Читать книгу Иронично-детективное «Корзина с грехом пополам». Детектив о частном расследователе в супермаркете - - Страница 2

Три часа ночи тридцатого декабря. «Мега-Ель» спала, если огромный механизм может спать. Неоновые лампы горели вполнакала, окрашивая бесконечные ряды стеллажей в сизоватый, потусторонний свет. Отсутствовал лишь один звук – гул сотен голосов. Его место заняли другие: монотонное жужжание холодильных установок, скрип тележки уборщика где-то вдалеке и отрывистые шаги Льва Зернова по линолеуму.

Он не мог спать. Пазл, который он начал собирать в отделе бытовой химии, не давал покоя. Дешёвое средство для чистки труб… Игнатов… Испуганный грузчик… Это был не метод, а лишь симптом. Как легкий кашель при тяжёлой болезни. Нужно было понять саму болезнь. И лучше всего болезни изучаются там, где система нагружена по максимуму. А что в супермаркете накануне Нового года работает на износ? Отдел заказов и доставки? Кассы? Нет. Мясной отдел.

Именно туда, в царство стейков, фаршей и охлаждённых тушек, направлялся Лев. С разрешения Сажина у него были ключи и доступ. Ночью, когда нет посторонних глаз и можно спокойно посмотреть на процессы изнутри, без прикрас.

Запах ударил в нос ещё на подходе – густой, сладковатый, металлический запах свежего мяса и крови, едва перебиваемый хлоркой. За стеклянными дверьми отдела царил идеальный, почти стерильный порядок. Витрины сверкали, на блюдах аккуратно были разложены вырезка, грудинка, фарш, прикрытые пищевой плёнкой. Красные, розовые, багровые пятна на белом пластике. Лев включил свет. Люминесцентные лампы зажужжали и вспыхнули, заливая пространство холодным, безжалостным светом.

Первое, что он заметил – несоответствие. В журнале учёта, лежавшем на столе у входа, зафиксирован последний завоз: восемьсот килограммов свиной шеи и лопатки. Но на стеллажах в холодильной камере, куда он заглянул, свободного места было слишком много. Слишком для такого объёма. Он достал небольшой блокнот и начал набрасывать схему: приход, вес, потенциальный выход на котлеты и гуляш. Цифры не сходились. Но это было ожидаемо. Он искал не цифры сейчас. Он искал следы.

И следы нашлись. Не в документах.

Они вели от главного мясного цеха вглубь, за холодильные агрегаты, в техническую зону, куда обычно не заходят даже уборщики. На сером кафельном полу, почти невидимые при тусклом дежурном свете, но чёткие при ярком фонарике его телефона – капли. Не воды. Более густые, более тёмные. Они вели к огромной промышленной мясорубке, стоявшей на промывке.

Лев почувствовал, как у него похолодели пальцы. Он подошёл ближе. Аппарат был выключен, вымыт до блеска. Но в щели между корпусом и загрузочным лотком, в самом труднодоступном месте, зацепился клочок. Не мяса. Ткани. Темно-синей, похожей на ткань униформы охраны «Мега-Ели». И рядом, на полу, валялась пуговица с логотипом сети – ящерка, обвивающая еловую ветвь.

Он выпрямился, медленно переводя дыхание. Разум уже строил версии, одна чудовищнее другой, но он гнал их прочь. Нужны были факты. Он последовал за каплями дальше. Они обрывались у массивной двери морозильной камеры для полуфабрикатов. Дверь была приоткрыта. Из щели валил морозный пар.

Лев надавил плечом. Дверь с тяжёлым вздохом поддалась.

Ледяной воздух обжёг лёгкие. Свет внутри горел. И в его сиянии, среди свисающих с крюков туш и коробок с пельменями, было отчётливо видно…

Не тушу. Человека.

Он сидел, прислонившись к металлической стойке, в той самой синей униформе. Голова была неестественно запрокинута, глаза, широко открытые, покрылись инеем. Лицо, искажённое последним ужасом, Лев опознал сразу. Это был Максим Подольский, заместитель директора по безопасности. Тот самый человек, который формально должен был расследовать хищения. На его жилете, чуть левее груди, зияло небольшое, аккуратное пятно. Не кровавое. Темно-бурое, с разводами. И рядом, на ледяном полу, валялся предмет, явно не принадлежавший этому месту. Пластиковая упаковка от дешёвого средства для чистки труб. «Мистер Мускул». Пустая.

Лев не двинулся с места. Он заставил себя сделать три вещи: глубоко вдохнуть (воздух обжёг ещё сильнее), сфотографировать сцену на телефон с разных ракурсов и осмотреться, не прикасаясь ни к чему. Рядом с телом не было оружия. Только этот абсурдный, зловещий флакон.

