Читать книгу Повелитель дронов – 4 - - Страница 4

Переговоры с Накамурой прошли в атмосфере подчёркнутой вежливости и восточной хитрости. Мы сидели в небольшом чайном домике посреди его плантаций, пили какой-то очень ароматный чай, и я чувствовал себя дипломатом, заключающим межгалактический союз.

– Господин Бездушный, – Накамура, щурясь, подлил мне чаю. – Мы готовы предоставить вам десять наших лучших работников. Они знают землю, знают, как обращаться с капризными растениями. Удобрения, инструменты, системы полива – всё, что есть у нас, будет и у вас. Мы уважаем память вашего отца.

– Благодарю, – кивнул я. – Люди мне нужны как воздух. Мои… механические помощники хороши в переноске тяжестей, но с нежными ростками у них пока проблемы. Грубоваты.

– Понимаю. Теперь о цене.

Я приготовился торговаться. Деньги у нас были, но разбрасываться ими я не собирался.

– Мы не возьмём деньгами, – вдруг сказал Накамура, опередив меня.

– А чем же? – удивился я.

– Оружием, – спокойно произнёс японец. – Нам нужно защищать свои интересы. И интересы наших людей. Мы знаем, что у вас есть выходы на… специфический рынок.

Я усмехнулся. Слухи в этом мире распространяются быстрее, чем скорость света.

– Хорошо. Могу организовать поставку. Привезти сюда?

– Нет, нет, ни в коем случае! – замахал руками Накамура. – Зачем привлекать внимание? Передайте через уважаемого Тяна. Он знает, как доставить груз нам.

– И сколько? – спросил я, ожидая увидеть прайс-лист.

Накамура хитро улыбнулся.

– Давайте так, господин Бездушный. Мы с вами люди чести. Во сколько вы сами оцените нашу помощь и наши услуги – столько и передайте. Мы доверяем вашему суждению.

Я посмотрел на него и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Знаю я этот стиль торгов. Самый, блин, подлый из всех возможных.

– То есть, вы хотите сказать, что если я ошибусь хотя бы на один пистолет в меньшую сторону, наше сотрудничество на этом закончится? – прямо спросил я.

– Если одна из сторон почувствует себя обманутой, доверие исчезнет, – уклончиво, но очень понятно ответил Накамура. – Прозрачность и честность – основа долгого союза.

Я вышел от них со смешанными чувствами.

Вот же хитрожопые. «Сколько оценишь…». Это значит, надо отвалить столько, чтобы они охренели от радости. Иначе обидятся. Ладно, подумаю, что можно сделать.

– Сириус, – обратился я к дрону, который следовал за машиной. – Организуй поставку для Тяна. Пометь как «для Накамуры». Отсыпь им щедро. Автоматов, пистолетов, патронов… Пусть радуются.

– Принято, Повелитель, – отозвался Сириус.

– Кстати, как у нас там вообще с поставками? – поинтересовался я, глядя на мелькающие за окном деревья. – Мы уже столько продали… Наверное, поток иссяк?

– Никак нет, Повелитель. В Башне, в комнате, которую мы выделили под оружейную, уже место заканчивается. Приходится складывать в коридоре. Местные жители проявляют удивительную настойчивость в желании расстаться со своим арсеналом.

– Да ладно? До сих пор?

– Так точно. У нас даже есть рекордсмен. Местный житель, классификация «выпивоха с криминальными наклонностями». Он уже тридцать два раза пытался совершить ограбление с использованием огнестрельного оружия. И тридцать два раза мои патрульные его разоружали.

Я покачал головой.

Тридцать два раза… Я реально не понимаю. Если он так легко достаёт тридцать два ствола, на кой чёрт ему грабить ларьки? Ему выгоднее стать оружейным бароном, чем гопником. Логика у людей в этом мире отсутствует напрочь.

Вернувшись в особняк Башатовых – наше временное пристанище, я сразу же нашёл Фурию. Она, как обычно, сидела в своём ворохе проводов.

– Оля, есть задача. Мне нужно знать всё про людей рода Бездушных.

Она оторвалась от экрана и вопросительно посмотрела на меня.

– В смысле? Про тебя и сестёр?

