Читать книгу Змеиный Полоцк - - Страница 7

Вечер опустился на Полоцк тяжелой, влажной шапкой. Городские улицы опустели раньше обычного – страх загнал людей в дома, заставил запереть засовы. Но были места, где жизнь кипела даже перед лицом смерти, потому что голод и нужда страшнее любых упырей.

Ратибор месил сапогами грязь в Нижнем посаде, у реки. Здесь, среди складов, дешевых корчем и бань, обитали те, чья любовь продавалась за медную монету. Если Ждан и стражник Гойко искали утех перед смертью, они искали их здесь.

Уже третий час дружинник ходил от двора к двору.

– Видела кого с Жданом?

– А со стражником? Баба была? Рыжая? Черная?

В ответ – только испуганные глаза и мотание головой. Прачки, служанки, портовые девки – все молчали. Одни боялись, что их обвинят в колдовстве, другие просто не хотели связываться с княжеским человеком.

– Да не было никого! – кричала кривая банщица. – Один он шёл, Ждан твой! Пьяный был, шатался, сам с собой говорил да в камыши полез!

Ратибор стискивал зубы. Этого не могло быть. Мужчина не спускает штаны перед пустым местом, чтобы умереть с улыбкой на губах.

Он уже собирался повернуть к детинцу, злой и уставший, когда у забора, за грудой гнилых бочек, заметил скорчившуюся фигурку. Девка, совсем молодая, куталась в драную шаль, дрожа не столько от холода, сколько от чего-то, что было внутри неё.

Ратибор узнал её – Малуша, сирота, что кормилась у причала, помогая чистить рыбу, а по ночам "грела" одиноких плотогонов.

– Малуша, – окликнул он.

Девка вздрогнула так, словно её ударили хлыстом, и вжалась в забор. Глаза у неё были огромные, черные от расширенных зрачков.

– Не бей, господин! Я ничего не брала!

– Не буду бить. Говорить надо.

Ратибор присел на корточки, чтобы быть с ней вровень.

– Гойко-стражника знаешь?

Малуша мелко закивала, кусая губы.

– Видела его вчера? Ночью? Перед тем, как… нашли его?

Девка зажмурилась и обхватила себя руками за плечи.

– Видела. Он у костра грелся. А потом… потом встал. Словно позвал его кто.

– Кто позвал? Баба? Ты видела бабу?

Малуша открыла глаза. В них плескался такой липкий, первобытный ужас, что Ратибор невольно оглянулся через плечо.

– Не баба это была, господин, – прошептала она едва слышно. – То есть, одета как баба. Плащ длинный, богатый. Но…

– Что "но"? Говори!

– Она не шла. Она текла.

Ратибор нахмурился:

– Как это?

– Я из-за угла смотрела. Гойко пошел за ней в тьму, как теленок на веревке. Шлем бросил, копье… А она впереди. Плавно так двигалась, как вода в реке. Плечи не шелохнутся, голова прямо, а сама вперед летит. Будто у неё под подолом и ног-то нет.

Малуша сглотнула, и слеза прочертила дорожку по грязной щеке.

– И следов она не оставляла, господин.

– Врешь, – отрезал Ратибор. – Грязь кругом по щиколотку. Вчера дождь был.

– Вот те крест! – девка перекрестилась грязной пятерней. – Гойко идет – чавкает, следы глубокие, тяжелые. А она… по жиже шла, а грязь даже не промялась. Будто туман по земле стелется.

Ратибор почувствовал, как холодок пробежал по спине. Не зверь, не человек. "Как вода текла". "Где печи горят". Слова старика в корчме сплетались с бредом перепуганной девки в страшный узор.

– Лицо видела?

– Нет. В капюшоне она была. Только… – Малуша замялась.

– Ну?

– Когда они мимо проходили… пахнуло от них. Сладко так. Вкусно. У меня аж голова закружилась, захотелось тоже за ними пойти, посмотреть…

– Чем пахло? – резко спросил Ратибор, уже зная ответ.

– Не знаю… Как кулич пасхальный. Как цветы заморские. Шафран, вот. Я его раз на торгу нюхала.

Ратибор выпрямился, бросив девке монету. Она схватила её, но даже не посмотрела – её трясло.

– Иди домой, Малуша. И запрись.

– Она вернется, господин? – прошептала она в спину дружиннику. – Та, что без ног?

Ратибор не ответил. Он смотрел в темный переулок, куда уводили невидимые следы. "Не оставляла следов".

Змее не нужно поднимать ноги. Она скользит. А если она огромная… то её вес распределяется по земле иначе, чем у человека.

Или это была лишь магия, морок, чтобы скрыть, кто – или что – на самом деле вело стражника на убой.

Теперь у него был свидетель. Свидетель того, что убийца не ходит по земле, как все люди.