Читать книгу Запретный плод - - Страница 3

Утро в Отранто началось с ветра. Не с ласкового бриза, а с порывистого, норд-восточного трамонтаны, который гнал по небу рваные облака и вздымал на море белые гребни. Воздух был напоен запахом соли и предгрозовой свежестью. Алиса стояла у окна их номера в бутик-отеле в старом городе и смотрела, как волны с силой бьются о древний мол. Этот ветер будто вымел всю уютную дымку с ее чувств, обнажив нервные окончания. Сегодняшний день висел между ними с Артемом тяжелой, невысказанной фразой.

Артем, уже собранный и готовый к выходу, пил кофе, просматривая на планшете историческую справку о соборе Отранто.

– Кафедральный собор был основан в одиннадцатом веке, – говорил он деловым тоном, будто готовился к совещанию. – Но главная достопримечательность – мозаичный пол двенадцатого века. Один из крупнейших в Европе. Изображает древо жизни, сцены из Ветхого Завета, знаки зодиака… Говорят, на его изучение можно потратить целый день.

Алиса кивнула, не отрывая взгляда от бушующего моря. Ее собственное древо жизни сейчас представлялось ей спутанным лабиринтом ветвей, где каждая могла привести как к свету, так и в тупик.

– Погода испортилась, – заметила она.

– Ничего, – отмахнулся Артем. – В соборе будет сухо. А после, если ветер не утихнет, посидим в какой-нибудь кафешке. Посмотрим на жизнь города.

«Посмотрим на жизнь города». Фраза прозвучала так, будто они были антропологами, изучающими аборигенов. Не частью этой жизни, а лишь наблюдателями. Именно так они и чувствовали себя все эти годы – наблюдателями в собственной жизни.

Они вышли из отеля, и ветер тут же обрушился на них, пытаясь вырвать сумки, сорвать с головы панаму Алисы. Она придерживала развевающиеся полы легкого плаща и шла рядом с Артемом по узкой, вымощенной булыжником улице. Отранто был другим. Не белоснежным и пасторальным, как Полиньяно, а более суровым, крепостным. Мощные стены, узкие бойницы, ощущение постоянной угрозы с моря. Этот город был пограничным форпостом, и сегодня, под натиском стихии, он особенно соответствовал своему характеру.

Собор, как и обещал Артем, поражал своим величием. Суровый норманнский фасад, массивные бронзовые двери. Но когда они вошли внутрь, Алиса замерла, забыв на мгновение и о ветре, и о своих терзаниях.

Под сводами храма простирался целый мир. Огромная мозаика, покрывавшая весь пол, была не просто украшением. Это была книга, вселенная, сотканная из миллионов каменных кусочков. Древо жизни, мощное и разветвленное, уходило корнями вглубь веков. В его ветвях и у подножия кипела жизнь: сцены сотворения мира, Адам и Ева, Ной с ковчегом, охотники, мифические звери, знаки зодиака… Лики королей и пророков, монстры и ангелы. Все это было выполнено в сдержанных, землистых тонах – охре, терракоте, сером, черном, – но от этого производило еще более грандиозное впечатление.

– Потрясающе, – прошептала Алиса, и в ее голосе прозвучала неподдельная искренность.

– Да, масштаб поражает, – согласился Артем, включая режим гида. – Обрати внимание на технику исполнения. Здесь использован известняк, мрамор, даже стеклянная паста. Работа колоссальная.

Они медленно пошли вдоль мозаики, и Алиса чувствовала, как по ней ползают мурашки. Она смотрела не на технику, а на сюжеты. Вот Ева протягивает Адаму яблоко. Искушение. Запретный плод. Символика, которая отзывалась в ее душе болезненным эхом. Вот Каин убивает Авеля. Братская вражда, которая, казалось, была метафорой для тихой войны, которую они с Артемом вели годами. А вот сцена потопа – символ очищения, конца одного мира и начала другого.

Она шла, опустив голову, и вдруг ее взгляд упал на одну из фигур у корней древа. Это был король, но лицо его было странно знакомым. Суровый взгляд, прямой нос, упрямый подбородок… Черт возьми, да это же Артем! Не буквально, конечно, но сходство было поразительным. Та же холодная отрешенность, та же уверенность во власти.

Она подняла глаза на мужа. Он стоял в нескольких шагах, изучая мозаику через камеру телефона, чтобы сделать снимок для своего архива. Он был частью этого древнего мира, запечатленного в камне. Частью системы, правил, догм. А она? Кто она в этой мозаике? Ева, жаждущая запретного плода? Или, может быть, одна из безымянных фигур на периферии, чья история так и не была рассказана?

Она отвернулась и пошла дальше, к алтарной части. И тут сердце ее на мгновение остановилось. У колонны, в боковом нефе, стоял он.

Он был одет в темную ветровку, накинутую на плечи поверх серой футболки, и такие же темные джинсы. В руках он держал тот самый скетчбук, но сейчас он не рисовал, а просто стоял, прислонившись к колонне, и смотрел на мозаику под своими ногами. Его поза была расслабленной, но внутренне собранной, как у хищника, затаившегося в засаде. Ветер снаружи, казалось, не касался его. Он был недвижим, как сама колонна.