Читать книгу В погоне за Смертью - - Страница 4

От неожиданности мои пальцы разжались и меч упал на пол, протестующе стукнувшись об пол. Я замер, прислушиваясь к себе – больше никаких голосов. Я шумно выдохнул и рефлекторно вытер рукой лоб. Последнее, что мне сейчас нужно это безумие! Хотя это бы объяснило видения из прошлого.

– С вами всё в порядке, Господин? – демонстрируя кротость спросила Алисия.

– А? Да. Всё хорошо, – всё ещё немного ошарашенно отмахнулся я.

Я совсем не в порядке! – пронеслась мысль в моей голове.

Но это была единственная мысль. Моя единственная и одинокая. Больше никаких голосов.

Показалось?

Я встряхнул головой и снова схватился за меч.

– И снова здравствуйте! – раздался тот же весёлый голос в моей голове.

***************

На сей раз я удержал клинок.

– Что за чертовщина!

– Что случилось? – взволнованно спросила девочка, видя удивление и шок на моём лице.

– Тише, тише! Перепугаешь девчонку! И придется за ней гоняться по всей деревне, – прошептал голос в моей голове.

– Всё нормально, просто показалось, – последовал я совету неизвестного и успокоил Алисию. – Кто или что ты? – прошептал я уже шёпотом.

– Восемь лет вместе, а ты меня даже узнаешь… Каков бесстыдник!

Я удивлённо посмотрел на меч в своих руках.

– Ну, хоть часть мозгов после смерти у тебя осталась на месте, – хмыкнул меч.

Я схожу с ума!

– Может быть чуть-чуть, но ты в этом сам виноват.

– Я?

– Ты.

– И как же?

– Во-первых – ты украл меня у собственного отца!

Окружение начало медленно расплываться…

– Нет! – про себя крикнул я. – Я не хочу!

Но было уже поздно – моё сознание проваливалось в тот вечер, восемь лет назад.

***************

(продолжение воспоминаний из оружейной)

Я стоял, глядя мужчине напротив прямо в глаза.

Родри́го Конхела́до де Но́рте, эль Ка́льво.

Отец…

Герцог герцогства Норте и глава династии Конхеладо. Человек, который уже больше тридцати лет правил семьей жёсткой и сильной рукой. Наследие великого и кровавого прошлого нашей семьи.

Больше пяти сотен лет, наш дом был одним из самых уважаемых и богатых среди всех домов Аусте́рии. Лучшие драконоборцы всего континента. Сильные, быстрые и холодные, словно горный ледник.

Если около вашего города поселился гигантский огнедышащий ящер и силы местных охотников за драконами убить его оказались не в состоянии, то всегда остаётся последняя надежда – Дом Конхеладо. Который, конечно, сдерёт с вас три шкуры, но со зловредной ящерицей можно будет гарантированно попрощаться.

По крайней мере, так было когда-то…

***************

Родриго холодно ухмыльнулся, сам в это время тяжело дыша. Было видно, что “швыряния” меня туда-сюда не дались ему так просто, как бы он хотел показать.

– Я рад, что золото, которое я потратил на твоих учителей по этикету не прошло даром, мой неблагодарный отпрыск!

Больше размазывая кровь по лицу рукой, нежели стирая её с него, я ухмыльнулся в ответ.

– Судя по твоему приветствию, тебе бы тоже не помешала парочка уроков!

– Да, неужели? Разве моё приветствие показалось тебе неподобающим, Сын? – с издёвкой ответил мужчина.

– Разве оно может быть искренним, если ты не коснулся рукой своего сердца, Отец? – подражая собеседнику, с издёвкой ответил я, продемонстрировав приветственный жест на себе.

Не этой старой пьяной собаке учить меня этикету!

– Ха! Как всегда, остроумно! – хохотнул Родриго. – Я рад, что ты унаследовал от меня хоть что-то полезное! Жаль только, что ты забыл, что так приветствуют равных! А сейчас передо мной стоит не больше, чем мерзкий и подлый воришка!

Я медленно приходил в себя и муть от ударов в голове начинала развеиваться.

– Воришка? Неужели твои глаза с годами начали совсем подводить тебя, Отец? Может тебе стоит их промыть своим любимым вином?

Лицо отца покраснело от гнева.

– Не дерзи своему господину, Щенок!

Раньше так просто было его не спровоцировать, но словесные перепалки давно перестали быть его сильной стороной. Выпивка никого не делает лучше.

– Ты мне не господин! – со злостью выкрикнул я.

– Я глава дома Конхеладо! А ты всего лишь наглый мальчишка!

