Читать книгу Рыжая симфония сердец - - Страница 2

Ален стоял у своего спортивного аэрокара, подсвеченный мягким, серебристым светом одинокой луны, и казался высеченным из камня.

– Садись, – отдал мужчина короткий, решительный приказ, который прозвучал как приговор, и указал на салон аэрокара.

Вот опять. Он не спрашивает, не просит, он командует и приказывает мне. Он всегда пытается всё контролировать, как будто держит скальпель в руке, и жутко злится, когда что-то выходит из-под контроля. Это, наверное, профессиональное – хирург-травматолог обязан всегда быть в абсолютной власти над ситуацией.

– Ален, ты всегда делаешь то, о чём тебя совсем не просили, – я демонстративно скрестила руки на своей немаленькой груди, пытаясь выглядеть уверенной.

– Агнес, ты пьяная, поехали наконец домой, – устало вздохнул он. Он запустил пятерню в свои чуть неопрятно уложенные черные волосы, словно пытаясь снять внутреннее напряжение. – Агнес, я не хочу сегодня ссориться.

Как же он был красив. Подчеркнуто высокий, статный, с темными глазами, которые всегда казались проницательными и немного холодными, словно ледник. Я замерла, наблюдая за ним. В голове мгновенно вспыхнули сцены всех наших ссор: недопонимание, споры о мелочах, которые с пугающей легкостью перерастали в острые, глубокие трещины в наших отношениях.

Мне стало даже немного его жаль. Я сквозь затуманенный от алкоголя взор всмотрелась в его лицо и заметила тяжёлые, тёмные круги под его обсидиановыми глазами. На мужественном, красивом лице виднелась лёгкая, суровая щетина. Мужественный стан, хоть и прямой, выдавал некое глубокое, подавленное внутреннее напряжение.

– Тяжёлый день? – спросила я, впервые сдаваясь, и сделала шаг в его сторону.

Я осторожно подошла к нему, стараясь не выдавать своё состояние, но он сразу заметил мой покачивающийся ход.

– Тяжёлый год, как минимум, – Ален приоткрыл для меня дверцу и я присела на кресло, подобрав свой длинный подол роскошного красного платья.

Я обожала красный цвет, что приятно оттенял мои рыжие волосы. Я была достаточно красивой, с милым личиком и немного острым подбородком, а еще яркими, необычайно живыми, бирюзовыми, лисьими глазами. Это особенность демонов, жителей планеты Ксанрома: наши глаза сияют, как драгоценные камни. Всё из-за особенных магических потоков нашей планеты. Но у нас есть и побочный эффект от магии – малое рождение девочек. Правда, и жизнь на Ксанроме долгая, более ста пятидесяти лет.

– Прекрасно выглядишь, – кинул на меня короткий взгляд Ален, когда сел за руль аэрокара.

Вообще, у каждого аэрокара была функция автопилота, но мой опекун обожал водить сам. Вот и сейчас он завёл свою мощную, зверскую машину, которая издала низкий рык, ринулся с места и ворвался в небольшой поток аэрокаров.

– Спасибо, – тихо ответила я, глядя на проносящуюся дорогу.

Опять этот мужчина врывается в мои планы, ломая мой последний вечер в роли студентки. Он, как неуклюжий медведь, рушит их все, но в то же время защищает. Даже его сильные мужские ладони, что держали руль, напоминали огромные медвежьи лапы. Как только он ими может делать такие тонкие операции?

– Ты уже построила планы на лето? – поинтересовался Ален, разрывая установившуюся, давящую тишину, что царила в аэрокаре.

– Нет, пока. Все экзамены сданы, а вот идти в университет пока не желаю. Вообще, я хотела бы попробовать сходить на кастинги, – пожала я плечами.

Я закончила лишь колледж по специализации «журналистика». Можно было идти учиться в университете или же сразу попробовать пойти на работу в какое-то издательство или на гало-канал. Также меня привлекала работа актрисой.

Вообще, на нашей планете конкуренция среди девушек была небольшая. Многие девушки предпочитали сразу после совершеннолетия выйти замуж и жить за счет мужа. Да и Совет Ксанрома выплачивает материальную поддержку каждый год на счёт представительниц женского пола.

Сорин же, кстати, учился на режиссера и уже получил предложение о работе, правда, пока лишь помощником. Он пообещал сообщить мне, если будет какой-то кастинг.

Мне можно было бы и не работать, по родителях у меня осталось неплохое состояние. Да и замуж я пока не спешила. Но по новым законам Ксанрома до двадцати одного года я должна найти себе обязательно одного мужа. Но пока я об этом старалась не думать, у меня впереди еще почти три года.

– Тогда, может, согласишься провести время в компании наших родственников? – предложил он, осторожно, словно проверяя минное поле.

– Бабушки и дедушки настаивали? – догадалась я.

