были около облюбованных мною останков дома.

– Это плохой дом, Господин.

– Почему? – недоверчиво спросил я.

– Там живут плохие люди.

Тем не менее, девочка послушно вошла в дом, вслед за мной.

– И почему же они плохие?

– Они несколько раз били папу.

От этой простой логики я даже рассмеялся. Если бы каждый человек, который бьёт другого был плохим – тогда бы весь мир был полон плохих людей. А, чёрт! Так же оно и есть! Полагаю в таком случае я один из худших из них, поскольку я не только бью других.

Я их убиваю.

– Может они били его за дело?

Я проводил девочку в комнату, которую облюбовал сам, та, спотыкаясь впотьмах, зашла в неё и устроилась в углу, обхватив колени. Её маленькое тельце едва заметно дрожало от холода.

Нужно как-то её согреть. Это мне тепло было не нужно, а ребёнок так быстро заболеет. Самым простым и очевидным вариантом для большинства людей было бы просто укрыться с ней каким-нибудь одеялом или тканью, которые наверняка можно найти в этом большом доме. После чего своим теплом отогреть и её. Но не в моём случае, холодная кровь охотника на драконов не сильно способствовала согреванию кого-либо. Скорее наоборот, в этом плане, я был больше похож на теплового вампира.

Остаётся только растопить печь.

Мои доспехи и вещевой мешок лежали там же где я их оставил. Так что, порывшись в нём, я быстро нашёл огниво. Остальное, наверняка, можно найти и в доме.

– Папа хороший! – протестующе сказала девочка.

Чем вызвала у меня усмешку – какая знакомая женская логика.

– Если хороший, значит не заслужил?

– Папа – это Папа! Его бить нельзя! – надулась она.

А я пока обшаривал всё вокруг печи. Несколько брёвен я нашел весьма быстро – предусмотрительные хозяева держали запас поленьев прямо в доме, чтобы на случай грозы не было необходимости бегать туда-сюда под дождём. Как раз мой случай. Да и поленья за счёт этого были почти сухими, разве что чуть-чуть влажными из-за влаги в воздухе.

– А других можно?

– Других – можно, Папу – нельзя!

Я закатил глаза от такой святой наивности. Тем не менее, разговор с девочкой больше был нужен для того, чтобы немного отвлечь и занять её. У меня не было своих детей, но, если я правильно помню своих младших братьев и сестёр – пока ребёнок без присмотра, лучше его чем-то занять. А поскольку сейчас мне было важнее хоть как-то согреть помещения, то пускай малышка лучше думает над моими задачками. Тем более, раз она так упорно стоит на своём.

– А кто решает, кто плохой, а кто хороший?

– Папа и Мама!

– И они не могут ошибаться?

Так, вроде всё необходимое я нашёл и даже поместил в печь – несколько поленьев, растопку и трут. Осталось только всё это поджечь с помощью огнива. Я немного повозился и готово! При такой дыре в стене, печь дом не обогреет, но теперь хотя бы можно было около неё греться. А лучше вообще закинуть мелкую наверх – пускай себе отогревается.

– Они умные! – упёрлась девчонка.

– Забирайся на печь, – поставил я к печи маленькую лестницу, после чего закинул на печь одеяло, которое нашёл в одной из комнат, – укройся. Скоро потеплеет.

Девочка послушно залезла под одеяло с головой, а я принялся осматриваться дальше. Я не плотник, и у меня нет большого количества стройматериалов, чтобы полностью перекрыть дыру в стене. Но вот хотя бы частично её закрыть чем-нибудь – на это я способен.

– Твоему отцу ум не помог.

Не зная, что ответить, моя маленькая собеседница недовольно замолчала, а я тем временем, упершись ногой в стену, начал двигать недалеко стоящий шкаф с какой-то домашней утварью в сторону пролома. А следом за ним пошёл и другой шкаф.

И вот с десяток минут спустя и больше дюжины отменных аустерийских ругательств, и большая часть дыры была перекрыта. Ещё пара десятков минут в поисках кучи тряпок и все оставшиеся щели также были перекрыты. Воздух в доме медленно согревался. Не бог весть что, но и сейчас не зима, в конце концов. Должно хватить.

– За что его побили?

– Одолжил что-то, – неохотно буркнула девочка.

– Монеты?

Может пьяница? Дом-то поди бедный какой был.

