Читать книгу Цена предательства - - Страница 5

Томилла родилась и выросла в Баку – в старой пятиэтажке на окраине города, где тонкие стены пропускали не только звуки, но и чужие разговоры, а сплетни соседей заменяли вечерние новости. Её отец был инженером, мать – скромной библиотекаршей, армянкой по национальности. Томилла своих корней не стеснялась – напротив, порой любила напомнить о них с лёгким оттенком яда, так, чтобы собеседнику стало чуть не по себе.

Недовольство было её топливом с детства: двор слишком тесный, школа слишком серая, учителя слишком правильные. В институте жалобы стали острыми, как ножи – она ехидно поддевала правила, взяточников в деканате и «тупых отличников».

Красота, ум и цепкий взгляд делали её заметной фигурой. Она умела держать удар в споре, говорила резко, но при этом знала, как подать себя. В людях чаще видела недостатки, чем достоинства, и близко подпускала немногих.

Замуж вышла будто по инерции – за Руслана Еганова, аккуратного, тихого, уравновешенного. В быту он был надёжен, в разговоре – предсказуем, в постели – вежлив. Скромная зарплата Руслана не волновала Томиллу ни на секунду: она всегда знала, что «не пропадёт». Родители оставили ей «подушку безопасности» и старую квартиру в центре, которую можно было сдать иностранцам за валюту. Жизнь стала удобной, но пустой, и эту пустоту Томилла заполняла абонементами: фитнес, SPA, косметолог, новая сумка, ещё одна пара туфель – и длинные беседы в клубе Hyatt Regency12[1], где можно было ловко кружить вокруг чужих тем и не обжечься.

Понедельник пах свежей резиной дорожек и эвкалиптом. Свет из панорамных окон ложился длинными прямоугольниками на пол. В зеркале – десятки отражений людей, сосредоточенных на себе. Томилла крутила педали на велотренажёре, глядя будто в окно, но на самом деле – в отражение входной двери. Она любила видеть, кто приходит.

В этот день вошла она – одна из тех, кого можно и не представлять окружающим, так как все ее знают. Стройная, собранная, с чуть ироничными глазами. Позже имя назовётся само – Роксана. Сначала – короткая улыбка у кулера, в другой день – «вы давно ходите на пилатес?», через неделю – два слова у входа в зал и лёгкий кивок в раздевалке.

Ничего лишнего, но каждый раз оставалось ощущение, что разговор продолжится.

По-настоящему они заговорили в сауне. Пар висел плотным одеялом, эвкалипт щекотал ноздри, деревянные полки тепло пружинили.

– Ты сегодня тише обычного, – сказала Роксана, сдвинув полотенце на плечо. Голос мягкий, как тёплая ложка мёда.

– Это совсем не так, – улыбнулась Томилла, лениво играя бахромой халата. – Просто слушаю, как все вокруг стараются. Иногда усталость чужих голосов громче своих мыслей.

– Ты умеешь слушать, – Кивнула Роксана, – И слышать то, что люди не договаривают.

– Это не талант, это привычка, – пожала плечом Томилла. – Привычка не верить первому слою.

– А второй слой ты любишь? –вопрос прозвучал легко, но в паузе зазвенел металл. Томилла не ответила. Она уже поняла: с этой женщиной разговоры не потекут сами – их будут вести.

Пар шевельнулся. Часы на стене глухо щёлкнули, обозначив новый круг.

– Ты как-то говорила о знакомой, – продолжила Роксана. – Сугра? Та, у которой муж – «гений» в оборонке. Ну помнишь, она еще жаловалась на вечные задержки, «денег не хватает», и её «не прошу многого».

– Говорила, – Томилла качнула головой. – Удобная формула. Она любит, когда её любят сильнее, чем она и умеет этим пользоваться.

Роксана не шевельнулась. Но взгляд стал внимательнее.

– У тебя острый слух, – сказала она. – Не у всех он есть.

Позже разговор продолжился в кафе при клубе, где царил уютный полумрак и слышался звон чашек, а за окном февральская слякоть размывалась в лужах:

– Кофе? – спросила Роксана.

– Без сахара, – ответила Томилла. Она всегда пила кофе без сахара. Но всё равно взяла ложечку и помешала, глядя, как завихряется пенка.

