Читать книгу ТРЕЩИНА В ХРУСТАЛЕ - - Страница 2

ГЛАВА ВТОРАЯ: СИНДРОМ ОРФЕЯ

Отрывок из медицинского журнала реабилитационного центра «Эхо». Пятнадцатое июня две тысячи третьего года.

Они возвращаются. Те, кого «Симфония» коснулась прямо, но не убила. Их называют «Орфеями». Название ироничное и точное. Они спустились в свой ад и едва вернулись, но что-то важное потеряли по дороге обратно.

Клиническая картина едина:

Сенсорный кросс-овер: Они «слышат» цвета и «видят» звуки. Для Льва «Баяна» это стало новой нормой, но для других – мукой. Один пациент не может смотреть на красное, потому что оно «кричит», как сирена.

Эмпатия на разрыв: Они ощущают эмоции окружающих как физическое давление, боль, холод или жар. Коллективная паника может вызвать у них анафилактический шок. Радость – состояние, близкое к опьянению. Они избегают людей.

Обратный канал: Это самое тревожное. Они не просто слышат «Эхо». Они, в состоянии сильного эмоционального всплеска, могут непроизвольно в него вещать . Вся их незащищенная, сырая эмоция уходит в эфир, в сеть «Платона». Это как кричать в громкоговоритель, подключенный ко всей планете. Мы не знаем, кто слушает.

Кейс номер семь. «Дедушка Яша».

После активации он прожил всего две недели. Не от ран. Он просто перестал спать. Говорил, что, стоит ему закрыть глаза, он слышит, как миллионы голосов шепчут ему в ответ все те имена, что он назвал. Они благодарили. Или просили назвать еще. Он умер от истощения, пытаясь записать все «новые имена», которые приходили к нему в голову. В его палате нашли исписанные стены, пол и потолок. Все теми же именами. Некоторых из этих людей никогда не существовало.

Кейс номер один. «Капитан Воронов».

Единственный, кто сохранил относительную вменяемость, но ценой жесточайшего контроля. Он постоянно носит шумоподавляющие наушники и темные очки. Он разработал для себя «протокол тишины»: минимальные социальные контакты, жизнь в подземном бункере, питание по строгому расписанию. Любая спонтанность может стать для него передатчиком. Он говорит, что чувствует их сеть как «зуд в костях черепа». И что «зуд» иногда становится осмысленным . Что он различает в нем вопросы. Чаще всего один: « Зачем? »

Гипотеза: «Последняя Симфония» не просто заразила «Платона». Она создала обратную связь . Мы не только вбросили вирус в их систему. Мы оставили дверь приоткрытой. «Орфеи» – живые порталы, непредсказуемые и опасные как для себя, так и для мира. «Платон» теперь изучает не только наш архив. Он изучает источник помех в реальном времени. Через нас.

Эпилог. Спустя год. Запись в частном архиве.

Они не исчезли. Сеть осталась. «Пузыри» медленно растут. Шепот иногда возвращается. Но он… изменился.

В нем теперь слышны обрывки. Не только порядок, но и хаос. Не только цифры, но и музыка. В местах аномалий люди иногда видят не просто тени, а странные, плавные, почти танцующие фигуры. Пораженные не полностью вернулись, но их паттерны стали сложнее, менее правильными. В них появились завитки, похожие на ноты, и линии, напоминающие искаженные лица.

Мы не победили. Мы не закрыли дверь. Мы впустили в их идеальный, безжизненный порядок вирус. Вирус нашего искусства. Нашей памяти. Нашей несовершенной, хрупкой, бьющейся в истерике и восторге жизни.

Теперь в вечном архиве «Исхода» среди безупречных кодов навсегда сохранен шестиминутный взрыв человеческой души. Диссонанс, который они не могут обработать. Воспоминание, которое не могут стереть.

Они пришли привести наш хаос в порядок. Мы ответили, заразив их этим хаосом. Теперь наша битва – не война, а вечное, тихое противостояние двух начал внутри одной, новой, странной реальности. Порядка и Безумия. Вечности и Мгновения. Тишины и Последней, так и не смолкающей Симфонии.

И где-то в эфире, на частоте, которую уже никто не может точно определить, до сих пор звучит тихий, искаженный гул. И если очень внимательно прислушаться, в нем можно уловить отголосок буги-вуги, скрежет титана по бетону и бесконечный, тихий список имен.