Итак, призрак обрёл плоть, – промелькнуло в голове. Убийство. В его расследовании по хищениям появился труп. И это меняло всё. Из финансового детектива дело превращалось в уголовное. И смерть Подольского говорила об одном: он докопался до чего-то очень серьёзного. Или кто-то решил, что подозрения в воровстве удобно списать на мёртвого.

Он осторожно вышел из камеры, позволив двери закрыться. Его пальцы, почти онемевшие от холода, набрали номер Алины. Она подняла трубку после второго гудка, голос сонный, настороженный.

– Лев Сергеевич? Что-то случилось?

– Алина, вам нужно сюда. В мясной отдел. Сейчас. И… лучше не поодиночке. Возьмите с собой кого-то из охраны, кого считаете более-менее адекватным.

В её голосе исчезла последняя дремотность.

– Боже… Что там?

– Там нашлась недостача, – сказал Лев сухо, глядя на запотевшую дверь морозилки. – Очень существенная. Одна единица. Человеческая.

Пока он ждал, прислонившись к холодному корпусу мясорубки, его мозг лихорадочно работал.

Вариант первый: Подольский – вор, его убили сообщники, боясь разоблачения. Но тогда зачем оставлять его здесь, на виду? И зачем этот театр с флаконом?

Вариант второй: Подольский что-то узнал. И стал угрозой для настоящих организаторов схемы. Его убийство – предупреждение. Предупреждение кому? Ему, Зернову?

Вариант третий: это постановка. Чтобы спутать карты и направить расследование по ложному следу.

Шаги в коридоре заставили его вздрогнуть. Первой появилась Алина, накинувшая на домашнюю одежду длинное пальто. Лицо её было бледным, как бумага. За ней шли два охранника, один из которых – пожилой, с умными, уставшими глазами – Лев видел в первый раз.

– Где? – только и спросила Алина.

Лев молча кивнул на дверь морозилки. Старший охранник, представившийся Виктором, первым вошёл внутрь. Через минуту он вышел. Его лицо стало землистым.

– Вызвать надо… милицию… скорую…

– Скорую уже поздно, – тихо сказал Лев. – А милицию… Вызовите, Виктор. Но, Алина, – он повернулся к бухгалтеру, – до их приезда я должен спросить. Вы знали, что Подольский вёл своё расследование?

Она покачала головой, глядя куда-то мимо него, в холодную пустоту цеха.

– Нет. Он… он всегда был тенью Сажина. Выполнял приказы. Но в последнее время… стал нервным. Просил доступ к старым финансовым отчётам за прошлый год. Говорил, что ищет «паттерны».

– Паттерны, – повторил Лев. – Хорошее слово. Паттерн здесь один: кто-то очень не хотел, чтобы эти паттерны нашли. И оставил визитную карточку. – Он указал на морозилку. – Там лежит пустой флакон от «Мистера Мускула».

Алина закрыла глаза.

– Отдел бытовой химии… Игнатов…

– Возможно. А возможно, кто-то очень умный хочет, чтобы мы подумали именно на Игнатова.

Вдали послышались новые шаги – грубые, быстрые. На пороге отдела появился сам Геннадий Сажин в дорогом халате поверх пижамы. Его лицо было искажено не страхом, а чистой, неподдельной яростью.

– Что здесь происходит?! Кто-то сказал про труп?!

– Ваш заместитель по безопасности, Максим Подольский, – чётко, без эмоций доложил Лев. – Обнаружен мной в морозильной камере. Признаков насильственной смерти. До приезда полиции трогать ничего нельзя.

Сажин замер. Его взгляд скользнул от Льва к бледной Алине, к охранникам, наконец, остановился на двери морозилки. Ярость в его глазах сменилась на мгновение чем-то другим – расчётом? Страхом?

– Подольский… – прошипел он. – Идиот. Наверняка вляпался во что-то своё, криминальное. Я всегда говорил…

– Геннадий Петрович, – мягко, но неотвратимо перебил его Лев. – Теперь это дело полиции. И моё. По условиям нашего договора. Убийство делает наше сотрудничество ещё более… актуальным.

Сажин тяжело дышал.

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что теперь мы ищем не вора, а убийцу. И я буду копать там, куда укажет логика. Без оглядки на должности и «хорошие семьи». Вы всё ещё готовы к этому?

Ответом была лишь тяжёлая тишина, нарушаемая гулом холодильников. Где-то в глубине супермаркета, вдали от этого ледяного склепа, начался новый рабочий день. Скоро включат свет на полную, наполнят отделы товаром, зазвучат первые бодрые новогодние хиты. Но здесь, в мясном отделе, пахло смертью. И Лев Зернов знал: призрак только вышел на сцену. Игра стала смертельной. А следующим ходом должен был быть его.