Читать книгу Бубен шамана. Книга 2 - - Страница 2

Тропа, по которой вёл Диссонант, не была тропой в привычном смысле. Она шла не по земле, а словно обходила участки реальности, которые «не звучали» в унисон с сияющим миром наверху. То они шли по краю глубокой трещины, из которой доносился низкий, утробный гул – «басовая нота планеты», как образно передал их проводник. То скользили под нависающими сваями гигантских, мёртвых кристаллов, чьё внутреннее сияние давно потухло, оставив лишь тёмные, сотовые пустоты.

Их проводника звали Эхо. Это было не имя, а состояние – так называли себя те, чей внутренний резонанс не вписывался в чистый, строгий хор Города Света. Его «коррозия» была не болезнью, а инаковостью. Он слышал не только совершенные гармонии, но и шумы, биения, диссонансы, из которых, как он утверждал, и рождается всё новое. За это его изгнали.

*Город живёт в страхе, —* доносилось до их сознания, пока они шли. Образы были ясными: хрустальные шпили, вибрирующие в унисон, но малейшая трещина в одном вызывала панику во всех. Идеальная, статичная гармония, достигнутая ценой отказа от развития, от спонтанности. *Они видят ваших железных пришельцев как грубых, но сильных существ. Они предлагают нам… прочность. Замену нашего хрупкого резонанса на вашу железную уверенность. Они не понимают, что железо не поёт. Оно командует.*

Спуск занял несколько часов. Воздух становился гуще, тяжелее, в нём чувствовалась влага – настоящая, не светящаяся. Исчезло вечное фоновое сияние. Их окружала тьма, нарушаемая лишь холодным, минеральным свечением стен и странными, плавающими огоньками, похожими на светлячков, но движущимися по сложным, неслучайным траекториям.

Наконец, они вышли в пещеру. Но это был не грот. Это был Собор.

Пространство уходило ввысь, теряясь в темноте. Своды его поддерживали не колонны, а сталактиты и сталагмиты невиданных размеров, сросшиеся в причудливые, органические арки. И каждый из этих каменных органов был настроен. Эхо коснулся одного, и тот отозвался глухим, бархатным гулом, заполнившим пространство. Другой, поменьше, звякнул чистым, как колокольчик, звуком. Здесь не было внешнего света. Весь свет рождался звуком – от вибрации камня исходило мягкое, тёплое, медовое свечение.

В нишах и на естественных уступах сидели, стояли или лежали другие существа. Возможно, их было три десятка. Все они были разные: у одних кожные покровы напоминали грубую, потрескавшуюся кору, у других струились, как жидкий обсидиан. Свечение у всех было приглушённым, «неправильным» – красноватым, зелёным, лиловым. Это были Диссонанты. Изгнанники, еретики, учёные, художники – те, кто искал новые пути звучания в мире застывшей совершенной гармонии

Когда Эхо провёл чужаков в центр, все «взгляды» – ощущения внимания – устремились на них. Воздух наполнился лёгким, проверяющим гудением – десятки разных частот сканировали их. Игнат почувствовал, как бубен в его мешке снова дрогнул, на этот раз сильнее, словно отвечая на призыв.

Один из Диссонантов, более массивный, с кожей, похожей на базальт, поднялся. Его мысленный голос был тяжёлым, основательным.

*Эхо привёл тяжелорезонирующих. Их тела… плотные. Их мир… шумный. И с ними…* Он «посмотрел» на мешок Игната. *…Тишина, которая хочет стать Звуком. Зачем вы пришли?*

Игнат шагнул вперёд. Он не знал, как говорить с ними. Он просто начал, стараясь вложить в мысли ясность и правду. Образы: тайга, шаманка Айна, чёрный дирижабль, украденный бубен, безумный эксперимент, разорванные врата. Он показал им Гроха и его людей, их веру в железный порядок. Он показал Берендея и Скалу – духов его мира, которые тоже пели, но иной, древней песней.