– Именно, они соскучились по единственной внучке, – посмотрел он на меня своими черными, как ночь, глазами, в которых читалось одновременно и требование, и будто просьба.

Это да. На всю нашу большую семью я лишь одна девочка из внуков, все остальные – мальчики. Я вспомнила свою многочисленную родню, бесконечную череду дядей, тетей, двоюродных и троюродных братьев. Все они – шумные, веселые, с искрящимися от жизни глазами. Но в этой шумной компании я была одна, единственная девочка. В их глазах, полных любви, я видела и нежность, и беспокойство – они боялись, что я, среди такого количества мужчин, останусь слишком мягкой, не научусь стоять за себя. И они слишком меня опекали.

Именно поэтому я любила ездить к Оливии, матери Сорина. Ее дом был оазисом спокойствия в этом вихре мужской энергии. В Оливии я видела женственность – нежную, сильную, полную достоинства. У нее, в отличие от моей семьи, было аж две дочери: Пенелопа и Клео, а также она воспитывала свою сестру Ниневию, что немногим старше её детей. С ними я всегда чувствовала себя, как дома.

– Я подумаю, – сухо ответила я. – Только немного отдохну от колледжа.

– Хорошо. Кстати, я вычистил бассейн, – сообщил мне Ален, и я заметила, что мы въезжаем в наш район.

Мы жили в прибрежном городе Меусе. С трех сторон его омывало одно из морей нашей планеты, по сути, Меус был полуостровом. Город самый туристический среди больших городов Ксанрома, находится в тропической зоне, а еще недалеко от столицы Карвиды. Многие туристы говорили, что город им напоминает земной Лос-Анджелес – центр всей киноиндустрии Галактики. Единственный минус этого города – лишь периоды тропических дождей, когда льет всё время, как из ведра. Правда, эти дожди максимально длятся неделю или десять дней. Иногда бывают сильные ветра.

– Спасибо, – вымученно улыбнулась я ему и отвернулась к окну, чтобы увидеть наш дом.

Ален припарковал аэрокар перед двухэтажным белым домиком с темной крышей. К дому вела каменная дорога, а по бокам – ровный зеленый газон. Дом был перевернутой буквой «L». На заднем огороженном дворике был небольшой бассейн, пара лежаков и зона барбекю с деревянным столиком и креслами.

Я вышла из аэрокара, как и Ален, и прошла в сторону дома. Дом, милый дом. Сколько у меня воспоминаний с ним. Дом, такой знакомый и родной, стоял передо мной, и в то же время – чужой, пустой. Как будто кто-то вытащил из него душу, оставив лишь пустую оболочку.

Странное чувство овладело мной – смесь тоски, печали и недоумения. Я ведь знала, что родителей уже нет, но, увидев этот дом, я снова ощутила острую, режущую боль потери. Как будто я ожидала, что они выбегут из дома, замашут руками и кричат мне: "Агнесса! Ты приехала!" Но вместо этого я увидела пустые окна.

– Я ничего не менял, лишь обновил кое-какую технику и купил робота-помощника, – произнес Ален, когда мы вошли в дом.

– Робота? – удивленно приподняла я брови.

– Мне в последнее время было не до готовки с уборкой, – честно признался он, бросив рюкзак в сторону.

Мы попали в просторный холл со светлыми стенами. Тут стоял комод с обувью, вешалка для верхней одежды и зонтов. Также была лестница на второй этаж и дверь на задний дворик. Вправо был небольшой коридор. Там был кабинет, гостевая комната, техническое помещение и вход в гараж. Влево же была арка, что вела в светлую гостиную с большим мягким бежевым диваном, напротив был большой галовизор, перед диваном стоял стеклянный журнальный столик, на полу – пушистый ковер. Между гостиной и кухней был туалет. На небольшой кухне был светлый кухонный уголок со всем необходимым и большой обеденный круглый стол. Тут еще был один выход на задний дворик. На втором этаже было еще четыре главные спальни и три ванные комнаты.

– Я сплю на первом этаже, в гостевой комнате, – встал возле прохода в коридор Ален.

– Почему? – удивилась я, округлив глаза.

– Мне неуютно было жить наверху, – хмыкнул он. – Без них дом будто вымер.

Я посмотрела на него. Мы никогда не были близки, но в его глазах я увидела ту же боль, ту же пустоту, которая была и у меня.

– Мне тоже дом кажется одиноким, – я подошла к мужчине и положила свою руку на его скрещенные на груди руки. – Спасибо, что смотрел за домом, Ален. Мне их тоже не хватает.

Я не знала, что ему сказать еще. Он не был моим отцом, но и не был чужим. Он был частью их жизни, частью их любви, частью того, что делало этот дом таким теплым и родным. И сейчас, в этом пустом доме, он был единственной точкой тепла.

Ален открыл объятия, и я, поддавшись порыву, уткнулась в его широкую грудь, а он меня обнял. Я, не задумываясь, прижалась к нему сильнее, чувствуя его тепло.