– Глава дома?! Ты?! Посмотри на себя в зеркало! Красное от выпивки лицо, отдышка, раскраснелся от гнева! Где твоя ледяная кровь, а? Отец?

– Зато я прекрасно вижу твою! – насмешливо бросил мужчина.

– Моя кровь холоднее Северного Океана, как и положено настоящему Конхеладо! А вместо твоей уже давно плещется тёплое вино вперемешку со старческим слабоумием!

Оглянувшись по сторонам, Родриго увидел лежащий на столе в паре шагов от него меч. Он подошёл к нему и взяв его, кинул в мою сторону.

Я к этому времени полностью пришёл в себя и легко поймал меч за рукоять. В наших жилах с отцом текла сильная кровь, наполненная магией кровь. Кровь людей, среди которых поколение за поколением выживали только самые сильные, самые быстрые, самые живучие.

– Покажи на что ты способен, мальчишка! – небрежно бросил мне Родриго, вынимая свой меч из ножен. – Своё право распоряжаться наследием семьи надо доказать кровью!

– С радостью! – ухмыльнулся я в ответ, вставая в боевую стойку.

***************

Оружейная не была приспособлена для поединков. Ограниченное пространство, деревянные стойки и тусклое освещение. Да и сломанный стол, чьи обломки я разбросал при падении, не способствовали демонстрации фехтовального мастерства.

Мы кружили вокруг друг друга, лавируя между стоек. Каждый присматривался к своему оппоненту, и в то же время, создавалось ощущение, что никто не решался сделать шаг первым.

Меч в руках отца я быстро узнал, это было оружие моего деда “Рассекающий плоть”. Полутораручный меч, который дед ещё юношей выковал своими руками, после чего закалил в крови первого убитого им дракона. Страшное оружие, способное рассечь и чешую дракона, если приложить достаточно силы.

Мой же клинок был постарше до попроще – полутораручный меч прапрадеда “Разящий в сердце”. Его лезвие уже давно потеряло всякие магические свойства и теперь это был просто великолепный меч, за который бы удавился даже состоятельный рыцарь. В нашем поединке – этого было больше, чем достаточно.

Отец замер в низкой стойке, сжимая свой наклонённый меч двумя жилистыми руками и готовый к защите. Я же наоборот держу меч выше, готовый к стремительной атаке. Моё преимущество – скорость и выносливость, по опыту же мне с отцом не тягаться даже близко.

Старый дурак! Который год он не поднимал ничего тяжелее кубка с вином, а руки по-прежнему такие же крепкие, какими я помню в детстве! Я мысленно дал себе пощёчину – передо мной Великий Конхеладо. Нельзя его недооценивать. А то опять получу пинок в бочину.

Я делаю мощный рубящий удар сверху, и мой меч со свистом рассекает воздух. Родриго, с ловкостью, неожиданной для его возраста и образа жизни, отклоняется. Мой клинок врезается в деревянную стойку разламывая её по линии удара. В стороны разлетелись стоящие в ней копья. Наконечники звонко бьются друг об друга.

Не теряя времени, Отец отвечает быстрым горизонтальным ударом, целясь мне в бок. Но я успеваю отпрыгнуть назад, едва избежав лезвия, которое прорезает мою не успевшую за телом рубаху.

Ограниченное пространство сужает наши манёвры, и я кружу вокруг, пытаясь зайти сбоку. Но задеваю стойку со щитами, и один падает с грохотом. Родриго пользуется моментом и наносит колющий удар. Его меч устремляется прямо к моей груди, но я вовремя успеваю отбить клинок. А сам перехожу в контратаку и наношу рубящий удар сверху. В этот раз, Отец не уклоняется, а парирует, скрестив клинки. От силы удара искры летят в полумраке. Я пытаюсь надавить телом, но Родриго с неожиданной для меня силой, отталкивает меня назад. Пока я пытаюсь восстановить равновесие и не завалиться назад, он пинает меня прямо в грудь. Удар был такой силы, что отбросил меня назад на пару метров, и я с силой врезался в угол стены, болезненно приложившись об него головой. По моему затылку потекла кровь.

– Неплохо, неплохо! Думаю, на роль тренировочного манекена ты подойдешь. Для большего тебе нужно потрудиться, – язвительно бросил Родриго. Но я-то видел, как часто и тяжело вздымается его грудь – он устал. Сильно устал.

– Не бахвалься раньше времени, старик! Твоё время прошло, и ты знаешь это не хуже меня! Твоя кровь слишком горяча! – надавил я на больную мозоль отцу.