Роксана положила небольшой пакетик на стол так, как будто он здесь и лежал. Ни жеста, ни паузы.

– Это всего лишь комплимент, – добавила Роксана. – Умение слушать и слышать, редкость. Это надо уважать

Внутри – серьги: тонкое золото, крошечные чёрные камни. В десять из десяти.

Томилла чуть улыбнулась, не поднимая глаз…

Она, сама того не желая, ощутила, как сердце бьется сильнее. Она не привыкла, что её «умение» кто-то замечает. Обычно – наоборот: «ну ты и злая», «ты всё усложняешь», «кому нужны эти детали?». А тут – уважение, адресно и точно.

– Комплимент обычно чему-то предшествует, – произнесла она, двигая конверт обратно. – Или за что-то следует. «Что ты хочешь?» – прямолинейно спросила она .

– Познакомь меня с Сугрой, – прозвучало без нажима. – Хочу понять, кто она. Без обязательств. Просто разговор.

Томилла снова перемешала несуществующий сахар.

– Ладно, – сказала она не спеша. Сугра любит, когда всё происходит «само собой».

– Самое важное всегда звучит, когда людям кажется, что они догадались сами, – улыбнулась Роксана.

Дни потекли, спрессованные в привычки. В тренажёрке – стук гантелей, на пилатесе – ровное дыхание, в раздевалке – шуршание пакетов и косметичек. Сугру представили «случайно», как будто, так и должно было быть: совпала тренировка, совпали дорожки, совпали темы.

– Какая у вас красивая сумка, – сказала Роксана обычным непринужденным тоном.

– Подарок мужа, – улыбнулась Сугра глядя на свое отражение в зеркале и поправляя волосы. – Правда, не такой, какой хотела, но я не привередничаю.

– Скромность украшает, – заметила Томилла, и Сугра рассмеялась, хотя в смехе было больше желания понравиться, чем обычной радости.

Диалогов было много, они переливались, как вода: про тренеров, про детокс, про диеты, которые «держатся два дня», про «в Турцию некогда, да и дорого». Роксана слушала гораздо внимательнее, чем положено новой знакомой. Сугра говорила свободнее, чем собиралась. А Тома наблюдала, как музыка меняет темп. Два-три вопроса – и сюжет о семейной жизни Сугры складывался, как пазл: «Эльдар всегда задерживается», «я дома часто одна», «с деньгами туго», «я не так себе все представляла».

– Иногда, чтобы жить красиво, нужно просто позволить себе это, – сказала тихо Роксана.

Сугра не поняла, или сделала вид. Но Томилле все было ясно.

– Вы давно в Баку? – спросила Роксана, позже, когда они встретились в зоне отдыха.

– Я в Баку с самого рождения , – ответила Сугра. – А так хочется чего-то «чуть-чуть французского». Просто чтобы ни о чем не думать, не считать цены.

– Я верю в визуализацию. Нужно просто подумать вслух и все получится, – тихо сказала Роксана.

Сугра отвела глаза. Томилла – нет.

Они говорили о городе, о людях, о том, как меняются времена. Роксана не задавала прямых вопросов, но умела вести беседу так, что Томилла чувствовала – игра закручивается. И почему-то это было не раздражающе, а… интриговало.

Встречи повторялись. Случайные на первый взгляд, но слишком удачно совпадавшие по времени и месту: утренний буфет, галерея, пробежка по набережной. Каждый раз Роксана оставляла после себя лёгкое чувство недосказанности, заставляя Тому возвращаться мыслями к их разговорам.

Однажды, вечером, после дождя, они шли по проспекту. Роксана заговорила о разочаровании в людях, о чувстве, что мир тесен для больших амбиций.

Томилла не стала отвечать, но внутри ощущала , что речь идет о ней самой.

Томилла понимала, что Роксана внимательно её изучает. Но впервые за долгое время это внимание не вызывало отторжения. Наоборот, в её жизни появлялся кто-то, кто ценил ее больше, чем остальные .

Как-то вечером, когда клуб опустел, Роксана позвала Томиллу в маленькую сауну на втором этаже. Пар уже не парил – воздух был просто тёплым, сухим. Никаких лишних глаз и ушей.

– Ты очень умная, Томилла, – сказала она без прелюдий. – Но в то же время несчастная. Это удобная комбинация для того, кто хочет изменить правила игры.