– Нет. Про тех, кто работал на нас. Слуги, гвардейцы, управляющие, водители… Все, кто был связан с родом до нападения. Где они, что с ними?

– А сёстры не знают?

– Спрашивал. Они знают пару имён, гувернанток там всяких, садовников… Но они не были вовлечены в дела рода. Мне нужна полная картина.

– Поняла, – кивнула Фурия. – Дай мне время.

Я ушёл в мастерскую, чтобы немного «похимичить».

Через пару часов Фурия положила передо мной распечатанный список.

– Вот. Десять имён.

– О, неплохо, – я взял листок. – Живы?

– Живы, – глухо ответила она. – Но это плохой список, Феликс.

– Почему?

– Потому что это те, кто сбежал. Бросил всё и свалил из Приморья куда подальше. И, судя по полицейским базам и медицинским картам… у них были причины.

Она села на стул и потёрла лицо руками.

– Мужчины из этих семей… Те, кто работал на ключевых должностях. Они все прошли через подвалы Трофимова. Их пытали. Долго и жестоко. Выбивали информацию, доступы, коды. Кто-то сошёл с ума, кто-то остался инвалидом.

Я сжал кулаки.

– А имущество?

– Какое имущество? – горько усмехнулась она. – Всё переписано на людей князя. Добровольно-принудительно. Люди подписывали любые бумаги, отказывались от домов, квартир, земли… лишь бы их отпустили. Лишь бы дали уехать.

Я молчал, глядя в стену. Вроде бы я здесь ни при чём. Это было до меня, это не моя вина. Но внутри зашевелилось то самое паршивое чувство, доставшееся мне в наследство от тела. Чувство ответственности. Это были люди рода Бездушных. Род должен был их защитить. И не смог.

Вот почему я не люблю иметь дело с людьми. С дронами проще. Сломался – починил или переплавил. А тут… сломанные судьбы не починишь Даром Техносов.

– Какие у нас сейчас финансовые возможности? – спросил я.

Фурия назвала сумму. Неплохо, очень даже неплохо. Медицинские дроны и лицензии на полёты приносили стабильный доход.

– Переведи каждому из этого списка по пять тысяч рублей. Анонимно. На счета, которые сможешь найти.

Фурия округлила глаза.

– Феликс, ты уверен? Это же… это почти все наши свободные деньги. Пять тысяч – это цена небольшой квартиры в спальном районе!

– Уверен, – твёрдо сказал я. – Переводи. Деньги – это пыль. Ещё заработаем. А долги надо отдавать. Даже если они не совсем твои.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула и ушла выполнять.

Я взял планшет и просмотрел отчёты. Бизнес шёл в гору. Медицинские дроны произвели фурор – подписки росли в геометрической прогрессии.

Лицензии на полёты тоже расходились, как горячие пирожки. Ландшафтные дизайнеры, геодезисты, свадебные операторы – все платили, чтобы работать спокойно.

Вроде бы всё шло нормально. Но новости…

Я пошёл в гостиную, где уже сидели сёстры, прилипнув к экрану.

Там показывали нового хозяина края – князя Барышникова.

Он не был похож на Трофимова. Тот был просто жадным и жестоким барином. От этого же веяло холодом и опасностью. Умный, расчётливый и беспринципный хищник. У него были ресурсы всей Империи, связи и влияние. И он приехал сюда не воровать по мелочи, а строить свою империю.

Мне это ни хрена не нравилось.

Я понимал: рано или поздно наши интересы пересекутся. И тогда мало не покажется никому. Мне нужно было готовиться.

Я вернулся в мастерскую.

В голову пришла мысль о той самой чудо-траве. Барышников наверняка захочет наложить на неё лапу.

– Сириус! – позвал я.

– Да, Повелитель?

– Направь часть дронов в леса. Пусть собирают траву. Всю, какую найдут.

– Зачем? – удивился дрон. – Мы же её выращиваем. У нас целая плантация под боком.

– Нам её не хватает, это раз. А во-вторых… Я не хочу, чтобы Барышникову достался хоть один стебелёк. Его ищейки тоже рыщут по лесам. Мы должны опередить их. Оставить их с носом.