Когда он «договорил», в пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь каплями влаги и далёким гулом. Потом зазвучали голоса, сперва отдельные, затем сливаясь в дискуссию.

*Они предлагают Городу силу против соседей из Долины Звенящих Ступеней… используя грубые вибрации, которые ломают наши кристаллы, но не могут создать новые…*

*Тёмный Камертон… легенды говорят, он был создан, когда миры были ближе… для настройки одной реальности на другую, а не для доминирования…*

*Ваше железо… оно не резонирует. Оно подавляет. Но… оно стабильно. Наши инструменты чисты, но хрупки. Их машины грубы, но прочны…*

– А если объединить? – вдруг громко сказал Коробейников. Все «взгляды» обратились к нему. Он стоял, и в его глазах горел тот самый огонь открытия. – Вы говорите на языке резонанса, чистых частот. Мои… эти люди говорят на языке силы, давления, пара. Что, если создать инструмент, который использует стабильность железа для усиления и контроля ваших резонансов? Что, если ваша хрупкая энергия сможет направляться не интуитивно, а с точностью механизма?

Он достал из кармана обломок с эмблемой «Прогрессоров» и свой самодельный электрометр.

– Ваш мир полон энергии. Но она хаотична, как этот свет. – Он указал на плавающие огоньки. – Машина может собрать её, сфокусировать, дать ей форму. А ваш резонанс… он может сделать машину не грубым молотом, а точным камертоном. Представьте паровую турбину, чей ротор вращается не от угля, а от энергии, снятой с поющего кристалла. Представьте резонатор, усиленный стальными рёбрами жёсткости, способный не просто петь, а проецировать звук как щит или как копьё.

Мысленный шум стих, сменившись сосредоточенным, оценивающим молчанием. Диссонанты общались между собой на скоростях, недоступных человеческому восприятию.

Наконец, базальтовый лидер «повернулся» к ним.

*Вы предлагаете диссонанс высшего порядка. Симбиоз несопоставимого. Это… опасно. Это может породить чудовище. Или… новую симфонию.* Он сделал паузу. *Те, кто пришёл с железными птицами, предлагают Городу просто заменить один инструмент на другой. Вы предлагаете создать новый инструмент. Нас интересует второе. Но…* Его «взгляд» снова упал на мешок Игната. *Всё начинается с Тёмного Камертона. Он должен зазвучать здесь. Чтобы мы поняли, с какой ноты начинать настройку.*

Игнат понял, что отступать некуда. Он снял мешок, вынул бубен. В пещере, освещённой лишь звуковым свечением, он казался ещё более массивным и инопланетным. Он положил его на плоский камень, который служил чем-то вроде алтаря.

Эхо приблизился. Он не дотронулся до бубна. Он начал петь. Длинная, сложная нота, полная обертонов и микровибраций. Бубен не отозвался. Другие Диссонанты присоединились, создав сложный, полифонический аккорд. Камни пещеры засветились ярче. Но бубен лежал мёртвым грузом.

Игнат вспомнил. Вспомнил, как держал его в избе Айны. Вспомнил не звук, а намерение. Он подошёл, закрыл глаза, положил ладонь на кожу. Он не пытался бить. Он попытался *слушать*. Слушать не ушами, а той самой «нитью» внутри, которая привела его сюда. Он представил не удар, а колебание. Не команду, а приглашение.

И бубен ответил.

Не громом, не светом. Едва уловимым, глубоким, *басовым* вибрационным стоном, который прошёл сквозь камень, в землю, в ноги всех присутствующих. Свечение в пещере на миг погасло, сменившись тьмой, а когда вернулось, оно было иным – более тёплым, более глубоким, с оттенками охры и умбры, цветов, которых не было в палитре Эфирии.

В ту же секунду где-то далеко наверху, в Городе Света, на главной башне-резонаторе, треснула и погасла одна из плазменных сфер. А в лагере «Прогрессоров» зашкалили все стрелки эфирных детекторов.

Тёмный Камертон пробудился. И его первый, робкий звук в мире кристалла и света был услышан всеми, кому было что слушать. Игра началась.