Если он думает, что я не знаю, почему он так глушит спиртное, то глубоко заблуждается.

– Хватит трещать как баба! – прорычал Родриго.

Он сделал обманный выпад, будто целясь в ноги, но тут же рубанул в голову. Но я предугадал движение и пригнулся. Меч Отца легко разрубает деревянную стойку, почти не замедлив ход. Вот он “Рассекающий плоть”! Никакие доспехи бы не защитили меня от такого удара!

– Можно подумать, что я научился этому не у тебя! – ответил я колкостью отцу.

Мой меч вздымается над головой, и я наношу целую серию яростных ударов! Один за одним! Один за одним! Словно я вбиваю отца в пол гигантским молотом. Удар за ударом! Я рычу от ярости и чувствую… чувствую, как моя кровь начинает разогреваться! Задавлю!

Родриго блокирует своим мечом каждый удар. Его крепкое магическое лезвие успешно держит натиск моей ярости. Но теснота мешает ему развернуться, и он медленно отступает.

Я чувствую его слабость! Вижу, как начинают дрожать его руки! Как испуганно забегали глаза! Моя кровь теплеет, и вместе с этим мои движения становятся ещё быстрее, а удары сильнее!

Отец, отступая задевает ещё одну стойку, с неё падает алебарда, едва не задев его плечо. Чувствуя его слабость, я удваиваю натиск, яростно рыча. Я чувствую его КРОВЬ!

Мой меч резко меняет движение и описывает широкую дугу. По пути разрубая полупустую стойку, на которой ещё недавно стояла та алебарда. И летит стальной молнией прямо в плечо Родриго! Но тот успевает подставить клинок! Сила удара заставляет моего отца пошатнуться. А я, не теряя времени наношу мощный рубящий удар сверху! Родриго пытается снова блокировать, но мой удар выбивает меч у него из рук. Тот с лязгом падает на пол.

Низкий торжествующий рык разносится по оружейной и острие моего клинка летит в сторону лица отца…

(конец воспоминаний из оружейной)

***************

Я словно вынырнул в реальный мир после длительного погружения – моя грудь тяжело вздымалась, а на лице даже проступили капельки пота.

Что чёрт возьми со мной происходит?

– Ну как? Вспомнил? – прозвучал ехидный голос в моей голове.

Я же тем временем приходил после столько яркой вспышки воспоминаний. Не может быть, чтобы это тело было мертво! Я дышу, я потею! Чёрт! Прямо сейчас я бы с удовольствием выпил чего-нибудь покрепче, чтобы унять расшатавшиеся нервы!

– И тем не менее – ты мёртв.

– Ты слышишь мои мысли? – тихо прошептал я, глядя на мирно уснувшую под покрывалом Алисию.

Сколько же времени я провёл в этом воспоминании, что она успела уснуть?

– Что-то в этом роде.

– Кто ты такой?

– Мне казалось, что мы это уже выяснили?

В голосе сквозило лёгкое недовольство.

– Меч?

– Меч.

– Ты никогда раньше не говорил со мной, – недоверчиво прошептал я.

– Ты был живым, – равнодушно ответил клинок.

– Только мёртвые могут услышать тебя?

– Да нет. Живые тоже.

– Тогда почему?

– Плохой опыт.

Я хмыкнул – интересно, какой плохой опыт может быть у меча? Хотя, если учесть, что его хозяином был мой отец, и последние двадцать лет, до того, как я забрал клинок, тот провисел в самом дальнем конце оружейной…

– Именно, – удовлетворённо хмыкнул меч, после чего его тон изменился и стал больше отдавать злостью, и… обидой? – Я спас твоему отцу жизнь, а за это он наградил меня тем, что повесил в самом пыльном углу!

– Зная Родриго – скажи спасибо, что он тебя не выкинул в какой-нибудь овраг!

На меня нахлынула волна негодования. Каким-то образом, меч мог не только говорить со мной, но и передавать свои эмоции, и сейчас он был явно зол.

– Выкинуть меня? Да я…! Да я…!

Меч ещё долго распинался в том, какая мой отец сволочь и предатель, но пояснять, что именно между ними произошло отказался. Ограничившись только тем, что стоило мечу заговорить, так Родриго сразу перепугался и отказался от него. Этим же меч объяснил и нежелание общаться со мной – раз его предал один Конхеладо, то того же он ожидал и от меня. Ведь, по его словам, я был куда менее крепок и стоек, чем мой отец.

