Читать книгу Моя мать прокляла мое имя - - Страница 5

Ольвидо

Осознав, что она мертва, Ольвидо первым делом вспомнила о постиранном белье. И тут же смутилась. Можно подумать, в ее жизни не было ничего более запоминающегося, чем домашние хлопоты. Конечно, было! Было…

Было…

– Талия! – воскликнула Ольвидо, увидев, что ее подруга заглядывает в кухонное окно. Рука метнулась вверх, чтобы прикрыть рот, будто Талия могла ее услышать. А вдруг могла?

– Ау? – позвала Талия, глядя в сторону Ольвидо. – Ты там, Ольвидо? Я не вовремя? Могу зайти попозже, если хочешь.

Еще как не вовремя. Двадцать минут назад Ольвидо очнулась ото сна и поняла, что проспала четырнадцать часов. По крайней мере, головная боль прошла, но и слюны во рту не было.

Как и дыхания.

И пульса.

– Вообще-то я хотела воспользоваться твоим туалетом, можно? – крикнула Талия. – Ты была права насчет возраста и мочевого пузыря.

Ольвидо закатила глаза: Талии было всего сорок девять.

– Расскажи мне об этом, когда тебе будет за шестьдесят, – крикнула она в ответ.

– Слушай, я все равно зайду, потому что мне нужен твой туалет, хорошо?

Ольвидо сделала шаг назад. Ее сердце учащенно забилось, хотя это была лишь иллюзия. Абсолютно напрасная.

– Надеюсь, я тебя не разбудила, – сказала Талия, кладя на кухонный стол ключ от дома, который Ольвидо всегда прятала под самым маленьким цветочным горшком на крыльце. – Кстати, твоя лужайка выглядит какой-то засохшей, – добавила она, поморщившись.

Талия тяжело воспринимала все безжизненное. При виде погибших животных на обочине она плакала. Мертвая тишина в толпе так ее нервировала, что она начинала икать. Она считала, что нет ничего хуже, чем скучная вечеринка, и больше всего на свете боялась обнаружить севшие батарейки, когда отключали электричество. Конечно, она окажется в шоке или упадет в обморок, если найдет тело Ольвидо. А кто потом найдет ее?

– Еще я хочу одолжить немного стирального порошка, – сообщила Талия, выходя из туалета. – Ну, не одолжить… – Она остановилась посреди коридора, сделала шаг назад и вытянула шею, чтобы заглянуть в спальню. – Я так и знала, что ты здесь! А почему ты еще…

Ольвидо скорчила гримасу и выбежала из дома. Боже, воскликнула она, но не в порыве отчаяния, а напрямую обращаясь к Небесам. Боже… Вопросов и замечаний было множество, и большинство начинались со слова «почему».

Почему ты решил забрать меня в такой прекрасный день? Неужели не мог предложить что-нибудь более подходящее? Грозу? Легкий моросящий дождь? Хотя бы одну несчастную тучку?

Талия медленно открыла дверь, вышла на крыльцо и икнула.

Какое облегчение – умереть во сне. Хотя с этой ужасной головной болью ты, конечно, перегнул палку.

– Эй! Талия! – позвала с противоположной стороны улицы Самара, соседка Ольвидо.

Почему я здесь? Разве это нормально? Где мой ангел, где свет, где туннель?

– Все в порядке?

Талия икнула в ответ.

Где Тельма? И Сесилия? Где моя мать?

– Ольвидо, – прохрипела Талия. – Э-э-э. Она…

Я не вытащила полотенца из стиральной машины. Они будут вонять. А в сушилке осталось нижнее белье, такое старое. Кто его найдет?

Ангустиас.

Ольвидо понятия не имеет, почему в тот момент она оказалась перед Фелиситас. Возможно, так захотел Бог. Он знал о способностях девочки. Возможно, это произошло потому, что когда Ольвидо представила свою дочь, то увидела прижавшуюся к ней заплаканную внучку.

Ольвидо не беспокоилась. Она решила, что стоит ей подумать о доме, она тут же отсюда исчезнет, но через долю секунды поняла, что не знает, где находится ее родной дом. Там, где она жила, ее никто не ждал. Свет выключен. Двери закрыты, занавески задернуты. Все, что осталось, – это мертвая тишина, если не считать икающей Талии.

Квартира Ангустиас точно не была ее домом, хотя здесь и жила ее семья. Ольвидо понятия не имела, где стоит посуда, как работает душ, где спрятан запасной ключ. У входной двери ее не ждали домашние тапочки, не было там и любимого пледа, под которым так приятно вздремнуть в гостиной.

Дом должен находиться дальше – как по времени, так и по расстоянию. Мексика. Именно там она сделала первый вдох, первые шаги, произнесла первое слово. Именно там научилась писать свое имя и не воспринимать всерьез его значение, там в последний раз видела свою мать, там осознала, что у нее хватит смелости отправиться в самое долгое и трудное путешествие. В Мексике ей не приходилось переживать ночные ссоры, чувствовать себя бесконечно одинокой по утрам и смотреть, как Ангустиас уезжает.

Теперь Ольвидо может без труда наблюдать, как дочь возвращается. К сожалению, в поле зрения попадает и хмурое лицо Фелиситас.

Вернее сказать, к счастью. Гнев побуждает к действию, а что бы ни чувствовала ее внучка, это не тот гнев, когда отказываешься от матери, уж Ольвидо-то знает. У Фелиситас нет никаких причин испытывать к ней подобное. Ангустиас не могла рассказать дочери о прошлом, Ольвидо просила ее об этом. Если бы рассказала, разве смогла бы Фелиситас смотреть Ольвидо в глаза? Она машинально теребит лист оказавшегося рядом плюща.

Ненавидит.

Не ненавидит.