Читать книгу Иронично-детективное «Корзина с грехом пополам». Детектив о частном расследователе в супермаркете - - Страница 1

Запах «Мега-Ели» ударил в нос ещё в тамбуре, успев смешаться с ледяным воздухом улицы. Это был густой, липкий коктейль из ароматов: хвои и мандаринов, замороженной рыбы и дешёвого парфюма с распродажи, жареной курицы-гриль и безнадёжности. Последним пахли сотрудники в синих жилетах, с усталыми лицами мечущиеся меж стеллажей, заваленных новогодним ширпотребом.

Лев Зернов сделал глоток терпкого эспрессо из своей дорожной кружки и снял перчатку, чтобы нажать на кнопку домофона у служебного входа. Его тёмно-синий пиджак, тот самый, один из трёх, был единственной вещью, не желавшей растворяться в этой праздничной мишуре. Он не любил супермаркеты. Не любил этот симулякр изобилия, где за яркими упаковками скрывались либо тонкий расчёт маркетологов, либо откровенный обман. Но сегодня, двадцать девятого декабря, именно здесь была его работа.

Его вызвали сюда, в это царство конвейерного праздника, из гильдии частных детективов. Запрос поступил от самого владельца сети, Геннадия Сажина. Формулировка была расплывчатой: «систематические хищения в особо крупных размерах, падение прибыли, нужен человек со стороны, без связей с коллективом». Льва такие формулировки всегда настораживали. Когда клиент говорит «хищения», а подразумевает «найти крайнего», честность перестаёт быть добродетелью и становится инструментом в корпоративной войне. Но чека с пятью нулями ему предложили не за поиск правды, а за результат, который устроит заказчика. Отказ был молниеносным. Но потом пришло письмо от личного помощника Сажина с уточнением: «Геннадий Петрович хочет не мальчика для битья, а хирурга, который вырежет опухоль, невзирая на чины». Это звучало уже иначе. Это пахло делом.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти в строгом пиджаке, с лицом, на котором профессиональная вежливость боролась с хроническим недосыпом.

– Лев Сергеевич? Проходите. Геннадий Петрович ждёт в своём кабинете.

Они шли по длинным служебным коридорам, выложенным стерильным кафелем. Здесь не было новогодней мишуры, только огнетушители, инструкции по эвакуации и запах дезодоранта для уборных. Мир за кулисами. Мир, где фасуют не товар, а прибыль. Женщина, представившаяся Алиной, главным бухгалтером, бросила на него быстрый оценивающий взгляд.

– Вас предупредили об обстановке? – спросила она тихо, когда поравнялись с закрытой дверью, помеченной табличкой «Директор».

– Что хищения, как мандарины, к празднику участились?

Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

– Хуже. Они стали… системными. Как будто у магазина открылась вторая, теневая касса. А все, от охранников до менеджеров, делают вид, что не замечают.

– А вы заметили, – констатировал Лев.

– Я заметила цифры, – поправила она. – Цифры не врут. А вот люди… Люди врут виртуозно. Осторожнее там, – она кивнула на дверь. – Наш «царь и бог» не любит, когда копают глубже, чем он указал лопатой.

Кабинет Геннадия Сажина был выдержан в стиле «новорусский минимализм»: дубовый стол размером с бильярдный, кожаное кресло, похожее на трон, и на стене – огромная карта региона с логотипами «Мега-Ели», сверкающими, как звёзды на небе. Сам Сажин, мужчина с телом борца и пронзительным взглядом хищной птицы, не стал вставать для приветствия.

– Зернов. Садитесь. Время – деньги, тем более сейчас. Что нужно для начала?

Лев занял стул напротив, поставил кружку на стол.

– Во-первых, полный доступ. Ко всем. К камерам, которые «внезапно» ломаются, к бухгалтерским проводкам, к базе поставщиков, к журналам прихода-ухода товара.

– Допуск оформят. Что ещё?

– Во-вторых, я буду задавать неудобные вопросы вашим людям. Вам придётся с этим смириться.

– Справлюсь. Дальше.

– В-третьих, и это главное, – Лев отхлебнул кофе, – никаких указаний «копать в ту или иную сторону». Если я найду, что воровство организовал ваш заместитель, вы позволите мне дойти до конца? Даже если он ваш сват, брат или тот, кто держит компромат на ваши старые делишки?

Сажин нахмурился. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильников где-то в глубине здания.