– Я не несчастная, – автоматически возразила Тома.

– Тогда почему ты так внимательно слушаешь, когда я говорю? – Роксана чуть наклонила голову. – Потому, что тебе тесно. Ты хочешь больше – не вещей, нет. Влияния. Чтобы все шло по твоему.

Томилла молчала. Фразы, сказанные чужим голосом, беспомощны; но если они правильные, то раздражают еще больше.

– Влияние бывает разным, – продолжила Роксана ровно. – Интеллектуальным, денежным, социальным. Твоё – это информация. Ты слышишь.

И умеешь переносить услышанное туда, где это начинает работать.

Она достала из сумки тонкий, герметично упакованный конверт – без бренда и лишних деталей.

– Это не украшение, – сказала Роксана. – Это благодарность.

Символическая. За то, что ты согласилась меня познакомить с Сугрой и не станешь мешать, если у нас с ней появятся общие темы. Ты же понимаешь, что это не против неё. Это за тебя.

Фраза «за тебя» прозвенела мягко – как будто кто-то открыл окно и впустил тёплый воздух. Томилла взяла конверт, даже не заглянув внутрь. Её пальцы были сухими, но внутри ладони стало влажно.

– Что мне нужно делать? – спросила она.

– Пока – ничего, – ответила Роксана. – Просто будь рядом. Говори, как умеешь, слушай, как умеешь. И – маленькие поручения. Совсем маленькие. Ты же не боишься незначительных вещей?

– Нет, – сказала Томилла. И впервые за долгое время почувствовала ту самую, старую, добрую лёгкость. Как будто наконец-то всё становится простым.

Произошел плавный переход от «случайных бесед» к «маленьким поручениям».

Поручения действительно оказались маленькими. Передать пакет «подруге», уточнить, кто сегодня дежурит на ресепшене клуба, строчкой перепечатать список постоянных посетителей SPA -13[1] зоны, «организаторам праздника нужна выборка, не поможешь?». Всё выглядело невинно; всё делалось легко. Взамен – кофе, комплименты, редкие подарки, будто бы «попадали в самую точку».

– Ты не боишься мелких дел? – спросила Роксана однажды, когда они сидели у окна и смотрели на шумный город.

– Маленькие дела легче делать хорошо, – ответила Томилла, и сама удивилась, как естественно прозвучало это слово «хорошо».

– А большие дела – легче делать, когда кто-то умеет слушать, – сказала Роксана.

Роксана не давила ни разу. Она повышала градус как пар: незаметно, мягко, пока не становилось жарко. Однажды после тренировки она сказала:

– Ты молодец. С такой дисциплиной рождаются не все. Ты когда-нибудь думала, что можешь управлять не только собой?

«Управлять». Это слово очень понравилось Томилле.

Сцена без маски произошла неожиданно. Поздний вечер. Пустая раздевалка. Зеркала со слабыми разводами от стеклоочистителя. Роксана поправляла волосы, когда дверь в душевую приоткрылась, и девушка-администратор вымолвила:

– Роксана ханым, всё готово, как вы просили.

– Спасибо, можешь закрыть дверь, – сказала Роксана тем же мягким голосом, каким разговаривала со всеми. Когда дверь захлопнулась, она на секунду замолчала, чуть-чуть опустила веки и лицо стало другим: собранным, сосредоточенным, как у человека, который держит в голове несколько планов сразу. Маска вернулась мгновенно; но Тома успела это увидеть.

Её не испугало. Наоборот, её восхитило.

Внутри, как после холодного душа, стало свежо.

– В пятницу у меня день рождения, – сказала Томилла, вытирая руки полотенцем, будто речь о сервировке. – Небольшая компания. Приходите. Сугру тоже позову. Сможете познакомиться поближе.

– Спасибо, будем. – кивнула Роксана. – Я уверена, ты умеешь организовывать

вечера «как надо».

– Я умею, – отозвалась Томилла и впервые за последнее время почувствовала, что возвращает себе сцену и ведущую роль.

Той ночью Томилла сидела в полумраке, наблюдая, как редкие огни улиц растворялись в темноте. В это же время, этажом ниже, Сугра, задержавшись перед зеркалом, наводила последние штрихи перед сном, не подозревая, что этот вечер станет началом встреч, меняющих её судьбу.