– Нет! Папа хороший! – возмутилась моя собеседница. – Лошадь и плуг! Папе не с чем было идти в поле.

– Понятно.

Чтобы найти погреб, даже мне с моим зрением в такой темноте пришлось постараться. Тем не менее, это был хороший знак – наверняка получится запастись провизией. И даже замок, висящий на люке, не помог – пара крепких ударов навершием меча и тот, протестующе звякнув, отлетел в сторону. Каким бы не был острым меч, но, чтобы пробить толстую драконью чешую сила нужна немаленькая…

Холод погреба приятно обнял моё тело.

Как я и ожидал – погреб был завален запасами. Большое и состоятельное семейство готовилось к зимовке заранее, запасаясь продуктами.

А, судя по словам девочки, здесь жили не просто состоятельные крестьяне, а местные ростовщики. Деревенька небольшая, так что, скорее всего, единственные во всём поселении. Так что, может, я и зря подумал дурно об отце этой мелкой?

Появившийся на деревне зажиточный ростовщик – это настоящий паразит. Клещ, сосущий кровь из простого холопа. Сегодня он дал в долг одному, завтра другому – и вот не пройдёт и пары лет, а уже все твои крестьяне у него долговой кабале, и едва способны оплатить хотя бы ежемесячную долю выплат. Работают на него за долги, только укрепляя его состояние. Клещ разрастается в размерах, напиваясь крестьянской крови, а сами холопы наоборот – худеют, да беднеют. И всё меньше и меньше способны отдавать своему настоящему хозяину, например, нашей семье.

Такого допускать нельзя.

Поэтому в моём герцогстве, мы таких крестьян просто вешали. Сразу, как только находили. Зачастую полным составом – родители, дети, ближайшая родня. Под нож идут все, кто так или иначе оказывался в этом замешан, или… своевременно не донёс на своих.

Мой отец никогда не был особо мягок с холопами, но за одно это крестьяне его, если не любили, то уж точно уважали.

Никто не любит паразитов.

– Ешь, – я положил рядом с девочкой немного вяленого мяса, пару яблок и немного бобов. – Захочешь ещё – говори. Тут много еды, я всё с собой не унесу.

– Вы уходите?

– Завтра на рассвете.

Я думал поесть сам, но понял, что совершенно не хочу. Странно, после таких приключений, как сегодня, мне обычно всегда тянуло поесть. Ладно, разберусь потом. Вернусь к своему любимому делу – полировке доспехов и меча. Я зажёг лампаду, чтобы лучше видеть и сел подальше от печки, дабы меньше отвлекать девчушку от еды своим амбре, и принялся за работу.

– Вожмите меня с собой, – сказала она с набитым ртом.

– Куда?

– Да кудша угодно.

– Здесь тебе безопаснее всего. Люди скоро вернутся.

Вряд ли крестьяне далеко ушли от своей деревни. Во скольких войнах я участвовал – чаще всего они убегали куда-нибудь подальше в лес, и там пережидали проходящее мимо вражеское войско. После чего возвращались на старые места обитания. Я не знаю, сколько я пробыл без сознания, но вряд ли дольше пары суток.

– Не вернутся. Папа сказал, что никто не вернется. Все убежали, – покачала головой девочка.

– Тогда почему ты осталась?

– Я сбежала.

– Сбежала от родителей в такой момент? – недоверчиво спросил я.

Девочка приспустила одеяло, после чего отодвинула воротник, скрывающий часть шеи – на ней был длинный свежий порез, только-только закрывшийся плотной коркой.

***************

Мелкая снова засопела и мне даже показалось, что была вот-вот готова зареветь.

– Хватит реветь! – недовольно буркнул я.

– Я не реву!

– Ревёшь!

– Не реву! – девочка твёрдо стукнула кулачком по печи.

– Ну и молодец, взрослые не плачут, – лёгкая улыбка появилась на моём лице.

– А сколько вам? – недовольно сопя спросила она.

– Двадцать восемь.

– Прям как дедушке Неги, – задумчиво протянула девочка.

– Даже не вздумай называть меня дедушкой!

Я выругался про себя. Жизнь холопа в королевствах не сахар, так что при продолжительности жизни среднего крестьянина чуть больше тридцати, я в мои двадцать восемь уже мог быть дедом. Таким же как этот неизвестный Неги. Так что, пожалуй, я даже ей могу сказать спасибо, что не стала сразу меня называть дедушкой.