– Смелый, – наконец произнёс он без тени одобрения. – Или глупый. Мне нужен результат, а не морализаторство. Но… – он откинулся в кресле, – мне также надоело, как меня держат за идиота в моём же магазине. Так что ладно. Играйте в своего Шерлока Холмса. Только помните: мы все здесь – одна семья. И скандалы в хорошей семье не приветствуются.

«Семья», – мысленно повторил Лев, выходя из кабинета. В семьях, как правило, любят. И защищают. А здесь он увидел только страх и тихую, всеобщую договорённость молчать.

Алина ждала его в коридоре с папкой в руках.

– Выжили? – в её голосе прозвучала тень того самого живого чувства, которого так не хватало в кабинете.

– Пока да. Говорите, цифры не врут. Покажите мне те, которые кричат громче всех.

Она открыла папку. Это был отчёт о списаниях за последний квартал. Колонки цифр, но взгляд Льва, натренированный за годы в финансовой полиции, сразу выхватил аномалию.

– Отдел бытовой химии, – пробормотал он, водя пальцем по строчкам. – Спирается товара на сумму, сопоставимую с отделом электроники. Кто заведующий?

– Василий Игнатов. Ветеран, работает с открытия. Все его любят.

– Отлично. Любимцы публики – лучшие кандидаты на роль виртуозов лжи. Проведём первую ревизию. Не официальную. Просто заглянем, как живётся там, где моют мир от грязи, но, судя по цифрам, очень сильно пачкают руки.

Отдел бытовой химии располагался на дальнем конце торгового зала, рядом со служебными помещениями. Воздух здесь пахло конфетти из ароматов: лимон, хвоя, океанская свежесть. Василий Игнатов, сутулый мужчина с добрыми глазами и вечно перепачканным халатом, суетился у паллеты с моющими средствами.

– Лев Сергеевич, говорите? От руководства? – Он вытер ладонь о халат, чтобы пожать руку. Рука была жилистой, шершавой. Рука труженика.

– Консультант. Помогаем оптимизировать процессы перед праздниками. Скажите, Василий… можно по имени-отчеству? У вас хорошие продажи по средствам для чистки труб.

– А, это «Мистер Мускул»! Народ берёт, да, – Игнатов заулыбался, но в глазах его мелькнула искорка настороженности. Слишком быстрая.

– Вот что интересно, – Лев взял с полки флакон, сделал вид, что изучает состав, – по данным, у вас самая большая недостача именно по этой позиции. Не по дорогим шампуням, не по стиральным порошкам. По средству за три копейки. Как думаете, почему?

Лицо Игнатова стало маскообразным.

– Воровать? Да кто его станет, он же копейки! Наверное, ошибка в учёте. Или брак партии списали.

– Брак партии в три тысячи флаконов? – мягко усомнился Лев. – Это должна была быть очень злая труба.

В этот момент из-за угла стеллажа появился молодой парень в жилете грузчика, катя тележку с коробками. Увидев Льва, он резко остановился, и на его лице отразился такой неподдельный испуг, что это было красноречивее любых слов. Он бросил взгляд на Игнатова, тот едва заметно мотнул головой. Парень рванул с тележкой вглубь склада, задев уголом полку. С верхней полки грациозно, как в замедленной съёмке, полетела вниз упаковка дорогого японского стирального порошка.

Лев поймал её одной рукой, не пролив ни грамма.

– Осторожнее, – сказал он, ставя коробку на место. – Всем нужна чистота. Особенно – в отчётах.

Когда он уходил из отдела, чувствуя на спине пристальный взгляд Игнатова, в голове уже складывались первые пазлы. Испуг грузчика. Абсурдная недостача дешёвого товара. Слишком гладкое объяснение. Это была не схема воровства. Это было что-то другое. Что-то, что использовало «Мистера Мускула» как ширму. Как приманку. Как тот самый бесплатный сыр.

Он подошёл к огромному панорамному окну на втором этаже, откуда открывался вид на весь торговый зал – на этот бурлящий, одержимый предпраздничной лихорадкой муравейник. Где-то здесь, среди этих гирлянд, акций «три по цене двух» и плачущих детей, пряталась правда. Неуклюжая, неудобная, пахнущая не ёлкой и мандаринами, а страхом и алчностью.

Лев Зернов сделал последний глоток остывшего кофе. Охота началась. И первой добычей был не вор, а ложь. А ложь, как он хорошо знал, всегда оставляла след. Достаточно было знать, где искать. И он уже знал. Зерно было найдено. Теперь предстояло вырастить из него целое дерево. Дерево под названием «Дело».