Читать книгу Иронично-детективное «Корзина с грехом пополам». Детектив о частном расследователе в супермаркете - - Страница 3

Казалось, весть о смерти распространилась по «Мега-Ели» быстрее, чем запах горелой выпечки из кондитерского цеха. К утру тридцатого декабря атмосфера в магазине стала иной. Новогодние гирлянды мигали с прежней навязчивой бодростью, но глаза сотрудников бегали, а улыбки, натянутые для покупателей, замирали и опадали, как только они отворачивались. Супермаркет превратился в аквариум, где среди искусственных водорослей и декораций затерялась настоящая акула. И все это чувствовали.

Льва Зернова первым делом нашла не полиция, а Алина. Он сидел в кафе-зоне на втором этаже, за столиком у окна, взирая на просыпающуюся парковку и пытаясь выстроить в голове хронологию прошлой ночи. Перед ним стоял уже третий эспрессо, но усталость была глубже, чем физическая.

– Они приедут через час, – тихо сказала Алина, опускаясь на стул напротив. На ней был тот же строгий пиджак, но макияж не скрывал синевы под глазами. В руках она сжимала папку, прижимая её к груди, как щит. – Следственно-оперативная группа. Геннадий Петрович уже в своём кабинете с адвокатом. Он даёт указания, что говорить.

– А что говорить? – Лев отодвинул крошечную чашку.

– Что Подольский, возможно, был замешан в криминальных схемах на стороне. Что он самостоятельно вёл своё расследование, о котором руководство не знало. Что магазин – жертва.

– Удобно.

– Очень, – в её голосе прозвучала горечь. – Мёртвые не опровергают.

Она положила папку на стол, но не открывала.

– Я не спала. Перебирала файлы. Тот доступ, который вы запросили… к старым проводкам. Я кое-что нашла.

Лев наклонился вперёд. В её глазах горел тот самый огонь, который бывает у честных людей, уставших от лжи.

– Я не бухгалтерша-невидимка, Лев Сергеевич. Я вижу цифры. И вижу, как они болеют. Тот паттерн, который искал Подольский… Я думаю, я его нашла. И это не просто хищения.

Она открыла папку. Это были не официальные отчёты, а личные заметки, распечатки экранных форм, соединённые стрелочками и пометками на полях. Почерк – чёткий, без эмоций.

– Посмотрите. Вот стандартная схема для вывода товара: списание на бой, порчу, истекающий срок. Всё оформляется актами, подписями. Но здесь… – её палец упёрся в колонку цифр, – слишком идеальная цикличность. Каждые три месяца, как по часам, в определённых отделах происходит «всплеск» списаний. Но не на дешёвый товар. На дорогой. Колбасы сырокопчёные премиум, икра, элитный алкоголь, кофе в зёрнах… И вся эта «порча» уходит не просто в никуда. Она уходит на одни и те же юрлица. ООО «Вектор», ООО «Снежинка». Они числятся как утилизаторы.

– И что в этом странного? Утилизация – законная процедура.

– Странно то, что эти фирмы… – Алина перевернула страницу, показала распечатку из госреестра, – имеют один и тот же юридический адрес. Почтовый ящик в бизнес-центре. И их директора, по данным, являются… гражданами одной среднеазиатской республики, которые, как я проверила, выехали пять лет назад и не возвращались. Это фирмы-прокладки. Призраки.

Лев взял распечатку. Мысли в голове зашевелились быстрее.

– То есть, товар не воровали мелкими партиями. Его легально, по документам, списывали как испорченный и передавали подконтрольным фирмам. А те уже продавали его на сторону. Чистая прибыль, без налога и закупочной цены. Изящно.

– Да. Но это только первый слой, – Алина взяла другую бумагу. – Эти фирмы не просто получали товар. Они… выставляли «Мега-Ели» счета за «услуги по утилизации». И магазин их исправно оплачивал. Из основного оборота.

Лев присвистнул тихо.

– Двойной удар. Вывод дорогого товара и оплата фиктивных услуг из кассы магазина. И все это под видом законной деятельности. Подольский это раскопал?

– Думаю, да. Он запрашивал именно эти акты списания за последние два года. И, судя по датам, за неделю до своей смерти начал делать запросы в налоговую по этим фирмам-«утилизаторам». Очень неглупый ход. Если в налоговой начнут задавать вопросы, вся схема всплывает.