– Понял, Повелитель. Но есть проблема. Под эту задачу мне не хватает юнитов. Примерно… тридцать четыре единицы.

В этот момент Сириус подлетел к столу и положил передо мной четыре «мусорных» дрона из моих запасов запчастей. Потом слетал ещё раз и добавил в кучку ещё пару моторов и камеру.

А потом подлетел ко мне и выразительно толкнул меня манипулятором в плечо.

Я вздохнул.

– Капец у тебя намёки. Совсем не палишься. Ладно, сделаю.

Силы и время тратить не хотелось, но надо. Тридцать четыре я, конечно, не осилю, но десяток хороших сборщиков сделаю.

Я принялся за работу. Это были специальные дроны-собиратели. Большой контейнер на «спине», усиленные двигатели и, главное, манипуляторы. Десять видов насадок: для крупных кустов, для мелких ростков, пинцеты для деликатной работы… Чтобы ни один листик не пропал.

Я работал несколько часов, собирая свою армию «газонокосильщиков». Всё для того, чтобы канцлер остался без «добычи».

Когда я закончил, в мастерскую снова зашла Фурия.

– Феликс, я нашла в Уссурийске ещё одного человека, работавшего на Бездушных. Но там… всё сложно.

– Отлично, – кивнул я. – Всего лишь одного человека нашла? Из всех бывших работников?

– Феликс, поверь, это было нелегко. С родом Бездушных сейчас мало кто хочет ассоциироваться. Страх ещё не прошёл. А сейчас, может, и хотели бы, но боятся Барышникова. Этот приезд канцлера… он всех загнал под плинтус. Люди боятся, что на них повесят всех собак и объявят в имперский розыск за пособничество террористам. То есть, нам.

Я усмехнулся.

– Ну, розыск ты же сможешь отменить?

Фурия скривилась.

– Очень смешно. Ну, в принципе, смогу. Взломаю базу, удалю ориентировку.

– Вот видишь.

– Но они же снова поставят! – возразила она. – Им ничего не мешает объявить розыск заново через пять минут.

– Ну так ты заново можешь снять.

– Ну да. И они снова поставят.

– Хорошо. Так в чём проблема?

– Проблема в том, что я не собираюсь всю жизнь сидеть и снимать твои розыски! – возмутилась она. – Я не хочу превратиться в макрос, который монотонно делает две вещи: «взламывает» и «удаляет». У меня, знаешь ли, другие амбиции!

– Ладно, убедила, – примирительно поднял руки я. – Давай информацию. Кто это?

– Женщина. Нефёдова Мария Владимировна. Она была ведущим биологом в тех самых теплицах. Учёный, фанат своего дела.

– И в чём сложность?

– У неё большие проблемы. У неё пропала дочь. Девочка-подросток. Мария уже все пороги обила – полиция, прокуратура… Ей везде от ворот поворот.

– Почему?

– Потому что у неё в личном деле стоит пометка: «Психически неуравновешенная, склонна к галлюцинациям, опасна для общества». Это люди Трофимова постарались. Они так её ломали, чтобы она на них работать согласилась. Испортили биографию, закрыли все двери. Она нигде не может устроиться, её никто не слушает. А теперь ещё и дочь…

Я нахмурился.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что она восемь лет работала на Бездушных, верой и правдой служила роду, а теперь, когда у неё беда, ей никто даже помочь не может?

– Ну… да. Получается так.

Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Не на врагов, а на саму ситуацию. На несправедливость.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь. – Сириус, собирай наших. Мы идём на охоту. Нужно найти одну девочку.

Сириус подлетел к окну, посмотрел на улицу и выдал:

– Одну нашёл. Вон, в песочнице сидит.

– Очень смешно. Петросян железный. Фурия, скидывай информацию: фото, приметы, последнее местоположение.

Ольга быстро переслала данные на мой планшет, но потом посмотрела на меня с сомнением.

– Феликс… Ты думаешь, если ты сейчас к ней обратишься, поможешь… она согласится вернуться? Работать снова на род, который, по сути, не смог её защитить?

Я посмотрел ей в глаза.

– Да пофиг, согласится она или нет.

– В смысле?

