Читать книгу Болотные страсти, или Жаба моего сердца - - Страница 3

В покоях повисла звонкая, болезненная тишина, нарушаемая лишь тихим шумом падающих с Квакса комков ила. Он покачнулся, в его глазах поплыли разноцветные круги, очень похожие на болотные огоньки, но гораздо менее дружелюбные.

«О-ох, – выдавил он, потирая лоб. – А вы… сильно бьётесь для… Девы-жабы».

«Это был лишь первый урок вежливости, – парировала Лилия, не опуская импровизированное оружие. – Следующий будет включать в себя мытье пола твоей же слюной. А теперь убирайся. Пока я не позвала стражу».

Но Квакс, хоть и был оглушён, помнил о задании. Его взгляд скользнул к нише, где мерцал Лунный Жемчуг. Мысль о возвращении к отцу с пустыми лапами (и с новой шишкой на лбу) была страшнее любой разъярённой аристократки. Он сделал рывок – неуклюжий, хлюпающий, но быстрый. Лилия вскрикнула и замахнулась раковиной снова, но Квакс на этот раз уклонился. Он схватил жемчуг. Холодная, гладкая сфера на мгновение выскользнула из его перепончатых пальцев, но он удержал её, засунув за пазуху, прямо в слой холодного ила. Мелодичный звон жемчуга мгновенно приглушился, будто охрип от ужаса.

В этот момент снаружи раздались тревожные голоса и быстрые, чёткие шаги по гальке. Звон раковины о лоб не остался незамеченным.

«Леди Лилия! Всё в порядке?» – донёсся голос одного из стражников.

Паника зажглась в глазах Квакса ярче болотного огня. Он метнулся к окну, но там уже маячили тени. Оставалась только дверь, ведущая вглубь жилища. Он рванул к ней.

И тут случилось нечто, что позже Лилия объясняла себе минутной потерей рассудка от пережитого стресса. Вместо того чтобы крикнуть и указать стражникам направление бегства, она увидела его панические глаза, почувствовала дикий, запретный запах приключений, который он принёс с собой, и… схватила его за мокрый рукав.

«Не туда, идиот! – прошипела она. – Там коридор прямо к отцовским покоям! Сюда!»

Своей изящной лапкой она нажала на скрытую выпуклость в стене раковины. С лёгким скрипом открылся потайной лаз – узкий, тёмный, пыльный. Его построил её младший брат Квикс для своих «научных наблюдений», и Лилия клялась, что никогда им не воспользуется. До сегодняшнего дня.

Она втолкнула ошарашенного Квакса в проём, схватила с вешалки лёгкий плащ из паутинного шёлка и скользнула следом, захлопнув вход за собой. Они очутились в тесном туннеле, выдолбленном в стволе ивы. Отсюда вёл выход к маленькой, личной пристани Лилии.

Через минуту они уже сидели в её уютной прогулочной лодочке-кувшинке, сделанной из цельного листа гигантской виктории и отполированной до зеркального блеска. Квакс греб одним веслом, отчаянно и несинхронно, пытаясь вывести лодку из лабиринта каналов в открытое болото. Лилия сидела на корме, скрестив лапки, с выражением глубокого отвращения, так как блестящее дно лодки теперь было покрыто грязными отпечатками.

Погоня поднялась мгновенно. За их спинами зазвучали тревожные переливчатые трели – сигнал тревоги клана Тихих Вод. По водной глади, рассекая её, как ножи, понеслись стройные челны из коры, управляемые отрядами лягушачьих гвардейцев в сияющих панцирях из речного перламутра.

«Левее! – командовала Лилия, скрипя зубами. – Нет, не настолько! Ты что, никогда не видел изгиба канала? Осторожно с ирисами!»

«Простите, ваше сияние, что не прошёл курс элегантной гребли в вашей золотой академии! – огрызнулся Квакс, вытирая со лба пот, смешанный с илом. – Я обычно передвигаюсь, просто проваливаясь в трясину и позволяя ей нести меня, куда пожелает!»

Именно в этот момент он икнул. Не просто икнул, а издал громкое, горловое «Ик!», от которого по воде пошли круги. От напряжения и запаха собственной тины (который в замкнутом пространстве лодки приобрёл поистине эпические ноты) его схватила настоящая икота.

«Ик!.. Ты хоть понимаешь, что мы делаем? – спросил он между приступами, с трудом уворачиваясь от низко нависшей ветви. – Ик!.. Отец твой, наверное, уже точит трезубец… Ик!.. с моим именем!»

«Я понимаю, что ты вор, вломившийся в мою спальню, похититель святыни и ходячая экологическая катастрофа, – холодно ответила Лилия. – А теперь греби тише, они слушают не только глазами».

Они миновали последние упорядоченные каналы и вырвались на более дикие, заросшие пространства на границе владений. Погоня начала отставать, не решаясь слишком глубоко заходить на «поганые» территории. Становилось тише, темнее и… страшнее.