– И он стал угрозой, – заключил Лев. – Но убийство… Это слишком грубо для таких изящных финансовых махинаций. Обычно в таких случаях либо подкупают, либо запугивают. А тут – морозилка, флакон…

– Чтобы было страшно всем остальным, – тихо сказала Алина. – Чтобы любой, кто начнёт копать в ту же сторону, представил себя на месте Подольского. Чтобы вы… – она посмотрела на него прямо, – испугались и ушли.

Лев усмехнулся, но это была усмешка без веселья.

– Меня флаконом «Мистера Мускула» не испугаешь. А вас?

Она помолчала, разглядывая свои аккуратные ногти.

– Я боюсь каждый день. Боюсь, когда вижу, как наглая ложь становится отчётом. Боюсь, когда подписываю бумаги, зная, что они – часть этой машины. Но больше всего я боюсь стать такой же, как они. Перестать бояться. Перестать видеть разницу. Поэтому я веду эту, – она похлопала по папке, – свою чёрную книгу. На всякий случай.

Внизу, на парковке, начали появляться первые покупатели. Счастливые, озабоченные, с детьми на плечах. Они не знали, что всего в нескольких десятках метров от них разыгралась трагедия.

– Алина, кто из руководства имел доступ ко всем этим актам списания? Кто мог ставить подписи?

– Формально – директор магазина, Аркадий Валерьевич. Но… – она замялась.

– Но?

– Есть внутренний циркуляр, подписанный Сажиным. Любые списания на сумму свыше ста тысяч рублей требуют его визирования. Устного. После чего подпись директора – формальность.

В голове Льва щёлкнул очередной пазл. Сажин. Владелец. Человек, который оплачивал расследование хищений в своём же магазине. Человек, который мог быть архитектором всей этой схемы. Или, как минимум, её бенефициаром.

– Почему вы показываете это мне? – спросил он вдруг. – Вы рискуете работой. А возможно, и чем-то большим.

Алина откинулась на спинку стула, и в этот момент она выглядела не бухгалтером, а очень уставшей женщиной, на чьих плечах лежал груз не её лжи.

– Потому что Подольский, каким бы он ни был, не заслуживал такого конца. Потому что я устала. И потому что… – она искала слова, – я вижу, как вы смотрите на всё это. Не как на задачу. Как на болезнь, которую нужно вырезать. А я, кажется, хочу, чтобы хоть кто-то в этом царстве цинизма оставался… хирургом.

Внизу послышались резкие, официальные звуки: хлопанье дверей машин, отрывистые команды. Полиция.

– Мне нужно идти, – сказал Лев, собирая свои бумаги. – Они будут опрашивать всех. И вас тоже. Рассказывайте только то, что спросят. Про «чёрную книгу» – ни слова. Пока.

– А что вы будете делать?

– То, зачем меня наняли. Расследовать. Только теперь с двумя делами: о хищениях и об убийстве. И я начинаю подозревать, что это одно и то же дело. Спасибо, Алина. Вы – не Снегурочка. Вы – луч прожектора в тёмном складе. Иногда больно смотреть, но без него не найти дорогу.

Он встал и пошёл к выходу, но она окликнула его:

– Лев Сергеевич!

Он обернулся.

– Будьте осторожны. Тот, кто сделал это с Подольским… он не испугается и вас.

Лев кивнул и вышел в торговый зал. Мишура, весёлая музыка, крики «Акция!» – всё это казалось теперь зловещим карнавалом. Где-то среди этих стеллажей, под маской продавца, менеджера или грузчика, скрывался убийца. И, возможно, его наниматель. Льву нужно было заставить их сделать ошибку. И для этого требовалось не просто расследовать, а задеть за живое. Встряхнуть этот муравейник.

Он направился к отделу бытовой химии. Пора было поговорить с Василием Игнатовым без свидетелей. Не как консультант с заведующим. Как следователь с подозреваемым. Тот флакон был не просто уликой. Это было послание. И Лев намеревался его расшифровать.

А позади, у столика у окна, Алина аккуратно закрыла свою папку. Её пальцы слегка дрожали. Она только что перешла незримую черту. Из наблюдателя превратилась в соучастника. И в глубине души, сквозь страх, пробивалось странное, почти забытое чувство – надежда.