– Человек полжизни посвятил роду Бездушных. Она работала на нас, создавала наше наследие. И то, что сейчас она в дерьме из-за слабости рода, из-за того, что мы не удержали власть… это несправедливо. Я считаю, что мы ей должны. И мы отдадим долг. Найдём её дочь. А там пусть сама решает.

Фурия смотрела на меня странным взглядом.

– Хрена себе ты загнул, – пробормотала она. – Рыцарь на белом коне, блин. Бездушный… Фамилия тебе точно не подходит.

– Работаем! – скомандовал я, прерывая минуту сентиментальности.

Началась бурная деятельность. Дроны взмывали в небо, «мухи» разлетались по районам, Сириус сканировал городские камеры. Мы перевернём этот город, но найдём девчонку.

Потому что… Я, Феликс Бездушный оплачиваю свои долги. Всегда.

Промзона Уссурийска

Заброшенный складской комплекс «Восток»

Мария Владимировна Нефёдова остановилась перед ржавыми воротами ангара, сжимая лямку своей сумки так, что побелели костяшки пальцев. Ей было тридцать семь, она была одним из лучших биологов в губернии, автором десятка научных статей по агрономии аномальных растений, но сейчас она чувствовала себя простым, загнанным в угол зверьком.

Её жизнь рухнула неделю назад. Именно тогда пропала её дочь, Аня.

Мария знала, кто это сделал. Ей недвусмысленно намекнули, передали адрес и условия. В отчаянии она бросилась в полицию, в прокуратуру, даже пыталась пробиться к следователям ИСБ. Она намекала, плакала, умоляла, говорила, что знает, где держат ребёнка… Она надеялась на закон.

Но закон в этом городе носил цвета рода Трофимовых.

В полиции на неё смотрели стеклянными глазами. Её заявления терялись, следователи уходили в отпуск, а дежурный прямым текстом посоветовал «не рыпаться и решать вопросы с уважаемыми людьми самостоятельно». На её личном деле словно стояло невидимое клеймо: «Помощь не оказывать». Человека просто вычеркнули из списка живых граждан Империи.

Мария сделала глубоко вдохнула сырой, пахнущий мазутом, воздух и толкнула тяжёлую калитку.

Внутри огромного ангара пахло ещё хуже – табаком, перегаром и немытыми телами. Под высоким потолком горели мощные прожекторы, освещая пространство, забитое ящиками и людьми.

Их было много. Человек шестьдесят, не меньше. Разномастный сброд – кто в спортивных костюмах, кто в кожанках, кто в полувоенной форме. Они сидели на ящиках, играли в карты, чистили оружие. При её появлении гул голосов стих. Все взгляды устремились на неё.

В центре ангара, развалившись в старом кресле, сидел мужчина лет сорока с рябым лицом. Это был Глеб, главарь банды – тот, кто уже звонил ей, передавал инструкции.

– Ну, здравствуй, Мария Владимировна, – ухмыльнулся он. – Мы знали, что ты сделаешь правильный выбор. Материнский инстинкт – сильная штука.

Он хлопнул в ладоши. Из боковой двери вывели Аню. Девочка была бледна, напугана, но, слава богу, цела. Ни синяков, ни ссадин.

– Мама! – крикнула она, рванувшись вперёд, но тяжёлая рука охранника удержала её на месте.

– Видишь? – развёл руками Глеб. – Как мы и обещали. Цела, здорова, ни одной царапинки. И так будет и дальше, если ты будешь делать то, что мы скажем.

Мария сглотнула ком в горле.

– Пока я буду на вас работать…

– Нет, – жёстко перебил её главарь, и улыбка исчезла с его лица. – Не «пока». А если ты будешь делать то, что мы скажем. Это разные вещи.

Он встал и широким жестом обвёл ангар.

– Кстати, смотри. Это вся мои… друзья. Специально собрал всех, чтобы ты посмотрела и оценила масштаб. С нами шутки плохи, Мария Владимировна. Поэтому даже не думай страдать фигнёй, бежать или пытаться нас кинуть. Возможности у нас не хреновые, достанем из-под земли.

Мария знала, что они хотят. Им нужны были её знания. Но не для того, чтобы выращивать лечебные травы или новые сорта пшеницы.