Да и к тому же в общении со мной не было необходимости – всё, что я делал устраивало меч. Китави́дас (Тот, кто отнимает жизни), как себя назвал меч, своим предназначением считал отнимать чужие жизни. И моя жизнь кондотьера обеспечивала его регулярными смертями и кровью, что очень радовало клинок.

При этом, Китави́дас, считая себя ничуть не меньшим аристократом, чем я или Родриго, всегда оказывал мне посильную, но не очень заметную, чтобы я не заподозрил неладного, помощь. Так, по его словам, именно он значительно улучшал мою регенерацию.

– Тебе никогда не казалось странным, что из всего твоего отряда, только на тебе любые раны заживают, не оставляя даже шрамов? – ответил на мой скепсис клинок.

И с этим было сложно поспорить – мой отец был весь покрыт шрамами и следами от ожогов, да и на моём теле, благодаря бурной юности, тренировкам и прочему, шрамов и ожогов хватало, но все они были из тех времён, когда у меня ещё не было Китави́даса. С момента же начала наших совместный приключений у меня не появилось ни одного нового шрама.

Я всегда считал, что это всё благодаря крови Конхеладо, поэтому, даже когда мои собственные бойцы втихую начали называть меня за это ледяной псиной, это не сильно расстраивало. Так как на мне на самом деле, всё заживало, как на собаке. Да и страх подчинённых перед командиром, весьма полезная в моём ремесле штука.

Про момент, как Ки́та, как я стал его называть, оказался в руках у Родриго, меч рассказать отказался. Вместо это разразивший очередной длинной и полной обиды тирадой, но из того, что я понял из всех его причитаний можно было сделать вывод – что это подарок. Подарок, от очень хорошего и по-братски любящего Родриго друга. Так как клинку был дан строгий наказ – всеми силами, беречь Конхеладо. Что тот и делал, пока отец от него предательски не избавился.

И если предательство Родриго для меня не было особой новость, то вот наличие близких и преданных друзей у последнего, стало для меня настоящей новостью. Я слишком привык к тому, что отец большую часть времени занят тем, что опустошает замковый запас вина. Ну, или просаживает семейное состояние в азартные игры в столице.

В целом я даже на время проникся сочувствием к мечу, пока…

***************

Ливень снаружи закончился, постепенно начинало рассветать.

Алисия спокойно себе дрыхла на печи. Я – в том же углу, где обосновался изначально. Увлёкшись разговором с Ки́той, я совсем забыл про его полировку и сейчас мирно посапывал. Чтобы там не говорил меч, я не считал себя мертвецом. Я чувствую тепло и холод, у меня есть аппетит, мне нужен сон. Да и вообще – разве нежить страдает от призраков прошлого?

И пусть меч сказал, что это лишь временный обман сознания, пока я твёрдо верю в свою “живость”, но лично я признавать свою кончину отказываюсь.

Сладко потянувшись, я проснулся и облегчённо выдохнул – по крайней мере мой сон по-прежнему крепок и не омрачён кошмарами. Тихо встав и взяв с собой Киту, я вышел из дома, через одну из боковых дверей.

Мёртвый я или нет, но зарядка была обязательна, как и ежедневная тренировка с мечом. Неизвестно, имело ли это значение, для моего “мёртвого” тела, главное – что это имело значение для меня.

Тренировка у меня заняла чуть больше часа. Как раз за это время, едва теплившаяся светом вдали полоска рассвета, превратилась в полноценное утро, и огромный пылающий шар солнца освещал послегрозовую деревню, давая мне возможность лучше её осмотреть. Впрочем, ничего нового я не увидел. Да, при ярком свете было очевидно, что никакой монстр не крушил домики, как могло мне показаться вначале, но это я уже знал и так.

Сразу после тренировки, я освежился в бочке с дождевой водой и дождавшись, пока вода успокоится, всмотрелся в своё собственное отражение.

На меня смотрело моё овальное лицо с мягкими контурами. Кожа цвета серого камня, как у одной из статуй в моём замке, словно выточенная из холодного камня Аустерии, придавала лицу мрачную, почти мертвенно-суровую текстуру. Не удивительно, что эта девчонка приняла меня за нежить!

Светлые, миндалевидные глаза с зелёным оттенком горели ярко, контрастируя с серостью кожи, а густые изогнутые брови добавляли взгляду решительности.

Прямой нос с небольшой горбинкой, оставался симметричным, несмотря на мою суровую жизнь, и теперь я даже знаю почему. Впрочем, кое-что на моём лице всегда будет напоминать мне о доме – длинный шрам над левой скулой, оставленный клинком моего отца, во время очередного выяснения отношений. Последствие удара, который тогда только чудом не оставил меня без глаза.

