Читать книгу Бубен шамана. Книга 2 - - Страница 1

Первую ночь – если это слово вообще применимо к миру, где небесный купол лишь менял интенсивность свечения, – они провели в основании кристаллической рощи. Не спали. Не могли. Тело отказывалось принимать правила этого места. Дышать было можно, но каждый вдох наполнял лёгкие не привычной смесью азота и кислорода, а чем-то более лёгким, заряженным, словно воздух после грозы, но без её свежести. Он обжигал изнутри лёгкой щелочной горечью и оставлял на языке привкус статики и сладковатого металла.

– Воздух насыщен ионизированными частицами эфира, – констатировал Коробейников, сидя, прислонившись к гладкой грани кристалла. Он пытался собрать из обломков ремня и карманного инструментария некое подобие электрометра. – Это не воздух в нашем понимании. Это среда. Проводник. Отсюда и свечение, и эти вечные разряды. – Он махнул рукой в сторону, где между вершинами башен пробегали, не касаясь их, молнии-змейки холодного сиреневого света.

Варя вернулась с разведки, её лицо было напряжённым.

– Вода есть, – сказала она. – Но я бы не пила. – Она показала на каплю влаги, собранную в углублении кристалла. Жидкость была абсолютно прозрачной, но в её глубине пульсировал слабый, голубоватый свет. – Ручей в сотне шагов. Течёт, будто расплавленное стекло. И светится. Как и всё тут.

Игнат молча сидел, держа бубен на коленях. В этом мире он казался ещё более чужим, чем в Сибири. Тёмным, матовым, поглощающим, а не излучающим свет. Узоры на нём не светились. Они будто спали. Или выжидали. Он осторожно провёл пальцем по натянутой коже. Ни вибрации, ни отклика. Только шёпот собственного страха в ушах.

На «утро» – они условились считать моментом, когда большой серебристый спутник занимал высшую точку в небесном своде – они двинулись в путь. Цель была абстрактной: уйти подальше от места падения, найти признаки жизни, кроме растительности из света и камня. И, по возможности, не попасться на глаза чёрному дирижаблю, который изредка маячил на горизонте, медленный и разведывательный, как стервятник.

Ландшафт менялся. Кристаллические леса сменялись равнинами, покрытыми чем-то вроде низкого, упругого мха, который светился мягким зелёно-золотым светом при каждом шаге. Потом они вышли к краю обширного плато. И замерли.

Внизу, в чаше меж сияющих гор, лежал Город.

Это не был город из камня или дерева. Он был выросшим, как и всё вокруг, но с невероятной, осмысленной сложностью. Центр его составляла гигантская, пирамидальная структура из чистейшего, прозрачного горного хрусталя, внутри которой переливались и пульсировали сгустки плазменного света, двигаясь по сложным траекториям. Вокруг, по радиальным улицам, стояли здания-кристаллы поменьше – строгие призмы, арки, сложные фрактальные формы. Они не просто стояли – они пели. Лёгкий, едва уловимый гул, складывающийся из миллионов тонов, витал над городом. Это была не мелодия, а скорее фоновый аккорд, фундаментальная нота этого места.

По «улицам» двигались фигуры. С большого расстояния они казались людьми, но их походка была слишком плавной, а силуэты – слишком хрупкими и вытянутыми. Иногда от одной из фигур отделялась вспышка света, и она, словно невесомая, перемещалась на значительное расстояние, чтобы снова обрести форму.

– Жизнь, – выдохнул Коробейников. – Разумная. И её технологии… основаны на прямом управлении эфирными полями. Смотрите – никаких видимых механизмов, никакого дыма, пара. Чистая энергия и резонанс.

– А вон там, – Варя указала на окраину города, туда, где стройность кристаллических рядов нарушалась. Там виднелись неестественные, угловатые очертания. И над ними висела знакомая, тёмная тень. – Их дирижабль. Они уже здесь. И, похоже, им рады.

Они устроили наблюдение. Вскоре их догадка подтвердилась. К пришвартованному дирижаблю подошла процессия эфирийцев. Существа при ближайшем рассмотрении через призму подзорной трубы Коробейникова были поразительны. Высокие, почти двухметровые, с кожей, напоминавшей перламутр или опал, мягко мерцавшей собственным светом. Черты лиц – тонкие, утончённые, глаза большие, без видимых зрачков, заполненные тем же внутренним сиянием. Они были одеты в струящиеся одеяния из тканого света, меняющие узор.

С дирижабля сошло несколько человек в чёрной униформе. Разговор был далёк, но язык жестов был красноречив: поклоны, широкие, приветственные жесты со стороны эфирийцев, сдержанные, но уверенные кивки со стороны «Прогрессоров». Затем гостям показали что-то, похожее на повреждённый участок кристаллической стены – трещины, потускнение. Люди в чёрном что-то достали из ящиков – инструменты, паяльные лампы? – и принялись за работу. Через некоторое время повреждённый участок залился ровным светом, трещины исчезли.

– Они чинят, – удивлённо прошептала Варя. – Эти захватчики… чинят их город.

– Они демонстрируют пользу, – мрачно поправил Коробейников. – Показывают, что их «грубая» технология может делать то, что их хрупкая, энергетическая – не может или делает медленно. Они предлагают силу. И стабильность. И, судя по всему, находятся на приёме.

Вечером (малый фиолетовый многогранник занял положение «заката») они, наконец, столкнулись с обитателем этого мира лицом к лицу. Им оказался не гордый житель кристального города, а бродяга, или изгой. Существо сидело у подножия одинокого, потрескавшегося кристалла, излучавшего неровный, болезненный свет. Его одеяния были тусклыми, опаловый блеск кожи – потускневшим, покрытым тёмными, похожими на коррозию, пятнами. В руках оно держало странный инструмент – изогнутую трубку из того же кристаллического материала.

Увидев их, существо не убежало и не напало. Его сияющие глаза широко раскрылись. Оно подняло трубку ко рту и издало звук. Не слово. Чистую, печальную ноту, которая заставила вибрировать воздух вокруг. Игнат почувствовал, как бубен у него за спиной дрогнул, отозвавшись едва уловимым, глухим эхом.

И тогда изгой заговорил. Не голосом, а прямо в их сознании, образами и эмоциями, вложенными в поток того же резонирующего звука.

*Чужие. Из мира… тяжёлого. Плотного. Вы несёте… диссонанс. И… надежду?*

Оно смотрело прямо на мешок за спиной Игната, где лежал бубен.

*Тёмный Камертон… Он здесь. Его песня… может сломать нашу хрупкую симфонию. Или… настроить её на новый, прочный лад. Вы пришли с теми, кто говорит железными голосами?*

– Нет, – вслух сказал Игнат, понимая, что существо считывает не слова, а намерение. – Мы пришли остановить их. Мы ищем… понимания.

Изгой – Диссонант, как они позже узнали – долго смотрел на них. Потом издал ещё одну ноту, на сей раз короткую и резкую.

*Тогда идите за мной. Вам нельзя светиться в сиянии Города. Вам нужно спуститься в Тишину. Там говорят те, кого не слышат в хоре совершенства. Там поймёте, что ваше железо – и проклятие, и ключ.*

И, не оглядываясь, оно двинулось прочь от сияющих шпилей, в сторону тёмного, молчаливого разлома в земле, куда не проникал свет ни одного из двух спутников. Они, переглянувшись, последовали за своим первым призрачным союзником в глубины ослепительного, но уже не пустого, мира.