Им нужен был «Кровавый корень». Запрещённое в Империи растение, мощнейший боевой стимулятор. Он увеличивал силу и реакцию в разы, превращая человека в машину для убийства, но вызывал мгновенное привыкание и сжигал организм за пару месяцев. А главное – для его роста требовалась не вода и не удобрения. Его нужно было поливать свежей человеческой кровью.

Для Марии, посвятившей жизнь созиданию, это было мерзостью. Но сейчас ей было плевать на принципы, на законы Империи и на мораль. Ей нужна была дочь.

– Есть ли вариант… – её голос дрогнул, – …в котором вы нас отпускаете? Мы уедем. Исчезнем. Я никому ничего не скажу. Если вам нужны деньги…

Бандиты вокруг загоготали. Глеб покачал головой.

– Не переживай, дорогуша. Мы знаем, что денег у тебя нету. Мы пробили всё. Есть старенькая машина-развалюха. Есть какая-то занюханная однокомнатная квартирка… Но если ты за это переживаешь, то это просто глупости.

Он подошёл к ней вплотную.

– Это всё и так уже принадлежит нам. Просто ты об этом ещё не знаешь. Документы уже готовятся. Я же сказал: ты будешь делать всё, что мы скажем. И имущество перепишешь тоже. В ближайшие двадцать лет оно тебе всё равно не пригодится.

– Двадцать лет? – прошептала Мария, чувствуя, как леденеют ноги.

– Именно. Ты будешь работать на нас. Жить там, где мы скажем. Спать, когда мы разрешим. Но дочь будет при тебе, – он кивнул в сторону Ани. – Ты её обучишь всему, что знаешь. Она будет тебе помогать. Семейный подряд, так сказать.

Марию накрыло волной безысходности. Это было рабство. Пожизненное, беспросветное рабство для неё и для её дочери.

Охранник увёл плачущую Аню обратно в подсобку.

– Босс! – вдруг рявкнул один из бандитов, молодой отморозок с татуировкой на шее. – А пока она не приступила к работе, можно я с ней… ну, это… развлекусь? Проверим, так сказать, квалификацию сотрудника!

Ангар взорвался гоготом. Глеб посмотрел на Марию оценивающим взглядом.

– Конечно, можно, – осклабился он. – Она же теперь наше имущество. Пользуйся.

У Марии внутри всё оборвалось. Страх сменился холодной яростью.

– Вам это так просто с рук не сойдёт, – произнесла она, глядя главарю в глаза. – Вы… вы уроды. Твари!

Глеб только рассмеялся громче. К воротам уже подгоняли крытый фургон – «воронок», в котором её собирались везти на базу. Этот склад был лишь местом встречи.

– Да-да, конечно, – отмахнулся он. – Кстати, если бы мог, я бы род Бездушных поблагодарил. Что они так по-тупому все сдохли. Если бы не их идиотская смерть, нам бы никогда не достался такой специалист.

Он повернулся к своим людям.

– Теперь моя компания выйдет на совершенно новый уровень! С теми стимуляторами, что она будет варить, мы быстро подомнём под себя другие районы! Город будет наш!

Мария не выдержала. Она проработала на Бездушных восемь лет. Эдуард был гением, Анника – примером чести.

– Не смей так говорить о тех, кого не знаешь! – крикнула она. – Они были честными людьми! Они заботились о нас! Не чета вам, падали!

– Да мне плевать! – заржал Глеб. – Судя по тем слухам, что сейчас в городе ходят, их скоро окончательно добьют. Опозорились, всё просрали, ещё и канцлеру дорогу перешли. Лузеры!

– Если бы кто-то из Бездушных был здесь, смог бы ты сказать ему это в лицо?

Глеб сплюнул на пол.

– Да легко! Я бы всё ему высказал, а потом ещё и башку снёс!

Он вытянул два пальце в её сторону и изобразил выстрел.

– Девочка, – подал голос грузный мужик лет сорока, поигрывая ножом, – мы не трусы. Мы настоящие мужчины. И скоро ты об этом, кстати, узнаешь. Во всех подробностях…

Он мерзко, сально усмехнулся.

