Читать книгу Запретить нельзя договориться - - Страница 3

Анна помнит, как в детстве мама говорила ей: «Если не уберёшь игрушки, больше играть не будешь». И это работало. Анна быстро всё убирала, потому что понимала – мама не шутит. Теперь та же фраза, адресованная её шестилетнему сыну Адриану, вызывает лишь равнодушное пожатие плечами. Мальчик продолжает играть, будто ничего не слышал.

«Что с ним не так?» – думает Анна. А с ним всё в порядке. Просто он живёт в другой реальности.

Когда мы говорим ребёнку «убери игрушки, иначе не будешь играть», мы исходим из логики дефицита. В нашем детстве игрушек было мало, каждая была ценной, потеря возможности играть казалась катастрофой. Адриан же живёт в мире изобилия развлечений. Если нельзя играть с этими игрушками, он найдёт что-то другое – планшет, телевизор, игру на мамином телефоне. Угроза потерять доступ к конкретным игрушкам для него не критична.

Это первая причина, почему классические методы воспитания дают сбой. Мы используем инструменты эпохи дефицита в эпоху изобилия.

Вторая причина ещё глубже. Наше поколение училось терпению естественным образом. Хотели посмотреть мультфильм – ждали определённого времени на телевидении. Искали информацию – шли в библиотеку. Хотели поговорить с друзьями – встречались или звонили в определённое время. Ожидание было нормой жизни.

Современные дети живут в мире мгновенного удовлетворения желаний. Захотел мультфильм – включил планшет. Нужна информация – спросил у голосового помощника. Скучно – открыл игру. Их мозг буквально не тренируется на терпении, потому что в их опыте почти нет ситуаций, где приходится ждать.

Представьте, что вы всю жизнь ездили на скоростном лифте, а потом вас посадили в медленный грузовой. Каждая секунда будет казаться вечностью. Примерно так чувствует себя современный ребёнок, когда мы предлагаем ему «подождать» или «потерпеть».

Адриан не может убрать игрушки не потому, что он непослушный. Он не может этого сделать, потому что уборка – это длительный процесс без мгновенного вознаграждения. Его мозг, привыкший к быстрой обратной связи, просто «отключается» от задач, которые не дают немедленного результата.

Третья причина связана с изменением природы авторитета. Раньше родители были главными источниками информации для детей. Мама и папа знали больше всех, их слово было законом. Теперь семилетний ребёнок может найти в интернете ответ на любой вопрос быстрее, чем родитель вспомнит его. Он видит, как мама гуглит рецепт ужина, а папа смотрит на YouTube, как починить кран.

Авторитет знания пошатнулся. И многие родители растеряли уверенность в себе. Они начинают сомневаться: «А имею ли я право требовать от ребёнка послушания, если он в некоторых вопросах разбирается лучше меня?»

Но вот что важно понимать: авторитет родителя никогда не строился только на количестве знаний. Он строился на мудрости, опыте, способности защитить и направить. Эти качества никуда не делись. Просто нужно научиться проявлять их по-новому.

Четвёртая причина – изменение механизма внимания. Нейропсихолог Фрэнсис Дженсен в своих исследованиях показала, что мозг современного ребёнка формируется в условиях постоянной многозадачности. Ребёнок может одновременно слушать музыку, играть в игру и переписываться с друзьями. Для него это нормально.

Но когда мы требуем от него сосредоточиться на одной задаче – например, на уборке игрушек – его мозг воспринимает это как неестественное ограничение. Представьте, что вас попросили бы весь день дышать только левой ноздрёй. Технически это возможно, но крайне неудобно.

Именно поэтому Адриан может собирать сложные конструкторы Лего, следуя пошаговым инструкциям, но не может убрать простые игрушки в ящик. В первом случае есть чёткий алгоритм, визуальная обратная связь на каждом шаге, ощущение прогресса. Во втором – только монотонная задача без промежуточных наград.

Пятая причина самая болезненная для родителей. Мы пытаемся воспитывать детей теми же словами и методами, которые использовали с нами наши родители. Но контекст кардинально изменился.

Когда наши родители говорили: «Потому что я так сказал», это работало, потому что их авторитет подкреплялся всем обществом. Учителя, соседи, родственники – все поддерживали родительскую власть. Сейчас ребёнок с детства видит примеры того, как взрослые спорят с авторитетами, критикуют правительство, оспаривают мнения экспертов. Он растёт в культуре, где принято всё подвергать сомнению.

Фраза «потому что я так сказал» для современного ребёнка звучит не как объяснение, а как отказ от объяснения. И он справедливо возмущается: «Почему я должен делать то, чего не понимаю?»

Это не значит, что нужно устраивать дебаты с пятилетним ребёнком по каждому поводу. Это значит, что нужно научиться объяснять свои требования на языке, который он понимает.

Шестая причина – изменение социальной среды. Мы росли в мире, где границы между детством и взрослостью были чёткими. Были детские передачи и взрослые, детские темы для разговоров и взрослые. Современные дети с раннего возраста имеют доступ к взрослому контенту, взрослым проблемам, взрослым способам развлечения.

Они раньше взрослеют интеллектуально, но позже – эмоционально. Могут рассуждать о сложных вещах, но устраивать истерики из-за мелочей. Знают о существовании войн и экологических проблем, но не могут справиться с фрустрацией от медленного интернета.

Эта противоречивость сбивает родителей с толку. Мы не знаем, как к ним относиться – как к маленьким или как к взрослым? Поэтому мечемся между крайностями: то сюсюкаем с ними, то требуем взрослого поведения.

Но самая главная причина, почему старые методы не работают, заключается в следующем. Мы пытаемся исправить поведение, не понимая логики, которая за ним стоит.

Когда ребенок не убирает игрушки, мы думаем: «Он ленивый» или «Он меня не уважает». На самом деле он может быть перегружен количеством задач, может не понимать, с чего начать, может нуждаться в более дробных инструкциях с промежуточными поощрениями.

Когда девочка устраивает истерику из-за выключенного WiFi, мы думаем: «Она избалованная». На самом деле для неё потеря связи с интернетом – это потеря связи с друзьями, с источниками развлечения, с ощущением контроля над своей средой. Это реальный стресс, а не каприз.

Понимание этой логики – первый шаг к эффективному воспитанию современных детей. Но понимание не означает потакание. Не означает, что мы должны принять любое поведение ребёнка как нормальное.

Это означает, что мы должны научиться работать с их природой, а не против неё. Использовать их цифровую логику для достижения наших воспитательных целей. Говорить с ними на языке, который они понимают, но при этом оставаться твёрдыми в том, что действительно важно.

В следующей главе мы разберём, как именно технологии изменили детский мозг, и что это означает для ежедневного воспитания. Потому что чтобы эффективно влиять на поведение ребёнка, нужно понимать, как работает его мышление.

А пока запомните главное: ваши дети не сломаны. Не испорчены. Не потеряны для воспитания. Они просто другие. И как только мы это поймём, мы сможем стать для них именно теми родителями, которые им нужны.