Читать книгу Бубен шамана. Книга 2 - - Страница 3

Пробуждение бубна отозвалось эхом, которое длилось несколько суток по местному счёту времени. В пещере Диссонантов воцарилась атмосфера лихорадочной активности. То, что было теоретической возможностью, стало практическим вызовом. Коробейников, с невиданным прежде энтузиазмом, погрузился в работу. Он больше не был опальным изгоем – здесь он был пионером, первооткрывателем новой науки, которую сам же и придумывал.

Его «лабораторией» стал угол пещеры, где бил горячий источник – не светящийся, а настоящий, пахнущий серой и минералами. Там же валялись обломки – не только принесённые им, но и странные артефакты, собранные Диссонантами: сломанные кристаллические резонаторы, потухшие световоды, осколки певчих камней. Рядом с его верстаком из плоского камня выросла груда исписанных грифелем листов бересты, которую Варя каким-то чудом раздобыла на поверхности – оказалось, в тенистых расщелинах росли бледные, гигантские папоротники с плотной кожей.

– Принцип прост, – бормотал он, чертя схемы, которые напоминали гибрид парового котла и нотного стана. – Их энергия – эфирные флуктуации – имеет волновую природу. Мы можем уловить её антенной, сделанной из сплава с высоким содержанием кварца. Преобразовать в тепловую с помощью вот этого резонансного контура… смотрите, Эхо, вот здесь частота должна совпадать с фоновым гулом пещеры… А дальше – классическая паровая машина. Но не для движения, а для создания стабильного, механического колебания! Представьте: пар толкает поршень, поршень качает диффузор, а тот, в свою очередь, модулирует вторичный эфирный импульс, уже усиленный и контролируемый!

Эхо и другие Диссонанты склонялись над чертежами, их мысленные голоса сливались в тихий, жужжащий гул обсуждения. Они не понимали половины терминов, но схватывали суть – идею обуздания хаотичной силы с помощью жёсткой структуры. Для них, чья культура была построена на импровизации и тонкой настройке, это было одновременно кощунством и откровением.

Варя оказалась незаменимой на практике. Её умение чувствовать металл, её сила и ловкость, отточенные годами работы на духоколах, помогали воплощать идеи Коробейникова в кустарных условиях. Она управлялась с раскалёнными на жаре источника заготовками, ковала на камне примитивные детали, собирала первые прототипы. Её главной находкой стал небольшой запас настоящего угля в одном из дальних тупиков пещеры – след какой-то древней, доэфирной геологической активности. Этот уголь стал ключом к запуску первого парового ядра.

Игнат же выполнял другую роль. Его задачей было понять бубен. Не как инженерный объект, а как живой артефакт. Сидя в отдалённой нише, он часами держал его в руках, не бил, а лишь водил пальцами по ободу, по коже, вслушиваясь в едва уловимые ответные вибрации. С ним часто сидел старейший из Диссонантов, существо по имени Гул, чьё тело почти полностью превратилось в пористый, звонкий туф. Гул не говорил образами. Он… звучал. Его присутствие было постоянной, фоновой нотой, которая, как выяснилось, помогала бубну «настроиться» на частоты Эфирии.

*Ты ищешь в нём знакомую песню,* – однажды прозвучало в сознании Игната, когда он в очередной раз пытался вызвать отклик. *Песню ветра твоей тайги, шороха листьев, голоса твоего мира. Он её помнит. Но здесь… здесь другие струны. Более тонкие. Более жёсткие. Он пытается найти общий тон. Помоги ему. Не пой свою песню. Слушай нашу. И позволь ему стать мостом.*

Игнат закрыл глаза. Он отбросил попытки управлять. Он просто слушал. Слушал многоголосый гул пещеры, тихие переливы Диссонантов, далёкий рокот подземных потоков. И понемногу, очень медленно, он начал улавливать в этом хаосе некую структуру. Не мелодию, а… математику звука. Геометрию резонанса. И бубен в его руках начал потихоньку теплеть.

Тем временем «Прогрессоры» не теряли времени даром. С поверхности приходили тревожные вести, приносимые Диссонантами, рисковавшими подниматься в светлый мир. Чёрный дирижабль совершал регулярные рейсы между Городом Света и, как выяснилось, другим городом-государством – Агра-Нор, что на языке образов означало «Крепость Отражённого Света». Там правил Совет, который давно завидовал чистоте и мощи центрального кристалла и мечтал о силе, чтобы оспорить гегемонию.

Люди в чёрном не просто чинили. Они строили. На окраине Агра-Нор выросло приземистое, уродливое сооружение из привезённых с собой стальных балок и местного тёмного базальта. Это была первая паровая кузница. Из её труб валил густой, чёрный дым, кощунственный на фоне сияющих ландшафтов. Там ковалось оружие. Не эфирное. Физическое. Мечи, наконечники для копий, детали для каких-то механизмов. Им платили кристаллами, заряженными энергией – валютой Эфирии. Им предоставляли рабочих – эфирийцев низших каст, чей внутренний свет был слаб, а тела более плотны.

– Они создают плацдарм, – мрачно сказал Коробейников, выслушав очередной доклад. – И армию, преданную им за силу, которую они дают. Они не завоёвывают огнём и мечом. Они покупают. И продают иллюзию могущества.

Через десять дней напряжённой работы первый гибридный агрегат был готов. Он выглядел жалко и гротескно: медный котёл, собранный Варей из обломков разбитых светильников, стоял на каменном основании. К нему вели кварцевые «антенны», воткнутые в особо гудящие расщелины. От котла шла паровая труба к примитивному одноцилиндровому двигателю, соединённому с кристаллическим диффузором, снятым с древнего, разбитого резонатора.

Церемонии не было. Просто в назначенный момент, когда фоновый гул пещеры достиг предсказанного Коробейниковым пика, Эхо и ещё трое Диссонантов направили на антенны сфокусированный звуковой импульс. Котёл, шипя, начал нагреваться. Потом в нём что-то забулькало. Все замерли.

С шипением и скрежетом заработал поршень. Он был неуклюж, он трясся, но он работал. Пар, вырываясь, закрутил лопасти маленькой турбины, и та, жужжа, начала вращать полированный обсидиановый диск перед диффузором.

И тогда случилось чудо. Диффузор, обычно требовавший тончайшей настройки и огромных внутренних затрат энергии, вдруг загорелся ровным, устойчивым, белым светом. Из его раструба полился чистый, мощный звук – одна-единственная нота, но такая ясная и сильная, что от неё задрожали стены пещеры и осыпалась пыль со сталактитов. Это был не певчий камень. Это был *проектор звука*. Оружие. Или инструмент невиданной силы.