– Как же мне вас называть?

Посмотри-ка! Решила, наконец, узнать имя спасителя?

– Рика́рдо Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво. Для тебя – Господин Рика́рдо Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво.

– Рикадо Коне… – начала пытаться выговорить моё имя девочка.

– Господин Рика́рдо Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво! – с лёгким раздражением повторил я.

– Господин Рикадо Конла…

– Пресвятая Дева Мария! Господин! Зови меня просто – Господин! – быстро сдался я.

Такими темпами она будет учиться выговаривать моё имя до самого утра. В тоже время, я не мог ей назвать себя просто по имени или фамилии. Как можно позволить такое дочке холопа? Я пусть и в изгнании, но всё же аристократ!

– Господин! Господин! – радостно закивала девочка и внезапно задумалась. – Подождите, вы тот Господин, про которого говорила Мама?

– Маловероятно, – покачал головой я.

– А тот Господин не разгневается, если узнает, что я зову Господином вас? – задала неожиданно прозорливый вопрос мелкая.

– Не разгневается, – уверенно прозвучал мой голос.

Граф Морген, хозяин этих земель, был превосходным всадником, и скорее всего, вместе со своей конной дружиной должен был быть одним из тех, кто должен был ударить по армии нежити с фланга. Тем, кто на своих закованных в броню конях, вобьет глубокий клин в строй мертвецов. И, судя по результату сражения, вряд ли человек, который оказался в окружении нежити смог бы оттуда выбраться.

– Тогда хорошо! – довольно закивала девочка.

– Тебя как зовут?

– Алисия.

– Фамилия?

Алисия отрицательно покачала головой.

Только имя. В Неркало (юго-восточном королевстве континента) у женщин не было даже имён, только фамилии, и это в том числе у знатных. И живи там моя семья, всех женщин бы звали – Конхеладо. Конхеладо первая – мать, Конхеладо вторая – старшая из сестёр, Конхеладо третья – вторая по возрасту сестра, и так далее. Так что иметь только имя – не так уж и плохо на самом деле. По крайней мере, оно только твоё.

– Красивое имя, Алисия.

– Спасибо! У Мамы такое же! – радостно ответила девочка.

Так, возможно, я немного поторопился.

К чёрту! Не хочу забивать себе этим голову – Алисия и Алисия. Какая мне разница по большому счёту?

– Так откуда у тебя этот шрам, Алисия? – вернулся я к прежней теме.

– Папа…Папа…

Так, в ход опять пошли сопли. Просто прекрасно. Может, стоило тогда согласиться на предложение отца Марианны? Если я всё равно в итоге пришёл к тому, что нянчусь с плаксивым ребёнком, то, по крайней мере, это мог бы быть хотя бы мой ребёнок.

– Папа сказал, что я не переживу дорогу, – зашлась Алисия тихим плачем. Было видно, что она борется с собой, но часть эмоций всё же прорывается наружу.

– Понятно.

Судя по всему, местные жители и вправду ушли от сюда насовсем, если отец девочки решил прирезать её, разумно предполагая, что та не переживёт долгую дорогу, а, возможно, ещё и потому, что еды на всё семейство не хватит. Такое вот крестьянское милосердие.

– У тебя есть братья и сёстры?

– Старший и младший братики, – очередной тихий всхлип.

Теперь всё окончательно встало на свои места. Бедному семейству, судя по всему, на самом деле не хватило бы пищи уйти в полном составе. В таких условиях вряд ли с ними бы кто начал делиться из соседей. Семья, очевидно, бедная и вряд ли с большим количеством друзей. По крайней мере, друзей, которые готовы в такие суровые времена поделиться своей едой. Едой, которая может быть очень нужна их собственным детям.

Вот заботливые папаша и решил оборвать жизнь дочери собственными руками. Так безболезненно, насколько был способен, но, видимо, что-то пошло не так. Скорее всего, не хватило духа одним чётким движением перерезать горло. И у девочки получилось убежать.

Выбора от кого избавляться тоже особо не было. Мальчики – это будущие рабочие руки и потенциальное приданное, девочка – наоборот, расходы. Может, в сытное и мирное время и спасали бы девочек, но, когда последний раз были такие времена? Мне ли, прожившему больше десятка лет в одном из самых северных герцогств, об этом не знать?

Алисия же продолжала тихо сопеть, что начинало действовать мне на нервы.

