Читать книгу Бубен шамана. Книга 3 - - Страница 3

Подготовка к невозможному требовала ресурсов, которых у них не было. Не только железных и кварцевых, но и человеческих. Вера Вариных бойцов в «шаманские штучки» была шаткой; они верили в неё саму, в её волю и в заряд дроби. Идея же всеобщего резонанса казалась им блажью учёных и городского безумия Игната.

И тогда Игнат принял решение, от которого до этого уклонялся. Нужно было говорить не с воинами, а с теми, кто помнил язык земли. Со стариками. С отшельниками. С теми, кого «Прогресс» записал в «пережитки» и загнал в самые глухие углы, но кто хранил в памяти обрывки старых наречий, обрядов, песен. С теми, кого в деревнях с опаской называли «знающими» или «не в себе».

Варя вызвалась быть его проводником и охранником. Они отправились вглубь ещё живой, но уже обречённо молчащей тайги, на север, к отрогам Саян, где, по слухам, в скитах и зимовьях доживали свой век последние хранители.

Первым был дед Елифан в полуразрушенной заимке на берегу мутной речушки. Ему было далеко за девяносто. Он почти ослеп, но руки его, иссохшие, как корни, безошибочно нащупали бубен, когда Игнат положил его перед ним.

– А-а… Гость оттуда, – проскрипел старик, водя пальцами по ободу. – Чувствую… на нём и пепел наших костров, и чужой, холодный свет. Зачем принёс?

– Чтобы попросить помощи, дед. Чтобы земля заговорила вновь.

– Земля говорит всегда, парень. Просто вы, городские, разучились слышать. А эти, в железных коробках… они и слышать-то не хотят. Они хотят, чтобы земля молчала и кормила. – Он долго молчал, будто прислушиваясь к чему-то внутри бубна. – Помочь… могу только словом. Старым словом. Но оно тяжёлое. Как камень. Его не каждый поднимет.

Он начал напевать. Не песню, а долгий, монотонный, гортанный речитатив, больше похожий на заклинание или на описание мироустройства. Игнат записывал, стараясь уловить не только звуки, но и интонации, паузы. В этих звуках была не магия, а… география. Карта. Указание мест, где «жилы земли» ближе всего подходят к поверхности, где «небо касается гор вершинами», где можно «приложить ухо к щели меж мирами».

Следующей была Марфа-знахарка, жившая одна в землянке у горячего ключа. Она не говорила о духах. Она говорила о травах, о кореньях, о том, как каждое растение отзывается на определённый звук, на вибрацию. Она дала Игнату мешочек с высушенными стеблями звонкой травы (звонца) и корой поющего кедра.

– Когда будешь звать, жги это. Дым – это тоже голос. И он долетает туда, куда звук не дойдёт.

Третьим оказался не старик, а мужчина лет сорока, бывший геолог по фамилии Туманов. Он когда-то работал на изысканиях для «Прогрессоров», но, увидев, как бурят скважины в древних каменных кругах – местах силы, – бросил всё и ушёл в тайгу. Он говорил на языке инженера и мистика одновременно.

– Они не просто глушат. Они перекачивают. Видел их схемы. Центральная башня – это не резонатор. Это насос. Они выкачивают энергию тектонических плит, тепла земных недр, даже, прости господи, жизненную силу биомассы тайги, преобразуя её в пар и электричество. Они оставляют после себя не просто вырубку – мёртвую, холодную пустыню. Им нужна твоя штуковина, – он кивнул на бубен, – чтобы синхронизировать этот насос на всю планету. Чтобы качать не локально, а глобально.

Эта информация ошеломила Игната. Он думал, они хотят контролировать. Оказывается, они хотели потреблять. Без остатка.

– Как остановить насос? – спросил он.

– Либо сломать, – Туманов хмуро посмотрел на свою кружку. – Либо… перенаправить поток. Замкнуть его на себя. Создать обратную связь. Чтобы энергия не выкачивалась, а циркулировала. Но для этого нужен… регулятор. Такой же мощный, как их насос.

Возвращаясь в Журавлиху с этой тяжёлой ношей знаний, Игнат и Варя наткнулись на след. Не звериный. Гусеничный. И свежий. Это был лёгкий патрульный автомат «Прогрессоров». Он методично прочёсывал местность, сканируя эфирные аномалии. Их резонаторы, разбросанные по периметру, начали привлекать внимание.

Им пришлось залечь в буреломе, затаив дыхание, пока чудовище, поскрипывая и потрескивая датчиками, проползало в десяти шагах. Варя при этом сжимала рукой рукоять ножа так, что костяшки побелели, но не дрогнула. Когда автомат скрылся, она выдохнула:

– Ищут. Значит, наша музыка их уже достала. Скоро начнут прочёсывать серьёзно.

Это означало, что времени в обрез. По возвращении они собрали всех: ядро «Голоса тайги», инженеров, нескольких самых доверенных стариков из окрестных деревень. Это было странное собрание: молодые диверсанты с обветренными лицами, учёные с чертежами, старики в вытертых зипунах и Игнат с бубном посредине.

Он рассказал всё, что узнал. О насосе. О необходимости не сломать, а перенастроить. О голосе земли и голосе Эфирии. О необходимости создать «Великий Камертон» – регулятор, который встанет рядом с насосом и заставит его работать не на выкачивание, а на круговорот.

– Фантастика, – пробормотал Седов. – Из того, что у нас есть, мы можем собрать разве что большой звонок.

– У нас есть это, – сказал Коробейников, указывая на бубен. – И есть знание, как создавать гибридные системы. У нас есть кварцевые пластины, заряженные голосами мест силы. И есть… – он обвёл рукой собравшихся, – …разнородные, но необходимые знания. Старики знают *где*. Мы знаем *как*. Бойцы знают *через что пройти*. Это и есть синтез.

План, рождённый в этой дымной, насквозь продуваемой избе, был дерзок до безумия. Они не будут штурмовать башню. Они построят свой Камертон *внутри* системы Парограда. Используя его же инфраструктуру. Для этого нужно было:

1. Через подкупленных или сочувствующих рабочих внедрить в систему пароснабжения и энергетики специальные кварцевые модули-преобразователи.

2. В день, когда «Прогрессоры» планируют очередное повышение мощности насоса (по данным Туманова, это должно было случиться на ближайшее равноденствие), спровоцировать серию мелких аварий по всему городу, чтобы отвлечь охрану и автоматику.

3. В момент пиковой нагрузки, когда система наиболее уязвима для резонансных воздействий, Игнату и небольшой группе проникнуть к основанию башни и активировать главный модуль Камертона, используя бубен как первичный импульс.

4. Надеяться, что обратная связь сработает и система не взорвётся, а перезапустится в новом, гармоничном режиме.