И в этот момент тяжёлые створки ворот ангара с грохотом поползли в стороны.

Бандиты напряглись, хватаясь за оружие. Кто это? Свои? Чужие?

В проёме, на фоне уличной темноты, появился силуэт. Один человек.

Мария прищурилась. Тень была мужской, худощавой. Ещё один бандит?

Парень вошёл внутрь. Спокойно, не спеша, засунув руки в карманы модного кожаного плаща. Он остановился в круге света от прожектора, но лица его Мария не видела – свет бил ему в спину, а ей в глаза.

– Ну, – раздался спокойный, даже скучающий голос. – Я слушаю.

Бандиты переглянулись.

– Ты кто такой, мать твою?! – рявкнул Глеб.

– Тот, которому ты хотел всё донести, – повторил парень, игнорируя вопрос. – Я жду. Говори мне это в лицо.

Один из бандитов на верхней галерее развернул прожектор, направив мощный луч прямо на вошедшего. Свет ослепил, заставив его зажмуриться.

– Почему здесь так светло? – с лёгким раздражением спросил парень.

Он поднял руку и просто щёлкнул пальцами.

БАХ! БАХ! БАХ!..

Лампы прожекторов под потолком взорвались одна за другой, осыпав пол искрами и осколками стекла. Ангар погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым аварийным светом.

– Вот так-то лучше, – произнёс незнакомец. – А то слепит, видите ли.

Теперь Мария видела его лицо. И она ахнула.

Это был Феликс Бездушный. Она видела его всего пару раз, мельком, когда он приезжал к отцу в лабораторию. Но тот Феликс был сутулым, неуверенным подростком с бегающим взглядом.

Этот же… Он стоял прямо, расправив плечи. В его позе, в повороте головы, в холодном, спокойном взгляде чувствовалась такая сила и уверенность, что Мария невольно отступила назад. Это был не мальчик. Это был хищник.

– Да ладно… – выдохнул Глеб. – Бездушный? Живой? А так разве бывает?

По ангару пронеслись шепотки. Главарь вдруг громко расхохотался.

– Так даже интересней! Сама удача идёт к нам в руки! Я даже не знаю, что с тобой делать, пацан. Схватить тебя и передать канцлеру? За твою голову назначена награда. Или лучше подержать в подвале какое-то время? Поторговаться, кто предложит лучшую цену? Ты ведь и Трофимову сильно жизнь испоганил… Он тоже может в торгах поучаствовать.

Феликс слушал его с лёгкой улыбкой, не вынимая рук из карманов.

– Так мне что, никто ничего не будет в лицо говорить? – спросил он с наигранным разочарованием. – А как же «я не трус», «всё выскажу»?

С высокого металлического балкона под потолком раздался визгливый крик одного из дозорных:

– Почему этот ублюдок такой дерзкий?! Вали его, босс!

Феликс медленно поднял голову. Его взгляд нашёл кричавшего.

Раздался резкий свист, будто кто-то рассёк воздух кнутом.

Дозорный на балконе дёрнулся, захрипел и мешком перевалился через перила, рухнув вниз головой на бетонный пол. В его лбу зияла аккуратная дырка.

Мёртвая тишина повисла в ангаре.

Феликс спокойно повернулся обратно к главарю.

– Ну, я дальше слушаю.

Бандиты опомнились. Шестьдесят стволов одновременно взлетели вверх, нацелившись на одинокую фигуру в центре.

– Ещё один такой трюк, и ты труп! – заорал Глеб, отступая за спины своих телохранителей. – В решето превратим!

Феликс брезгливо оглядел их, как хозяин квартиры разглядывает у себя на кухне случайно обнаруженного таракана.

– Ну да, ну да, – кивнул он. – Вы же считаете, что раз вас больше, то всё уже решено, да? Арифметика для начинающих. Что ж… Давайте я вам что-то покажу.

В воздухе раздалось гудение, переросшее в ровный гул. В разбитые окна, в открытые ворота, через щели в крыше в ангар влетели дроны.

Их было много. Десятки. Маленькие и юркие, крупные и тяжёлые, с тускло поблёскивающими стволами и агрессивно торчащими в разные стороны манипуляторами. Они зависли в воздухе, образовав кольцо смерти вокруг банды.