От этих мыслей, мои средней полноты губы, с чуть приподнятыми уголкам, вытянулись в лёгкую ухмылку, которую подчёркивала едва заметная из-за цвета кожи небольшая родинка под нижней губой.

Закруглённый подбородок и плавная челюстная линия сохраняли юношескую свежесть, несмотря на суровый облик.

Чёрные волнистые волосы падали на лоб рваными локонами, обрамляя лицо своей тенью. Надо найти свой кожаный ремешок с латунным кольцом для волос и поскорее скрепить их в пучок.

Вернувшись в дом, я начал размышлять о том, что мне делать дальше, глядя на спящую девочку.

– Убей её…

***************

Голос прозвучал так внезапно, а его слова были столь неожиданными, что я поначалу подумал, что мне это опять привиделось.

– Убей её, – повторил Кита.

– Ты с ума сошёл?! – едва слышно прошипел я.

– Она всё равно скоро умрёт, а мне нужна кровь, чтобы восполнить силы, – прозвучал холодный ответ.

– Что-то я не заметил, что она собирается умирать, – язвительно ответил я.

– Не сейчас, так завтра или через неделю.

– Что ты несёшь? В доме запас еды на несколько месяцев. Пока я тренировался, то видел снаружи сарай с большим запасом дров. Его с лихвой хватит до осени!

Мне показалось, что Кита даже вздохнул.

– Алисия обречена. Не пройдёт и месяца, как сюда заявятся или мародёры, или нежить. И не мне тебе объяснять, что ждёт маленькую девочку в этом случае. Как и не мне тебе говорить, что для неё, нежить – лучший вариант.

В этом плане с Китой было сложно спорить. За восемь лет наёмничества, чего я только не повидал. И дело было не только в битвах, а в том, что случалось после них… Люди… не всегда ведут себя достойно, мягко говоря. Особенно после недавнего боя, особенно с женщинами, или детьми…

И если свой отряд я всегда держал в железных рукавицах, всячески пресекая насилие над мирняком, то вот на других насмотрелся с избытком. Не то чтобы я был большим добряком или моралистом – ибо давно смирился с ужасами войны, но подобные действия разрушают дисциплину, а это было недопустимо, так как именно от неё в том числе зависела и моя жизнь.

– Может местные жители ещё вернутся.

– Холопы трусливы и суеверны. После того, как здесь прошла целая армия мертвецов, это место будет считаться проклятым ещё многие поколения, – не уступал Кита.

– Если армию нежити разгромят, всё может измениться быстрее.

– Нет, – категорично ответил меч. – Да и к тому же – это не важно. Мне нужна кровь. И я не вижу никого живого вокруг, кого можно было бы убить вместо неё. Можешь считать это милосердием, если тебе так будет проще.

– Милосердие? – тихонько прошептали мои губы.

В то время, как руки сами собой вытащили меч из ножен. По моей спине прокатилась лёгкая волна предвкушения – меч жаждал крови, и не так важно чьей. Я подошёл к Алисии и сам по себе начал вглядываться в её лицо: маленькое курносое овальное лицо, тонкие губы, полуприкрытые немытой копной длинных русых волос. Её лицо чем-то отдалённо напоминало мне Се́ну.

– Кровь ещё одной девочки на моих руках? – сам себя спросил я.

– Не ты убил её, а её родители. Ты лишь избавляешь её от мучений.

Избавляешь от мучений? Возможно. Один быстрый удар. Один удар способный мгновенно отсечь голову. И девочке не придётся страдать от испорченности и жестокости этого мира. Китави́дас прав. Какое будущее ждёт этого ребёнка? Будь она хотя бы мальчиком, я бы смог бы обучить и воспитать его как воина. А какое будущее у девочки, в мире, который погряз в бесконечных войнах? В мире, где кровь дешевле воды.

Как же ты похожа на неё… Попытавшись вспомнить лицо сестры, я отшатнулся – первое, что мне пришло в голову, это то злобное видение, где она тянула ко мне свои руки, чтобы задушить. Видение, из которого меня тогда вырвала Алисия.

– Единственное, что ты умеешь это нести смерть, тем кто доверился тебе… – прозвучал злобный шёпот в моей голове, голосом Сены.

Эти слова больно резанули по моему сердцу.

– Я не буду убивать ребёнка, – не менее категорично ответил я, и не глядя убрал клинок в ножны.

– Сохранение её жизни не искупит всех тех убийств…

– Я знаю. Знаю…