– А ну прекрати! Живо! Будешь меня раздражать – точно не возьму тебя с собой!

От такой перспективы девочка быстро подсобралась и уже почти не похныкивала.

– Значит вы меня возьмете с собой? – спросила она, окончательно приходя в себя, и вытирая с лица остатки соплей.

– Я этого не говорил.

– Но…

– Я сказал, что если будешь плакать, то не возьму точно!

– Я буду слушаться, Господин! – умоляюще сказала Алисия.

– Не действуй на нервы! – недовольно рыкнул я и отложил в сторону кирасу – вот ведь приставучая девка! Даже моя любимая полировка не помогает справиться с раздражением. Дожили, спорю с холопкой!

Девочка мгновенно замолчала.

– Я, вообще, не понимаю, чего тебя так тянет пойти со мной. Ты же даже не знаешь, куда я иду!

Честно говоря, я и сам ещё не был уверен, куда мне стоит идти – вряд ли на юго-восток откуда пришла нежить, но и куда она пошла я тоже не знаю. Может вообще пришла пора вернуться домой? Если срединные королевства потерпели поражения, то больше всего шансов противопоставить что-то мертвецам у северных королей.

– Мёртвый Господин сказал уходить с первыми людьми.

– Что?

***************

После того как армия Конрада проиграла, мертвецы, естественно, пришли в деревню. К этому времени большая часть крестьян уже убежала, но часть всё же осталась – кто-то решил до конца защищать свои дома, а кто-то был уже слишком стар для бегства. В любом случае, мертвецы не заметили сопротивления толком, насколько быстро оставшиеся крестьяне были убиты.

К моему удивлению – это не нежить разрушила деревню. Те лишь подняли погибших мужчин, чтобы пополнить свои ряды, да закопали стариков и детей. Тех, кого бросили или убили свои “заботливые” родственники. После чего армия ушла из деревни.

Примерно тогда же, к прятавшейся в доме Алисии и подошёл один из “мёртвых господ” и сказал, что ей лучше уходить отсюда и поскорее. Так что, когда появятся люди, чтобы она не мешкала, а напрашивалась к ним.

Так девочка и осталась одна жить в вымершей, но целой деревне, пока её не разрушил ураган. Ну, а буквально на следующий день появился и я.

В итоге – от момента, который я помнил последним прошло больше недели. Что я делал всё это время, оставалось для меня загадкой. Тем более, что очнулся я примерно там же, где и был.

Ну, с небольшими нюансами.

Так мы и болтали с Алисией, пока она меня не ошарашила следующим:

– Мёртвый Господин был хорошим. И вы хороший. Пусть и мёртвый.

– Я не мёртвый, – фыркнул в ответ я, откладывая последний элемент доспеха в сторону.

Осталось только отполировать меч.

– Мёртвый!

– Не раздражай меня! – назидательно погрозил я пальцем.

– Но вы холодный! – возмутилась девочка.

Ты посмотри на неё – какая спорщица! Может на самом деле именно за это папаня и хотел её прирезать? Эта версия начинала мне казаться всё более вероятной.

– Родовая особенность, – отмахнулся я.

– Вы плохо пахнете!

– Я был в нужнике.

– После нужника так сильно не пахнут!

– Хорошо! Я упал в нужник! Так лучше? – буркнул я в ответ, протягивая руки к своему мечу, который всё это время спокойно покоился рядом в ножнах.

– Зачем вы упали в нужник?

– Упал, а не залез! Это значит, что это случилось не по моей воле!

Девочка задумалась, принимать этот ответ или нет, и, видимо, всё же решившись принять, продолжила:

– Вы серый!

Мои руки замерли в сантиметре от рукояти.

Тут мне нечего ответить.

– Это нормальный цвет кожи для харцев, – недовольно произнёс я.

– Вы харец? Хариц? Харц? – начала перебирать варианты нового для себя слова Алисия.

– Харец, – озвучил я правильный вариант, – нет. Я не харец.

– Вот видите!

– Не пори чушь! – раздражённо прозвучал мой голос. – Я тебе уже говорил – будешь спорить, я тебя с собой не возьму.

– Простите, Господин! – ойкнула Алисия, вспоминая мои слова.

Я покачал головой, и приподнял свой меч держа его одной рукой за рукоять.

– А девочка-то поумнее тебя будет! – раздался в моей голове насмешливый голос.