Один из дронов, крупный, с синими огнями сенсоров, спикировал вниз и завис перед Феликсом, развернув мерцающее силовое поле.

– Огонь! – истошно завопил Глеб.

Грохот выстрелов ударил по ушам. Пули забарабанили по барьеру, высекая искры, но не причиняя Феликсу никакого вреда. Он стоял за прозрачной стеной абсолютно спокойно.

– Достаточно, – его голос, усиленный динамиками дронов, перекрыл шум стрельбы. – Я пока из машины сюда шёл, всю информацию о вас получил. Сканеры, прослушка, анализ баз данных…

Стрельба стихла. Бандиты с ужасом смотрели на висящие в воздухе машины смерти.

– И у меня для вас очень плохие новости, – продолжил Феликс. – Вы нахрен никому живые не нужны. Ни канцлеру, ни Трофимову, ни обществу. А похищение детей… это очень и очень дерьмовый поступок.

Его лицо ожесточилось.

– А потому – прощайте.

В следующий миг дроны открыли огонь. В течение букально пары секунд произошла быстрая и безжалостная казнь. Бандиты падали десятками, не успевая даже перезарядить и навести оружие.

Мария присела за ящиком, закрыв голову руками, оглушённая грохотом и криками. Её трясло. Единственная мысль билась в голове: «Аня! Что с Аней?!»

Вдруг всё стихло.

Мария осторожно подняла голову. Дым рассеивался. Банда отморозков перестала существовать.

Она с ужасом посмотрела на дверь подсобки. Вдруг шальная пуля… вдруг они решили напоследок…

Дверь подсобки с треском вылетела наружу.

Оттуда вышел огромный мужчина в кожаной куртке и тёмных очках. Он выглядел как герой какого-нибудь крутого боевика. Одной рукой он держал дробовик, а другой… другой он бережно держал за руку Аню.

Девочка была жива и невредима.

– О, Арни, – кивнул Феликс гиганту. – Ты хорошо постарался, молодец.

Мужчина повернул голову, сверкнув красными огоньками глаз под очками.

– Я должен защищать Феликса. Защита Феликса требует устранения угроз его репутации. Спасение заложников повышает лояльность окружения.

– Да-да-да, всё верно, – отмахнулся Феликс.

Он подошёл к Марии, которая всё ещё сидела на полу, не в силах поверить в происходящее. Протянул ей руку, помогая встать.

– Прошу прощения, – произнёс он серьёзно. – От имени рода Бездушных. Простите, что из-за нашей временной слабости вы пострадали. Мы не должны были этого допустить. Примите мои искренние извинения.

Мария смотрела на него, на трупы вокруг, на свою дочь…

– Аня! – она бросилась к девочке, обнимая её, ощупывая, целуя.

Феликс деликатно отвернулся.

– На улице вас ждёт машина, – сказал он. – Серый седан. Ключи в замке зажигания. Она ваша. В бардачке сумма денег, которых вам хватит надолго. Всего хорошего, Мария Владимировна.

Мария, прижимая к себе дочь, пошла к выходу, стараясь не смотреть под ноги.

Они сели в машину. Мотор завёлся с пол-оборота. Мария выжала газ, уносясь прочь от этого проклятого места. Только отъехав на пару километров, она позволила себе разрыдаться.

Уже подъезжая к дому, когда руки перестали дрожать, она потянулась к бардачку, чтобы найти чем вытереть слёзы. Крышка откинулась.

Там, на пачке салфеток, лежал плотный белый прямоугольник.

Визитка.

На ней был изображён стилизованный герб – дерево с мощными корнями. И простая надпись на обороте красивым почерком:

«Род Бездушных.

Мы помним своих.

Если нужна работа – обращайтесь».

А с другой стороны – телефонный номер.

Мария долго смотрела на карточку. Это был намёк. Тонкий, но понятный. Предложение, от которого, возможно, не стоило отказываться.

Она спрятала визитку в карман и посмотрела на дочь, которая мирно спала на соседнем сиденье.

– Всё будет хорошо, Анечка, – прошептала она. – Теперь у нас есть защита.